ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вскоре Ибанск разбили на геометрически равные и одинаковые районы. Каждый район сделали таким, как будто он есть целый Ибанск. Только во главе каждого района поставили Заибанчиков, так как верховная власть Ибанска и вся прочая прежняя система управления остались без изменения. Новое деление и новая система власти в каждом районе просто присоединилась к прежней, наложилась на нее, но действовала так как, будто никакой другой власти помимо нее не было. Между районами установили такие отношения, какие раньше были между суверенными государствами. Поставили пограничников. Учредили таможенную службу. Ввели визы. И теперь из одного района в другой ибанцы стали ездить так же свободно, как раньше (до) они ездили за границу.

Теперь Заибана при поездках по районам стали встречать так, как будто бы он приезжал в суверенное государство за границу, в котором народ бесконечно любит его и жаждет пойти по его стопам и присоединиться к нему. В столицах районов завели специальные магазины, в которых за валюту стали продавать заграничное барахло. Заибану, Замам и сотрудникам ООН это барахло продавали без валюты, как если бы они на самом деле приехали за границу. Приезды Заибана в район стали всенародными праздниками. Ибанцы обязаны были при этом бросать работу и бежать на установленное место приветствовать. За это им продавали там по бутерброду с вареной колбасой.

Особой любовью Заибана стал пользоваться район Сортира. Там был установлен постоянно действующий почетный караул. А жители района круглосуточно дежурили по обочинам дороги, по которой проносились сверхбронированные автомобили с Заибаном. Никто не знал, в какой сидел настоящий Заибан, так как Роботы-Заибаны, сидевшие в прочих машинах, ничем от него не отличались. Единственное, чего они не могли делать, это то, что делал настоящий Заибан в Сортире. Сидя в Сортире, Заибан помимо того, что не могли делать Роботы, читал речи. Сортирные речи Заибана пользовались особой любовью народа и издавались такими неслыханными тиражами, что от них не стало прохода по улицам. Тогда их стали продавать в нагрузку ко всем прочим продуктам. И подкрепили это тем, что всех граждан обязали записаться в кружки по изучению речей и сдать зачеты.

И после этого Заибану стало весело. Жизнь приобрела интерес и смысл. Воочию видя ликующий от счастья народ, он лил слезы прямо в рюмку и говорил: а ведь не зря мы кровь свою мешками лили на баррикады.

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Ты не прав, говорит Мазила. Вспомни историю с надгробием Хряку. Успех был? Был. Достоинство свое я сохранил? Сохранил. А тут аналогичный случай. Что бы там ни было, Заибан делает прогрессивное дело. Его внешняя политика - огромный шаг вперед. Это же разумный шаг! Его шаг, удивился Болтун. Но пусть даже его. Не он же, этот шаг, - вынужденный. А вынужденные действия не являются ни умными, ни глупыми, ни добрыми, ни злыми. Они вынуждены, и только. И дело вообще не в этом. Ты говоришь об успехе. Но надо различать сущностный успех и иллюзорный успех. Если их измерять, то для них будут иметь силу различные формулы. Величина первого равна некоторой фундаментальной постоянной личности, деленной на коэффициент популярности и известности, который больше единицы, а величина второго равна этой постоянной, умноженной на этот коэффициент. Хотя это и банально, но это истина. Лепи Заибана. В этом, в принципе, ничего плохого нет. Но есть ли это прогресс в твоем творческом развитии?

ДЕТИ - НАШЕ БУДУЩЕЕ

Сегодня меня вызвали в школу, говорит Лапоть. Оказывается, моя дочь сочиняет стихи. И какие! Ни много - ни мало, антиибанские! Велели меры принимать. А что я могу сделать? А что дочь говорит по сему поводу, спросил Хмырь. Отказывается от стихов, говорит Лапоть. Пусть, говорит. Они сначала докажут, что это я придумала. Вы только почитайте! Это по поводу годовщины смерти Литератора.

Ты преждевременно подох,

Пройдоха первый из пройдох.

Как никогда нужон сейчас

Твой гнусный подхалимский глас.

Чудные ныне времена.

Теперь ибанская страна

Уму и сердцу вопреки

Не знает твердости руки.

Хоть мы живем одной семьей,

Но плохо ладим меж собой.

Крамольные из уст в уста

Слова летают неспроста.

Проснись, певец! Надень порты!

Строчи донос! Чего же ты?

Очнись скорей и пасть раскрой!

И, как бывало, вновь воспой

Того, чье имя и сейчас,

Незримое, живет средь нас!

(Перевод с ишакского)

Ого, сказал Учитель. Тут есть над чем задуматься! А что такое "ишакский"? Не знаю, сказал Лапоть. Язык какой-то они придумали. Директор все пытался узнать, что это за язык. Я в шутку сказал, что наверно это что-то связанное с буддизмом. Так он в еще большую панику ударился. Я помню, сказал Учитель, мы в школе играли в конституцию. Тогда как раз все взрослые играли в нее. Сочинили и мы свою конституцию. И деньги свои выпустили. На деньгах на всякий случай написали: на эти деньги ничего купить нельзя. Так в школе жуткий переполох поднялся. Между прочим это стихотворение можно истолковать вполне ортодоксально. Я так и сказал директору, сказал Лапоть. А он говорит, не принимайте нас за идиотов. Меня в этих стихах больше всего пугает невозможность различить шутку и серьезность, отсутствие граней между страшным и смешным. Вот, посмотри! Мы ломаем головы над сложнейшими проблемами бытия, я не находим решения. А для наших детей все наши глубины лежат на поверхности. Они для них просто не проблемы. Можно подумать, что формирование человека у нас есть выработка способности не понимать очевидное. Я готов примириться со всем. Но как подумаю, через какую трясину придется пройти нашим детям, теряю рассудок от отчаяния. Недавно я зашел к Ученому. Стали, естественно, шутить по поводу начальства. Так его сынишка-первоклассник сделал нам замечание. Мол, нельзя так говорить о наших руководителях. Учитель стал уверять его, что дядя пошутил, что дядя на самом деле любит наших руководителей. Неужели и это историческая необходимость? А вот еще, послушайте. Это у них в классе у одного мальчика дед умер. Как они говорят, сдох. Заслуженный дед. Его должны были на Старобабьем схоронить, но почему-то не разрешили. Так у них в семье такой хай поднялся!

В двадцать лет он охранником был.

И, бывало, тихонечко ныл.

Я хронически лопать хочу.

Мысль такая щекочет висок.

Послужу, может быть, отхвачу

Дополнительный хлеба кусок.

Нет, удачи такой не слыхать.

И старался я, значит, вотще.

Значит, нам с голодухи сдыхать!

А им каши от пуза и щей!

В сорок лет он начальничком стал.

В кабинетике тихо шептал.

Я законную дачу хочу.

Мысль такая стучится в висок.

Обещают, и я получу

Для застройки природы кусок.

164
{"b":"201541","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Я, капибара и божественный тотализатор
Огнепад: Ложная слепота. Зеро. Боги насекомых. Полковник. Эхопраксия
Парадокс страсти. Она его любит, а он ее нет
Как смотреть кино
Задача трех тел
Марафон «Стройность и порядок». Система заданий на 55 дней
Академия Стихий. Танец Огня
Путешествие домой. Майкл Томас и семь ангелов. Роман-притча Крайона
Государство Сократа