ЛитМир - Электронная Библиотека

В течение этих нескольких дней, когда благоприятный случай позволил Мануэлю жить рядом с ней и говорить как с равной, она вполне успела оценить его нежную любовь, его деликатность и недюжинный ум. Да, хотя он изгнан из общества, но это не изгнан из ее сердца…

Раньше он очаровывал ее, теперь же еще больше прельщал, вызывал сожаление, сострадание, любовь… Она не имела никаких доказательств невиновности Мануэля, но по временам к ней снова возвращалась вера в его правдивость и честность. Нет ничего удивительного, что после всего этого Жильберта, видя свою беспомощность в отношении освобождения Мануэля, решила энергично сопротивляться своему браку с графом Роландом.

Она безучастно относилась к всевозможным свадебным приготовлениям, тая в душе то надежду на счастье с другим, то, в случае крайности, на роковой конец. Да, она решила во что бы то ни стало уклониться от этого, ненавистного брака. Она терпеливо выслушивала горячие признания Роланда, а затем под удобным предлогом запиралась у себя в комнате и отдавалась сладким воспоминаниям и мечтам. На все убеждения отца она с неизменной твердостью повторяла свою обычную фразу:

— Я никогда не буду женой графа Роланда!

Сначала отец возмущался подобными ответами, потом привык к ним и считал их капризом, который надеялся в конце концов сломить.

Роланд де Лембра на этот раз явился с таким решительным видом, что Жильберта сразу почувствовала неизбежность борьбы.

Войдя в приемную, граф застал там лишь отца и мать невесты. Запутавшись в целой массе осложнений своего дела, конец которого был совершенно ему не известен, граф хотел по крайней мере добиться согласия своей невесты.

Он страстно любил молодую девушку, и каждое препятствие еще больше усиливало эту любовь. Он решил, даже вопреки ее воле, овладеть ею и, ослепленный своей страстью, не мог думать о состоянии души своей невесты.

Осведомившись о здоровье отсутствующей молодой девушки, граф прямо приступил к интересующему его вопросу.

— Весьма сожалея о том, что не имею возможности лично передать мое приветствие вашей дочери, я утешаю себя мыслью поделиться с вами своими планами и надеждами, — сказал он, здороваясь. — Уже с давних пор я осчастливлен согласием на брак с вашей дочерью. Позвольте же узнать, когда могу я рассчитывать на достижение моего блаженства?

— Дорогой граф, вы прекрасно знаете, что я предан вам всей душой! — отвечал отец Жильберты. — Если я не назначил еще окончательного дня, то лишь потому, что последние происшествия, как вы сами знаете, сильно поразили мою дочь и немного оттянули то, что, поверьте, мы считаем для себя высшим счастьем и честью!

— Мне кажется, что воспоминание о несчастном случае, о котором вы изволите говорить, уже стирается из вашей памяти, маркиз, и надеюсь, что это больше не должно нам мешать.

— Я никогда не считал эти воспоминания препятствием. Волнение, потрясение, произведенные арестом вашего брата, виноват, этого Мануэля, совершенно уже улетучились и улеглись, и если вы желаете, то поговорим теперь об этом союзе, которым вы хотите осчастливить наш дом. Но, — прервал себя старик, — не знаете ли вы, что случилось с Сирано?

— Ничего не знаю!

— Но ведь вы с ним в прекрасных отношениях?

— Не совсем. Но это не мешает и мне беспокоиться о нем. Я не знаю, где он и что с ним творится в настоящий момент, однако мне известно, что его нет в Париже.

— Давно? Надолго он уехал?

— Вы сами знаете, маркиз, что Сирано любит различные похождения и часто даже сам не в состояний объяснить целей и смысла своих поездок.

— Он, кажется, сильно интересуется вашим… то есть этим Мануэлем? — проговорил маркиз, снова ошибаясь на имени, к которому не мог еще приучить себя.

— Да, он очень заинтересован этим молодым человеком.

— Так почему же он покинул его таким образом?

— Сирано очень самолюбив, — отвечал Роланд, — и не хочет согласиться с обидным сознанием того, что он был невольным помощником жалкого авантюриста, бродяги, и возможно, что теперь он где-нибудь ждет окончания следствия, надеясь, что суд освободит его от его протеже.

