ЛитМир - Электронная Библиотека

Между тем Сирано, считавший себя уже вне опасности, быстро шагал по улице Фринери, как вдруг услышал невдалеке за собой страшный шум; он оглянулся назад и с ужасом увидел Кабироля в сопровождении целой толпы народа. Бедный поэт со всех ног бросился бежать, но, к несчастью, уже было поздно — его заметили.

Толпа ринулась за беглецом, но Бержерак словно на крыльях мчался вперед. Его длинные худые ноги с болтающейся бахромой рваных штанов только и мелькали в воздухе. Уже несколько улочек отделяло его от бегущей толпы; свернув в сторону, еле переводя дух, Сирано остановился. Нужно было в одну минуту придумать какой-нибудь способ избавления. К счастью, мозг его работал очень быстро.

В одну минуту он измазал все лицо уличной грязью, засыпал волосы песком, поспешно сбросил с себя шляпу и кафтан и, высоко засучив штаны, быстро сунул шляпу и кафтан в первый попавшийся подвал. Затем быстрее мысли он разложил носовой платочек на земле, прикрепил его по углам четырьмя камешками, а сам, подражая прокаженным нищим, улегся животом на землю, оглашая весь квартал жалобными причитаниями и стонами.

В ту же минуту на улице показалась толпа преследователей и словно вихрь пронеслась мимо несчастного страдальца. Сердобольные жители Тулузы при виде его огромного худого тела, извивавшегося от мучительной боли, с отвращением зажимая носы, один за другим пробегали мимо Сирано, бросая по дороге в платок мелкие серебряные монеты.

Шум удалявшейся толпы утих. С облегчением вздохнув, Сирано благоразумно собрал деньги, которые считал вполне заслуженной платой за свою находчивость, и, взяв свой кафтан, отправился дальше. Но лишь только успел он сделать несколько шагов, как из-за угла показалась другая толпа. Это была уже не прежняя бессмысленно кричащая и шумящая орда; наоборот, она двигалась совершенно тихо, и Сирано при всем желании не мог услышать этих незаметно подкравшихся людей.

Оглушительный крик восторга наполнил улицу, и в одну минуту десятки рук протянулись к несчастному Сирано. Кто за волосы, кто за ноги, кто за платье хватал неудачника-прокаженного, и поволокли его к тюрьме.

«Да, как видно, мне не придется попасть в Сен-Сер-нин. Бедный мой Людовик!» — думал Сирано, изо всех сил отбиваясь от хватавших его рук.

— Господа! Я предаюсь вашей власти, но прошу вас, освободите меня от нахальства и грубостей этой черни! — громко обратился он к полицейской страже.

— Вперед! В тюрьму! — крикнул солдат.

Вдруг в глубине улицы послышался гул десятков голосов, и в ту же секунду оттуда примчался какой-то запыхавшийся человек.

— Крепче держите вашего узника! — крикнул он полицейской страже, — сюда бежит городская стража, уверяя, что этот преступник принадлежит их власти.

— Понимаю, теперь начнется драка из-за чести арестовать мою почтенную особу! — пробормотал Бержерак.

— Помните, что вы принадлежите нам, и если только попадетесь в их руки, то будьте уверены, что в 24 часа вас предадут суду и даже сам король не будет в состоянии освободить вас! — проговорил один из солдат, обращаясь к Сирано.

В одну минуту полицейская и городская стражи смешались в общую воинственную кричащую массу. Подобные свалки между королевской и городской стражей бывали очень часто. На этот раз городская стража имела большой численный перевес, так как к ней присоединилась и обычная уличная публика Сирано с любопытством прислушивался к энергичным затрещинам, пощечинам, крикам, ругани и лязгу оружия, моментально наполнившим всю улицу.

«Ничего! Здорово работают! Воображаю, что только будет со мной, раз они так не церемонятся друг с другом!» — подумал Сирано, смешиваясь с обезумевшей толпой.

Между тем королевская стража все с большей и большей энергией напирала на своих противников, которые вскоре пустились в бегство. Увлеченный толпой, Сирано тоже пустился бежать, радуясь своей неожиданно возвращенной свободе.

— Спаслись! Сюда, сюда, друзья! Тут уж нас никто не тронет, — крикнул вдруг рядом бегущий толстяк, направляясь к большому мрачному зданию. — Впустите! Приют для граждан Тулузы! — крикнул он, изо всей силы барабаня кулаками в двери дома.

