ЛитМир - Электронная Библиотека

— Нет, никогда! — решительно проговорил Мануэль. По знаку судьи палач и его помощники приблизились к осужденному Грубо свалив его на землю и связав ноги и руки крепкой веревкой, они быстро привязали его к кольцу на земле и к свешивавшимся со стен веревкам.

Блоки заскрипели, и Мануэль почувствовал, как хрустнули кости рук, выскочив из суставов; все его тело повисло почти в горизонтальном положении, в то же время палач пододвинул под него деревянные козлы; тело, натянутое донельзя, все выпятилось и еще больше натянуло веревки. Это были приготовления к пытке водой.

— Первую обычную порцию! — приказал судья.

Палач молча подошел к Мануэлю и, длинной железной лопаточкой разжав стиснутые от невыносимой боли зубы Мануэля, всунул между ними конец воронки. Затем, медленно взяв из рук помощников жбан, наполненный водой, не спеша влил ее в рот подсудимого. Второй, третий жбан последовали за первым, а Мануэль молчал.

Нужно было начать «необычную» порцию. Судья и палач немного смутились и пытливо взглянули на своего пациента Лицо его побагровело, жилы вздулись, глаза готовы были выскочить из орбит от ужасной боли.

— Признайтесь в своей вине! — сурово повторил судья.

— Нет!.. — еле слышно прохрипел Мануэль.

— Вторую, «необычную»! — приказал судья, отворачиваясь.

Лицо Мануэля совершенно посинело, он закрыл глаза и вдруг успокоился… — Умер? — спросил один из помощников палача.

— Нет, обморок… задохнулся! — коротко ответил палач и взглянул на судью, как бы спрашивая у него дальнейших приказаний.

— Довольно! Развязать! Я еще не встречал подобного упрямства! — с досадой проговорил судья.

Поспешно развязав узника, палач с помощниками перенесли его в соседнюю с застенком комнату и отдали на попечение врача.

XXI

Зилла провела ужасную ночь, то порываясь к запертым дверям, то снова с плачем бросаясь на кровать, наконец, под утро проснувшаяся старуха освободила ее из-под замка.

Цыганка быстро сбежала вниз, намереваясь сейчас же отправиться к Сирано, как вдруг на пороге ее остановил один из участников ночной облавы на Сирано.

— Зилла, куда вы? — спросил он, загораживая ей дорогу.

— Какое вам дело? — ответила цыганка, хмуро глядя на бродягу.

— Я к тому, Зилла, что если вы идете искать брата, то я могу указать вам, где можно найти его. Да только, что же, это дело напрасное…

— Что хотите вы сказать этим?

— А то… что… он убит! — пробормотал бродяга.

— Убит… — повторила Зилла задумчиво.

Это известие не особенно огорчило ее: последние происшествия уничтожили остатки ее любви к брату, и теперь она скорее была поражена неожиданностью этого известия, чем горем.

— Как это случилось? — спросила она после минут ной паузы.

— Брат ваш погиб в отчаянной схватке.

— Вы хотите сказать, что он попался в западню, приготовленную им самим для другого? Кто убил его?

— Да тот, кого мы ждали. Я не знаю, как его звать.

— А что с тем случилось, кого вы ждали?

— Он тоже убит. Я остался там до конца и смотрел из-за угла. Тот, кого мы все поджидали и который убил Бен-Жоеля, был убит тем барином с улицы Сен-Поль, к которому брат ваш нанимал нас для этой работы.

— Граф! — воскликнула цыганка. — Так вот он, конец нашим надеждам! Теперь уж некому нам помогать! Бедный Сирано! — пробормотала цыганка, грустно опуская голову.

— Теперь мне надо подумать о Мануэле! — проговорила она, решительно направляясь к судье.

Жан де Лямот, только что выслушавший доклад о результате допроса Мануэля и пораженный упрямством и настойчивостью молодого человека, велел немедленно впустить просительницу.

— Господин прево, я пришла просить у вас правосудия.

— Что вам опять от меня нужно?

— Я прошу вас выслушать меня; я пришла доказать невиновность Мануэля.

— Вы уже были у меня один раз. Но, несмотря на то что я не могу питать к вам особенного доверия, я выслушаю вас, так как дело это постепенно становится все загадочнее и загадочнее. Говорите. Я слушаю.

— Господин прево, я пришла сообщить вам, что Мануэль — родной брат графа Роланда де Лембра; да, он — Людовик де Лембра.

Судья с досадой пожал плечами.

