ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Иден и его советники не оттягивали неизбежной конфронтации. Они искренне верили в добрую волю Сталина. Иден относился к Сталину с симпатией и восхищением. Эти чувства разделяли его постоянные сотрудники, помогавшие ему в составлении двух важных отчетов о советской политике для кабинета — 4 июня и 9 августа 1944 года. В первом подчеркивалось «страстное» стремление СССР к сотрудничеству с Англией и Америкой. Во втором подробно излагалась точка зрения МИДа, считавшего, что вряд ли после войны у СССР будет желание вмешиваться в дела соседних стран, а «Польше будет предоставлена подлинная независимость и свобода от излишнего вмешательства СССР в её внутренние дела». Авторы делали следующий вывод:

Советское правительство попытается вести политику сотрудничества с нами, США (и Китаем) в рамках какой-либо всемирной организации или вне ее, если такой организации не возникнет.

В отчете также делалась попытка на основании суждений специалистов из посольства в Москве и сотрудников Северного отдела МИДа проанализировать политическую ситуацию внутри СССР:

Не исключено, что в Советском Союзе имеются две школы политической мысли. Одна выступает за сотрудничество [с Западом], другая считает, что Советский Союз не может и не должен никому верить, может полагаться лишь на собственные силы и поддержку своих друзей в зарубежных странах. К счастью, по всем данным Сталин, скорее всего, является представителем первой школы, и эта точка зрения сейчас приобретает первостепенное значение *1074.

Всякая попытка раскачать лодку, говорилось в отчете, может лишь поставить под угрозу возможность конструктивного сотрудничества и помочь укреплению позиций консервативных противников Сталина в СССР. Специалисты из Северного отдела, вроде Джона Голсуорси.

*1075*1076*1077

ных или на их пересылку каким-либо другим союзным силам… На военное министерство постоянно оказывалось давление с целью получить согласие на такой перевод [по причинам административного удобства, но]…мы твердо и успешно противостояли этому нажиму под разными предлогами, опасаясь, что враг ответит на это переводом английских военнопленных к своим союзникам, т. е. в Румынию или Болгарию, или будет вымещать на наших военнопленных все жалобы о плохом обращении с пленными, переданными нами нашим союзникам.

Далее Филлимор разъясняет значение этого пункта.

Мы опасались подобной выдачи, понимая, что это может дать немцам предлог для перевода английских военнопленных под опеку другого правительства Оси, например, какого-нибудь из Балканских государств, проявивших себя в войне 1914–1918 годов далеко не лучшим образом. Соответственно, мы уговорили американцев согласиться, что в свете положений [Женевской] Конвенции мы должны нести всю ответственность за пленных [находящихся в руках у англичан] и что они поэтому должны в обращении с пленными руководствоваться нашими правилами по данному вопросу. Эти правила включают двусторонние соглашения с вражескими правительствами. В этой связи мы также опасаемся влияния выдач на наши взаимные соглашения с вражескими правительствами.

Выдавая русских в немецкой форме советским властям, английское правительство прекрасно знало, что сознательно нарушает и свои обязательства по международному праву, и соглашения с немецким правительством. Такое сознательное нарушение закона трудно назвать иначе, как военным преступлением.

Приложение

<b>Профессор Дж. Дрейпер,</b>

 полковник, кавалер ордена Британской империи четвертой степени
. ***.

Некоторые юридические аспекты насильственной репатриации советских граждан
А. Вступление

Цель этого приложения — рассмотреть отдельно юридические вопросы, возникающие в связи с принудительной репатриацией советских граждан, попавших в руки британских властей во время службы в германской армии или при ней на исходе Второй мировой войны. Н. Толстой, используя подтверждающие его выводы документы, подробно и поэтапно описал в книге методы, которыми осуществлялась насильственная репатриация более чем двух миллионов советских мужчин, женщин и детей из Англии и стран, оккупированных англо-американскими армиями в конце войны и после капитуляции Германии 8 мая 1945 года.