— Да, вероятно, так оно и есть, — согласился маркиз.

— Теперь забудем на минуту Бержерака и, с вашего согласия, поговорим о моей свадьбе. Кажется, что наши переговоры будут коротки и ограничатся лишь назначением дня.

— Я посоветуюсь с Жильбертой…

— О, в подобных делах молодые девушки никогда не торопятся, — смеясь, заметил граф. — Всегда надо решать за них. Согласны ли вы назвать меня вашим зятем через две недели?

Взглянув вопросительно на супругу, поглощенную своим рукоделием и не принимающую участия в разговоре и не видя на ее лице выражения несогласия, маркиз успокоился.

— Если вы желаете — будь по-вашему! — проговорил он, протягивая графу руку.

Роланд хотел произнести слова признательности и благодарности, но как раз в это время в дверях показалась Жильберта.

Недавно пережитые волнения сильно изменили наружность молодой девушки. Лицо ее стало бледно, глаза ввалились и горели лихорадочным блеском.

Заметно было, что она всеми силами, но напрасно старалась подавить в себе это волнение, в ее блестящих глазах появилась какая-то злоба, даже угроза, которой раньше родители никогда не замечали в ней.

Роланд сразу увидел в ней эту перемену, и все-таки девушка казалась ему еще краше, еще привлекательнее, чем раньше.

Машинально подойдя к графу, она холодно ответила на его поклон.

— Вы были больны? — спросил Роланд.

— Нет, граф. Но почему задаете вы мне этот вопрос?

— Я думал… мне говорили… — пробормотал граф, невольно умолкая перед холодным, почти ненавидящим взглядом невесты.

— Обо мне уж слишком заботятся. Но не верьте слухам; я не была больна и в настоящее время тоже совершенно здорова, — холодно проговорила молодая девушка и, пройдя мимо жениха, уселась рядом с матерью.

Роланд просидел до ночи, но Жильберта не принимала участия в общем разговоре. Маркиза тоже молча сидела за своей работой, изредка украдкой присматриваясь к своему будущему зятю.

После бессодержательной, довольно продолжительной болтовни беседа как-то сама собой перешла на Мануэля, и Жильберта узнала из слов жениха, что Лямот снова допрашивал любимого ею человека и что тот по-прежнему остался непоколебим в своих претензиях.

Подобное поведение узника, возмутив маркиза, очень понравилось молодой девушке, и она снова с любовью мысленно перенеслась к Мануэлю.

— Дорогое дитя, — обратился к ней маркиз после ухода Роланда, — мы много говорили сегодня о тебе с графом, и он просил меня назначить день твоей свадьбы; я…

— Говорите же, говорите! — торопила его молодая девушка, видя нерешительность отца.

— Я назначил двухнедельный срок..

— Отец, скажите, это ваше окончательное решение?

— Ведь я уже говорил тебе.

— Да, но я тоже сказала вам, что я не буду его женой!

— Это каприз, дитя мое. Этот брак необходим, он делает честь нашему дому и, уверяю тебя, принесет тебе счастье. Помяни мое слово, ты никогда не раскаешься, что послушалась моего совета.

— Это ваше последнее слово?

— Последнее! — хмурясь, ответил маркиз.

— Да хранит вас Бог, отец! — проговорила молодая девушка, с глубоким поклоном отходя от старика, и, попрощавшись с матерью, вошла к себе в комнату, где ее ждала Пакетта, раздевавшая свою госпожу. Отослав служанку, молодая девушка раскрыла окно, чтобы подышать свежим ночным воздухом.

Перед ней высились темные силуэты домов, построенных на противоположном берегу реки, а внизу, почти под самыми окнами, тихо плескались волны Сены.

— Нет, нет, не так, это слишком страшно! — проговорила Жильберта, с ужасом закрывая окно.

Вдруг она снова задумалась, потом ее глаза зажглись лихорадочным блеском, и она решительно встряхнула головкой.

XIV

По прошествии первого приступа болезни Зилла почувствовала некоторое облегчение.

56
{"b":"187268","o":1}