ЛитМир - Электронная Библиотека

Дня через три судья снова явился в замок, на этот раз весь сияя от удовольствия:

— Вот видите, граф, видите! Я имел основание предостерегать вас от Бержерака. Оказывается, что это действительно ужасный преступник!

— Что хотите вы сказать? — переспросил граф.

— То, граф, что хотя Сирано де Бержерак вырвался у нас из-под замка, однако его так-таки поймали в Тулузе, и вот со дня на день можно ждать его сожжения! — с торжеством закончил судья.

— Чтоб самого вас черти сожгли! — крикнул граф с досадой.

А так как он имел во всей округе большое влияние, то через два дня Сирано был освобожден. Мало того, друг снова наполнил кошелек поэта, дал ему хорошую лошадь и проводил на сен-сернинскую дорогу.

Марот, встретя его на пути, сразу по описанию Сюльписа узнала Сирано и передала ему записку Кастильяна.

Таким-то образом Марот и Сирано прибыли в Сен-Сернин как раз в то время, когда их заметил Ринальдо скачущими мимо постоялого двора…

Пробил час ночи, когда в дверях появился Сюльпис и кюре. Бедный Жак был совершенно пристыжен своим поражением: он, как ребенок, позволил этим негодяям провести себя.

Сирано в утешение сообщил, что мрачная комедия, разыгранная, с ним, оказалась действительностью. Несколько часов тому назад его призвали к ложу умирающего, который на самом деле был в то время здоров, теперь вышло как раз наоборот, и совершенно здоровый актер оказался умирающим.

В ожидании решения своей, участи Бен-Жоэль был помещен в темную каморку, лишенную даже окна, а все трое, то есть Жак, Сирано и Сюльпис, окружили кровать, на которой умирал Ринальдо. Лакей Роланда раскрыл свои помутившиеся глаза и испуганно взглянул на присутствующих. Очевидно, он еще не совсем пришел в себя. Быть может, ему казалось, что он грезит, и он принимал эти говорящие и движущиеся фигуры за плод своей больной фантазии. Сирано не спускал с него пытливого пристального взгляда и словно гипнотизировал это умирающее, уже ослабевшее существо.

Вдруг глаза лакея блеснули, брови нахмурились, и ой тяжело застонал.

Вместе с ощущением страдания к нему вернулось и сознание.

— Господин Сирано!.. — прошептал он еле слышно. Савиньян наклонился к нему и коснулся своей рукой холодеющей руки лакея.

— Ринальдо, час вашей смерти настал, примиритесь же хоть в эту минуту со Всемогущим Отцом! — торжественно проговорил Сирано. — У вас еще осталось, надеюсь, время для исправления проступков, сделанных против ваших ближних!

И поэт вместе со своим секретарем отошел от ложа умирающего — их место занял священник.

В этот последний миг жизни, когда Ринальдо почувствовал весь ужас смерти, душа его невольно содрогнулась под тяжестью ужасных запоздалых мучений проснувшейся совести. Глубоко схороненное раскаяние проснулось и готово было вылиться наружу, и его губы, привыкшие к богохульству, невольно зашептали слова молитвы; он с тоской взглянул на священника, ища у пего помощи, облегчения…

Когда раненый с трудом ответил на все вопросы исповедника, кюре набожно зашептал слова благословения и напутствия в последний путь.

Скоро Кастильян и Бержерак снова приблизились к кровати.

— Он раскаялся и прощен! — торжественно проговорил священник. — Может быть, вы хотите услышать от него что-нибудь?

— Можете ли вы писать? — спросил Сирано. Ринальдо отрицательно качнул головой.

— А подписаться? — Могу еще…

— Продиктуйте нам свое завещание.

— Вы хотите услышать от меня последнее признание?

— Да. Прежде чем отойти в вечность, вы должны оставить в наших руках признание, которое будет служить доказательством преступных замыслов графа Роланда; вы докажете ложность своих прежних показаний и невиновность Мануэля и покинете этот мир с успокоенной совестью, с приятным сознанием того, что вы доставляете нам возможность исправить сделанное вами зло.

Собрав последние силы, лакей рассказал тогда обо всем, что произошло в замке со времени появления в нем Мануэля, раскрыл все козни Роланда и обличил всю низость и подлость этого человека.

