ЛитМир - Электронная Библиотека

— А Бог их знает, вот сегодня ночью убиты неизвестно кем! — ответили из толпы.

— Марот, слышишь, Бен-Жоэль убит сегодня ночью!

— Что бы это значило? Видно, что тут дрался не один человек… Сегодня утром Сирано должен был выйти со двора. Не случилось ли с ним чего-нибудь? Может быть, и он тут дрался? Может быть… — он не договорил, так как вдали показался содержатель гостиницы, в которой жил Сирано.

— Господин Кастильян, господин Кастильян! — кричал он еще издали, подбегая к молодому человеку. — Что случилось?.. Я вхожу в конюшню, она была не заперта, и вижу лошадь господина Бержерака… дрожит… в поту… в крови!.. Я побежал наверх к господину Бержераку и вижу, что его нет дома. Его нет, лошадь прибежала одна!

— О Боже! Он убит! — крикнул Сюльпис с отчаянием.

XX

В то время как Сюльпис, Марот и Гонеи причитали о смерти поэта, Роланд, уже успевший вернуться домой, торжествовал победу.

Прочитав раза два ужасную для него исповедь отца, он собрал все эти с таким трудом добытые им документы и дрожащей рукой бросил их в пылающий огонь камина.

— Теперь мне уже нечего бояться, — проговорил он, с облегчением вздыхая. — Никто не отнимет у меня ни Жильберты, ни моего состояния!

Убедившись в том, что бумаги совершенно сгорели, он переоделся и отправился к своему будущему тестю.

Спокойно войдя в комнату, он непринужденно поздоровался со своими будущими родственниками, ни одним движением своего красивого лица не обнаруживая своего волнения.

— Ну что, как спали, хорошо? — спросил маркиз.

— Отлично!

— Кончились ваши споры с Бержераком?

— Да, дорогой маркиз.

— А, признаться, я боялся крупной ссоры. Савиньян был вчера так раздражен, так едок!

— Нет, все ограничилось одними глупостями, я в двух словах убедил его. Дело в том, что в Перигоре он нашел какие-то доказательства невиновности Мануэля, но я, конечно, опроверг их, и в конце концов Сирано согласился со мной.

— Не знаете ли, придет ли он сегодня?

— Этого уж не могу сказать, не знаю.

— Увидитесь ли вы с ним сегодня?

— Очень возможно. Теперь, когда между нами нет более причины к раздору, мне пет оснований сторониться его, так как хотя у него и есть маленькие странности, но в общем он славный малый.

— Да, вы правы. Это взбалмошный, но славный человек! На него нельзя долго сердиться. Мне кажется, что его непременно надо пригласить на свадьбу. А вы как находите?

— Вполне согласен с вами.

Почти в то же время Мануэль в сопровождении стражи был отведен в зал допроса, или, проще говоря, в застенок. Это был низкий, мрачный зал, стены которого были увешаны различными орудиями пыток. Всюду виднелись темные пятна запекшейся или уже совсем высохшей крови. Тут были и обоюдоострые шпаги, употребляемые иногда для обезглавливания преступников, кнуты со свинцовыми наконечниками, различные клещи, жаровни, клейма, жбаны для пыток водой, деревянные и железные сапоги с клиньями, блоки для вздергивания на дыбу и масса других самых замысловатых и жестоких предметов для вызывания «правдивого признания» у несчастных подсудимых.

Один вид этого мрачного зала, переполненного запахом разлагающейся крови, наводил ужас на несчастных осужденных. В углу зала возвышалось нечто вроде трибуны с большим черным распятием. Это было место судьи и его секретаря. Дальше внизу стоял палач со своими, на этот раз тремя, помощниками.

Войдя в этот зал, Мануэль невольно вздрогнул и побледнел. Стража подвела его к трибуне и посадила на особой скамье. Судья приступил к допросу; Мануэль отвечал уверенно и довольно спокойно; лишь когда судья коснулся доказательств его проступка, молодой человек заволновался и проговорил слегка вздрагивающим голосом:

— Господин судья, уже перед господином прево я утверждал свою невиновность. Я сказал, что граф Роланд де Лембра клевещет на меня, и повторяю это обвинение.

— Вы приведены сюда не для обвинения кого-либо, а для защиты себя самого.