Но Зилла, несмотря на видимое недоверие и раздражение судьи, продолжала свое признание и взволнованным голосом рассказала о всех подкупах, лжи и преступлениях графа, которыми он старался погубить своего брата.

Однако судья только с недоверием покачал головой.

— Нет, все это ложь и клевета! — проговорил он решительно.

— Так если вы не верите этому, я сообщу вам, что сегодня ночью граф убил Сирано де Бержерака! Сам своей рукой убил его! — вскричала цыганка.

— Как смеете вы говорить это! Думаете ли вы о своих словах?! — крикнул судья, порывисто хватаясь за колокольчик. — Ступайте к господину Сирано де Бержераку и попросите его немедленно явиться ко мне! — приказал он вошедшему полицейскому, а сам, не обращая внимания на Зиллу, принялся за свои бумаги.

Через полчаса посланный вернулся.

— Господина Сирано де Бержерака нет дома. Он вышел ночью и до сих пор не возвращался.

Тогда успокоенная Зилла сообщила о смерти Бен-Жоеля.

— Хорошо, если бы и так, то смерть Бен-Жоеля не доказывает виновности графа. Впрочем, я еще переговорю с ним! — сказал неумолимый судья.

— Позвольте мне повидаться теперь с Мануэлем. Теперь он больше чем когда-либо нуждается в утешении и поддержке, — попросила цыганка.

— Хорошо. Сегодня я могу сделать для вас эту милость. Возьмите это, — ответил судья, подавая обрадованной цыганке пропуск.

Мануэль только что пришел в себя, когда к нему вошла Зилла. Цыганка с рыданиями бросилась к его кровати, но Мануэль ласково взглянул на нее, не огорчив ее ни одним укором. Зилла целый час пробыла около его кровати, все время утешая, обнадеживая страдальца, ласково говоря с ним о Жильберте, о ее любви к нему, об освобождении и близкой свадьбе.

— Не теряй надежды! Жди, я освобожу тебя! — повторяла она уходя.

В это время Жан де Лямот отправился на улицу Сен-Поль и велел доложить о себе Роланду, только что вернувшемуся от маркиза де Фавентина.

С первых же слов он передал ему свой разговор с Зиллой.

— Да, и в этом убийстве обвиняют вас, — добавил судья серьезно.

— Я всего могу ждать от этих людей, — с презрением улыбаясь, проговорил Роланд. — Но должен предупредить вас, господин судья, что между этим Бен-Жоелем и Сирано давно уже были счеты. Возможно, что именно он и отомстил ему за свои старые обиды. Ну а почтенная сестрица сейчас же не преминула свалить вину своего милого братца на меня. Но эта новость, кажется, невероятна. Ведь, во всяком случае, если его даже и убили, так ведь труп нашелся бы! — спокойно проговорил граф.

— Действительно! Я не подумал об этом! — ответил прево, побежденный уверенным и небрежным тоном, с каким граф говорил обо всей этой истории.

— Хорошо, а как же с Мануэлем? — спросил граф, желая переменить разговор.

— Сегодня его допрашивали… пытали, — отвечал судья.

— Ну и что же, сознался он?

— Нет.

— Да, человек с характером!

Прево вышел, задумчиво опустив голову, несмотря на полнейшее доверие, которое он питал к графу, он терялся в догадках относительно этого запутанного дела.

В то же время Зилла с полными слез глазами вышла из тюрьмы. Лицо ее, хотя было очень взволнованно и грустно, выражало решительность, и молодая девушка быстро отправилась к квартире Сирано: она шла за необходимой ей теперь книгой Бен-Жоеля.

На пороге гостиницы цыганка столкнулась с Марот, но сначала не узнала своей товарки, так как за эти два года, пока они не виделись, обе девушки сильно изменились.

После первых приветствий и отрывочных разговоров Зилла сообщила о причине своего визита.

Загадочно взглянув на подругу, Марот молча взяла ее за руку и повела наверх.

XXII

Прошло несколько дней. Роланд постепенно стал успокаиваться. О Сирано не было никаких известий. Чтобы до конца сыграть свою роль, Роланд однажды послал к содержателю гостиницы, где жил Сирано, спросить о Бержераке, но тот ответил посланному, что Сирано до сих пор не возвращался и ему ничего о нем не известно.

64
{"b":"187268","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Танец белых карликов
Все романы в одном томе
Viva la vagina. Хватит замалчивать скрытые возможности органа, который не принято называть
Часовое имя
Дунайские волны
Я работаю на себя
Ледяной дождь
Глиняный мост
Через хлам – к себе. История домохозяйки