Сирано поспешно записывал каждое его слово, затем, прочитав рукопись, подал ее для подписи умирающему.

Слабой, дрожащей рукой Ринальдо подписал свое имя.

— Приведи сюда Бен-Жоеля! — приказал Сирано своему секретарю.

Сюльпис послушно исполнил приказание своего господина.

— Читай! — приказал Сирано, подсовывая цыгану под нос рукопись.

— Я все прочту! Я что хотите прочту! — покорно бормотал тот.

— А теперь подпишись! — проговорил Сирано, выслушав чтение цыгана.

— Спрячь это, Жак. Это может пригодиться со временем.

Кюре молча сложил бумагу и сунул ее в карман рясы.

— Ваша милость… позвольте узнать, что вы со мной думаете сделать? — взмолился цыган.

— Что? Пошлем тебя на виселицу!

Цыган весь затрясся от страха, ноги его невольно подогнулись, и он чуть не упал.

— Что, подлец, боишься? Ничего, успокойся, ты еще можешь спасти свою шкуру!

— Благодетель, отец родной, скажите как!

— Когда отдашь мне свою книгу. — Отдам, отдам, все отдам!

— Прекрасно! Она в Париже?

— Да, господин!

— Так, завтра мы поедем в Париж в твоем драгоценном обществе. А пока отведи его назад!

Сюльпис снова запер узника в его каморке.

— Ну что? Надежда есть? — спросил Сирано, подходя к Жаку, сидевшему у изголовья умирающего.

— Да, я надеюсь, что Господь простил ему прегрешения, — просто ответил тот.

Сирано взглянул на Ринальдо. Голова его бессильно склонилась на грудь, глаза закрылись, грудь перестала дышать: Ринальдо был мертв.

На следующий день тело лакея графа де Лембра мирно покоилось на сен-сернинском кладбище невдалеке от поместья, в котором он надеялся со временем поселиться.

Между тем Бен-Жоэль, сидя в своей неудобной каморке, размышлял о превратностях судьбы и в то же время составлял в уме новые планы. Еще никогда не жаждал он так сильно отомстить ненавистному Сирано.

— От имени Людовика де Лембра приглашаю тебя па бракосочетание его с Жильбертой де Фавентин! Устрой, пожалуйста, так свои дела, чтобы недельки через две прибыть в Париж и благословить новобрачных. Тогда я в свою очередь окажу тебе гостеприимство, — проговорил Сирано, прощаясь с молочным братом.

Немного поколебавшись, Жак согласился на приглашение и дал слово.

Привязав Бен-Жоеля к седлу и соединив поводья лошадей цыгана и Кастильяна, которому была поручена охрана узника, Сирано вскочил в седло, и маленький караван двинулся в путь.

Весьма понятно, что Марот была по-прежнему рядом с Кастильяном. Она попросила у Сирано разрешения сопутствовать им, и поэт, очарованный беззаботно-веселым характером и преданностью танцовщицы, охотно согласился на ее просьбу. При виде девушки Бен-Жоэль бросил на нее полный ненависти взгляд, но танцовщица, беспечно пожав плечами, с такой нежностью взглянула на Сюльписа, что он еще раз простил ей ее роморантинскую проделку.

Сирано снова приобрел свое обычное веселое настроение духа и решил возвращаться через Колиньяк. Это нисколько не удлиняло его путь и вместе с тем давало ему возможность более сердечно поблагодарить своего друга за оказанные услуги, а также еще раз повидаться со своим личным врагом — судьей.

XII

Среди этого веселого общества один только Бен-Жоэль оставался молчаливым и угрюмым, всецело поглощенный одной мыслью — как бы скорее и незаметнее распрощаться со своими спутниками. Необходимо было еще раз присоединиться к графу Роланду и уже сообща постараться отомстить ненавистному Сирано.

Цыган надеялся, что, несмотря на позорное поражение, Роланд примет его благосклонно. Граф ведь нуждался в таких молодцах, как он. Ринальдо уже не мог продолжать свое дело, и Бен-Жоэль смело мог заменить погибшего товарища. Огромное расстояние отделяло еще Сирано от тюрьмы Мануэля.

При известной ловкости и умении пользоваться временем еще можно было расстроить планы поэта и отплатить ему поражением за поражение.

53
{"b":"187268","o":1}