Ворота открылись и вся толпа ринулась во двор. Наш поэт, пользуясь удобным убежищем, тоже незаметно: проскользнул с толпой.

Вскоре постепенно все успокоились. Вдруг Сирано заволновался. Он узнал, быть может, слишком поздно, что это убежище, которому он так беспечно обрадовался, было не что иное, как… городская тюрьма.

Между тем на минуту утихшая стража снова пришла в возбуждение.

— Ребята! Не поддадимся врагам! Горе тому, кто вздумает нас обеспокоить! — крикнул один из солдат, воинственно выступая вперед.

Капитан Сатана или приключения Сирано де Бержерака - i_018.jpg

Крик восторга был ответом на его слова, и все бросились баррикадировать ворота. Лишь один обессилевший Сирано беспомощно остался сидеть на каменной скамейке, будучи не в состоянии пошевелиться от усталости. Избитый, окровавленный, изможденный неравной борьбой с набросившейся на него чернью, огорченный бесконечными неудачами, он был близок к обмороку.

— Эй, любезнейший! Ты что же, боишься, что ли? Чего не идешь к нам? — спросил вдруг солдат, подходя к Сирано.

Бержерак машинально отрицательно качнул головой.

При виде этого бледного лица с прилипшими к вискам грязными волосами и огромным характерным носом солдат вдруг вздрогнул, узнав так горячо отстаиваемого узника, не замеченного им до сих пор во всеобщем волнении.

— Вот, черт возьми, так штука! Да ведь это он, наш узник. Ей-Богу, он! Славный же у него нос, сам вынюхал, куда надо прийти! — воскликнул солдат. — Арестую вас именем короля! — торопливо проговорил он, подскакивая к спокойно сидящему Сирано.

— Ах, делайте со мной что хотите! — устало проговорил Бержерак.

Силы покинули его, и он в изнеможении без чувств опустился на руки подхватившего его сержанта.

VI

В то время как Бен-Жоэль под именем Кастильяна позвонил у дверей Лонгепе, кюре кончал ужин и собирался уже идти спать.

Цыган скромно вошел в столовую и почтительно подал письмо Бержерака. Распечатав конверт, кюре быстро пробежал глазами письмо друга, но вместо ожидаемых изъявлений радости молча встал, устремив на цыгана пытливый взгляд.

Сирано так убедительно предостерегал его от всяких посягательств на драгоценный документ что добрый священник даже при виде этих неопровержимых доказательств не рискнул последовать влечению своего сердца и пожать руку того, кто принес это столь дорогое для него письмо Притом лицо Бен-Жоеля не возбудило в нем ни доверия, ни симпатии: не таким представлял себе добродушный пастырь этого ветреного, но вместе с тем горячо преданного маленького секретаря! Смуглое лицо, мрачные глаза, неестественная улыбка — все это не походило на описание симпатичного Сюльписа, о котором так часто говорил Сирано.

«Может быть, он вырос, постарел немного или болезнь изменила его, притом это было уже так давно, когда Сирано описывал его; он может теперь быть совершенно неузнаваемым», — думал Жак, протягивая руку своему гостю.

— Дорогой Кастильян, извините меня за недоверие к вам, но Сирано, вероятно, успел уже предупредить вас, что предусмотрительность и осторожность необходимы в этом деле. Простите мне мой холодный прием, ведь я совершенно не знаю вас!.. — извиняясь, проговорил Жак, сердечно пожимая руку Бен-Жоеля.

— Вероятно, вы подумали было, что я не Кастильян? — нахально перебил его цыган.

— Да, действительно.

— Вот видите! Да, но, к счастью, я приехал сюда совершенно благополучно. Никто даже не догадался о том, что я везу столь важное письмо; вероятно, наши враги не обладают хорошим чутьем и не успели меня выследить! — продолжал цыган с поразительным хладнокровием.

— Да, знаю, вы очень находчивы, дорогой Кастильян! — проговорил кюре, все больше и больше успокаиваясь. — Но, виноват, я забыл предложить вам закусить. Вероятно, вы проголодались? Хотя мой ужин будет не особенно изыскан, но Жанна уж постарается по возможности угодить дорогому гостю. Пожалуйста, садитесь!

43
{"b":"187268","o":1}