При чтении книги неизбежно возникает вопрос о юридических основаниях этого процесса. Чем руководствовались правительства данных стран при проведении массовой репатриации советских граждан — международным правом, внутренними законами Великобритании или же законом, установленным для английских зон оккупации в Австрии, Германии и Италии? В книге изложены в основном правовые воззрения юрисконсульта МИДа Патрика Дина, поддерживавшего политику министерства и других органов английского правительства, в особенности военного министерства и министерства внутренних дел. Юридические суждения по отдельным вопросам выносила также канцелярия генерального прокурора. Других правовых обоснований автор не приводит, поэтому в основе комментариев, дающихся в настоящем Приложении, лежат исключительно выдержки из имеющихся в книге высказываний по юридическим вопросам.

Юридические воззрения Патрика Дина, пересказанные в книге, могут вызвать у нас сомнения, однако вряд ли мы можем сомневаться относительно судьбы советских граждан, репатриированных в СССР из оккупированных стран Европы и из Северной Африки на более ранней стадии войны, в 1943 году. Те, кого не расстреляли сразу по прибытии или после выдачи советским властям, попали в жуткие исправительно-трудовые лагеря, столь ярко изображенные в классическом труде А. Солженицына о советской карательной системе «Архипелаг ГУЛаг».

Б. Юридические аспекты насильственной репатриации граждан союзных стран

В событиях, которые автор подверг скрупулезному исследованию, есть одна любопытная деталь Многие юридические вопросы, с которыми сталкивался Патрик Дин в МИДе, в конце концов решались не по сводам законов, но под влиянием развития дел в дипломатии и на полях сражений В июне 1944 года, когда первые русские военнопленные прибыли в Англию, перед Патриком Дином возник требовавший срочного ответа вопрос о статусе этих пленных в свете международного права: являются ли русские военнопленные, взятые в плен в момент их службы в немецкой армии в Нормандии, военнопленными в руках Страны Задержания, т. е. Великобритании, и имеют ли они право на применение к ним Женевской конвенции 1929 года Это была сложная проблема. Русские военнопленные являлись советскими гражданами, в ходе войны оказавшимися в руках у немцев и вступившими, по принуждению или добровольно, по разным мотивам, в немецкие вооруженные силы, некоторые в качестве членов военных соединений, большинство же — как члены подсобных трудовых формирований, в частности, трудовой организации Тодта. Они были взяты в плен в момент своей службы в немецких вооруженных силах (или при них) английскими войсками в Нормандии после высадки союзников 6 июня 1944 года.

Возникла совершенно необычная ситуация. К тому же, было похоже, что в ходе военных акций число русских военнопленных очень быстро возрастет. Такие прецеденты ранее не отмечались, известно было лишь, что какое-то количество русских попало в плен с немецкими войсками в Северной Африке в 1943 году, их перевезли в лагерь в Александрии, а затем английское командование переправило их через Багдад и Тегеран в СССР, где их отправили в печально известные лагеря на Воркуте. Сразу же после высадки союзников Патрик Дин посоветовал военному министерству «в настоящее время» обращаться с русскими пленными в Англии как с военнопленными. При этом он вовсе не имел в виду, что они были военнопленными по закону, и суть совета сводилась к тому, что с ними следует лишь обращаться как с таковыми. Это был осторожный компромиссный совет, вполне понятный. Тут следует подчеркнуть, что в системе английского правительства за юридические консультации по проблемам военнопленных отвечает МИД, а военному министерству надлежит следовать этим советам как учреждению, ответственному за управление лагерями военнопленных и их транспортировку. Военное министерство может воспользоваться также советом главного военного прокурора, но лишь в дисциплинарных и судебных делах, связанных с военнопленными, представшими перед военным судом. Но военное министерство не занимается юридической стороной вопросов, касающихся военнопленных, такими, как их право на данный статус, отношения с Государством-Протектором (Швейцарией) и решение об их репатриации Эти вопросы находятся в компетенции юрисконсультов МИДа.

129
{"b":"188162","o":1}