ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

По платформе прогуливались три советских офицера в великолепных формах. Каждый раз, когда они проходили мимо стоящего на посту красноармейца, тот, вытянувшись в струнку, отдавал им честь. Английскому солдату такое усердие показалось несколько чрезмерным, но ведь он не знал, в какой страшной организации служили эти офицеры.

Первые две недели июня Грей каждый день возил лейтенанта Сайкса с английской стороны на советскую — к поездам, прибывавшим на станцию Юденбург. Процедура всегда была одна и та же: поезд медленно останавливался, пуская пары; охранников на нем не было, только железнодорожники, которым никогда не разрешалось спускаться на платформу. Советские солдаты отпирали двери и следили за выходящими пленными. Что с ними происходило дальше — Грей не знает. Сам он был свидетелем лишь того, какая участь постигла вещи пленных. У казаков всегда отбирали все пожитки и складывали их рядом в кучу, которая постоянно росла и к концу второй недели достигла внушительных размеров. А когда ушел последний поезд, советские охранники облили кучу керосином и подожгли.

Миссия Грея была закончена, и он вернулся к себе в часть. А бесконечные колонны понурых фигур начали длинное путешествие на восток, навстречу страшным испытаниям *523.

10. Пятнадцатый казачий кавалерийский корпус

Направляясь 8 мая в Кёчах присутствовать при сдаче в плен казаков генерала Доманова, бригадир Мессон наткнулся на арьергард процессии, больше напоминавшей кочевье народов, чем продвижение военного отряда. Тысячи человек, среди которых были женщины и дети, растянулись на 15–20 миль; они везли на телегах свои пожитки и разбивали биваки прямо у дороги. Встречались здесь и организованные группы конных, однако большинство было совершенно деморализовано после трудного перехода через перевал.

В это же время, километрах в десяти восточнее, офицеры и солдаты 6-ой бронетанковой дивизии наблюдали зрелище не менее живописное, хотя и совсем иного плана. Около деревни Гриффен, между Фолкермарктом и Вольфсбергом, проходил последний парад 15-го казачьего кавалерийского корпуса. Впереди, во главе конного эскорта, ехал на коне командир, генерал Гельмут фон Паннвиц. Ветераны с саблями наголо, поблескивающими на солнце, смотрели прямо перед собой. Многие из них воевали еще в царской армии, и сейчас они гордо восседали в седлах, как когда-то на плацу перед императором. Потом, на белых конях, появились трубачи 1-й казачьей кавалерийской дивизии. Разом вскинув трубы, они заиграли марш. Тут же вперед, в парадном порядке, выступил 1 — й Донской кавалерийский полк, который на полном скаку, эскадрон за эскадроном, продефилировал перед своим генералом. За ними следовал 2-й Сибирский кавалерийский полк — все в белых меховых шапках, с ружьями за спиной, с кривыми саблями и в традиционных черкесках. Почти все старшие офицеры корпуса были немцами из самых родовитых семейств Германии и Австрии. Вся эта залитая солнцем картина с заснеженными пиками на заднем плане воспринималась как последнее торжественное напоминание о своеобразной красе военного дела в домеханизированную эпоху. На такой высокой ноте завершили свой боевой путь последние армейские подразделения старой России. Британских офицеров — а многие из них и сами были кавалеристами — вид этой массы великолепных наездников, демонстрирующих безупречную выучку, тронул до глубины души *524.

Однако при всей своей декоративности и живописности 15-й кавалерийский корпус представлял собой, в отличие от домановских казаков, настоящее военное формирование. Как уже говорилось, в начале 1943 года, под прикрытием отступающей немецкой армии, многие жители казацких степей ушли от наступающих советских войск на запад и обосновались в Новогрудке, образовав Казачий стан. Поселение было не чем иным, как центром для беженцев, при котором имелись отряды самообороны. Но немецкое командование, памятуя о военной славе казаков, решило сформировать регулярные казачьи части для боев с Красной армией. Такие отряды, рассеянные среди частей вермахта на востоке, уже доказали свою боеспособность, и в марте 1943 года генерал фон Клейст приказал всем казакам призывного возраста собраться в приднепровском городе Херсоне.