— Моя защита основана на этом обвинении. Граф Роланд де Лембра хотел отравить меня во время моего заточения.

— Он с ума сошел! — проговорил судья на ухо своему секретарю.

— Подобный поступок вполне ясно доказывает его боязнь моих признаний, — продолжал между тем Мануэль. — Человек, уверенный в своей правоте, будет спокойно ждать окончания следствия и суда, а не спешит предупредить палача и не берется за его работу.

— Вы говорите, что граф де Лембра пытался отравить вас? Хотя это обвинение совершенно немыслимо, но мы поговорим о нем серьезно. Чем докажете вы справедливость ваших слов?

— Граф прислал мне две бутылки вина. Присланный им человек на мои вопросы ответил, что это дар от неизвестного сострадательного лица. Подобное сострадание показалось мне немного непонятно и подозрительно. И если бы вовремя не предупредили меня, я бы уже не был жив.

— Вас предупредили? Это довольно загадочно, ведь вы были все время под замком и не имели сношений с остальным миром?

— Я не могу сообщить ни способа этого предупреждения, ни имени предупредителя, а только утверждаю факт, — и это должно вас удовлетворить тем более, что я могу представить вам доказательства.

— Хорошо. Объясните же, что случилось с этими отравленными бутылками?

— Одну я сейчас же в сердцах разбил, а другую спрятал у себя в камере за камнем скамьи, на которой я сидел. Пошлите кого-нибудь из ваших людей за ней и он без труда найдет ее.

— Предупреждаю вас, что если вы устраиваете все это для проволочки, вы жестоко поплатитесь за это!

— Повторяю, пошлите в мою камеру, — ответил Мануэль.

Посланный скоро вернулся с запыленной закупоренной бутылкой в руках.

— Что-о? Так это действительно правда! — пробормотал судья.

— Налейте, пожалуйста, несколько капель этой жидкости в стакан, — говорил Мануэль. — Яд, смешанный с этим вином, так силен, что даже несколько капель этого вина способны убить человека! Теперь попробуйте, пожалуйста! — продолжал он, когда просьба его была исполнена.

Судья и секретарь обидчиво переглянулись. Мануэль невольно улыбнулся.

— Что же вы, насмехаетесь, что ли? Если несколько капель способны убить человека, так как же я могу попробовать это? Или вы хотите, чтобы я сделал пробу на одном из присутствующих? — сурово спросил судья.

— Сохрани Бог! Не на человеке, а на животном можно сделать эту пробу!

— У тюремщика есть кот, — робко предложил секретарь.

— Что? Кот в присутственном месте? Перед распятием? Впрочем… разрешаю! — важно проговорил судья.

Несколько минут спустя тот же сторож явился с хорошеньким беленьким котом. Закрыв глаза и умильно мурлыкая, он, ласкаясь, сидел на руках несшего его солдата.

— Посмотрим! — проговорил судья.

— Обмакните, пожалуйста, кончик пера в это вино! — проговорил Мануэль, вставая, и, пододвинув к носику кота перо, обмоченное в вине, с любопытством взглянул на красивое животное, которое, тщательно вылизав сладкое вино, по-прежнему мурлыча, стало тереться об рукав молодого человека.

— Ничего? — удивленно проговорил Мануэль.

— Что же?

Обмакнув перо и быстро проведя его по губам, Мануэль невольно побледнел: прежнего жжения уже не чувствовалось. С отчаянием схватив тогда стакан, он залпом выпил всю находящуюся в нем жидкость.

— Что вы делаете? Вы отравитесь! — испуганно крикнул судья.

— Не беспокойтесь! Само небо против меня! Здесь нет яда! — горько улыбаясь, ответил Мануэль.

— А, так вы изволили насмехаться над нами! Игрушку себе нашли? — крикнул взбешенный судья.

— Что же делать? Так, видно, Богу было угодно. Лишь одна бутылка была с ядом, и именно та, которую я так неблагоразумно разбил, здесь же — чистейшее вино!

— Мне нет дела до этого! Это наглое издевательство! — кричал рассерженный судья. — Но я говорил, что вы жестоко поплатитесь за всю эту комедию! Вина ваша доказана, так как обвинение графа в клевете, которым вы хотели оправдать себя, оказалось ложно. Повторяю еще раз, сознаетесь ли вы в своей вине?

63
{"b":"187268","o":1}