Тысячи казаков, жаждущих сражаться против большевиков, образовали три полка: два были набраны из кубанских казаков, один — из донских. Командиром корпуса был назначен генерал-майор Гельмут фон Паннвиц, начавший военную карьеру в Первую мировую войну лейтенантом кавалерии, а затем служивший в кавалерийском добровольческом корпусе на вастоке. Уроженец Силезии, он свободно владел польским, но русского почти не знал, хотя со временем освоил его настолько, что вполне мог объясниться *525. Все, кому довелось знать генерала фон Паннвица — будь то казаки, англичане или немцы, — сходились на том, что он был великолепный солдат и достойный человек.

Через месяц после мобилизации база дивизии была перемещена на Млаву, к северо-западу от Варшавы. Там фон Паннвиц приступил к обучению корпуса. Командирами в полки были поставлены немецкие кавалерийские офицеры, лично подобранные фон Паннвицом, опытные и компетентные, ценившие возможность служить в кавалерии. Сам фон Паннвиц всячески старался приноровиться к казакам. Он носил казачью форму, поощрял традиционные чины, форму и оружие. Церковные службы, служившиеся православными священниками, посещали все, а генерал (бывший, кстати, протестантом) являлся почетным членом общины. Понимая, что славная история казаков может способствовать поддержанию боевого духа в войсках, фон Паннвиц постоянно подчеркивал преемственную связь между своими частями и их предшественниками, на протяжении столетий верой и правдой служившими России и её царям. Время от времени лагерь посещали легендарные герои гражданской войны — генералы Краснов, Шкуро, Науменко. Их визиты обставлялись с величайшей торжественностью: оркестр играл гимн «Боже, царя храни» и другие старые мелодии, пел казачий хор.

Вопреки всем надеждам, казакам фон Паннвица не пришлось воевать на Восточном фронте. В тот период у Гитлера как раз появились опасения, что русские добровольцы — народ ненадежный, могут перейти в Красную армию, и он распорядился использовать тысячи добровольцев, вызвавшихся воевать против коммунистов, в угольных шахтах. Этому крутому, губительному проекту высшее командование могло противопоставить лишь предложение о переводе всех добровольцев на запад, и 10 октября 1943 года Гитлер приказал перебросить с восточного театра военных действий все 600–800 тысяч русских, служивших в немецкой армии *526.

Корпус фон Паннвица к тому времени был уже в Югославии — к вящему разочарованию солдат, которые хотели драться с большевиками. Но когда фон Паннвиц объяснил, что и здесь они тоже будут воевать против красных, казаки с жаром взялись за дело в горах Боснии и Герцеговины. Бесстрашные, виртуозные наездники, они пробирались в самые труднодоступные места и скоро стали грозой для отрядов Тито, привыкших иметь дело с неповоротливыми резервными частями вермахта. Казаки охраняли коммуникации, военные склады и населенные пункты, жители которых были лояльны по отношению к немцам; успешно вели в горах операции против партизан. Одним словом, казаки вполне освоились с жизнью в Югославии и примирились — по крайней мере, до поры до времени — с мыслью, что вместо своих собственных коммунистов им приходится иметь дело с югославскими.

В первое время после прибытия в страну, зимой 1943–44, в корпусе было много случаев нарушения дисциплины. Казаки не раз выступали в роли насильников, имелись случаи жестокого обращения с местным населением, многие перебежали к партизанам Тито. Твердо решив покончить с этим, генерал фон Паннвиц стал усиленно зазывать к себе эмигрантов, которые могли бы быть и переводчиками, и посредниками между немецкими офицерами и казаками. В их числе был Георгий Николаевич Дружакин, эмигрировавший с окончанием гражданской войны во Францию и живший в Париже. Пройдя недолгий инструктаж в Берлине, который в те дни подвергался сильным бомбежкам, он прибыл в штаб полковника Константина Вагнера, командира 1-й казачьей кавалерийской дивизии. Дружакин свободно владел французским, немецким и русским, и Вагнер надеялся с его помощью установить более тесный контакт с солдатами. Первым делом полковник попросил Дружакина выяснить причины недовольства казаков и доложить о результатах непосредственно ему, невзирая на лица.

66
{"b":"188162","o":1}