ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Интеллигенция... интеллигенция..., ворчит Мазила. Я интеллигенция. И этот Дерьмук из Отдела Культуры тоже интеллигенция. И ты интеллигенция. И Крыс интеллигенция. И Сотрудник... Что такое интеллигенция? Нет, я лично себя к интеллигенции причислять не хочу. Хотя ты ругаешься матом и коверкаешь иностранные слова и научные термины, ты интеллигент, говорит Болтун. Ты рафинированный интеллигент. А Дерьмук - не интеллигент. Кто же он, спрашивает Мазила. Чиновник, служащий, говорит Болтун. Крыс тоже не интеллигент, хотя он выпустил десяток книжек. Он служащий. А я интеллигент, хотя я не печатаю ничего. Так что же такое интеллигент, говорит Мазила. Давай определим это понятие! Я, кажется, выражаюсь вполне научно? Нет, говорит Болтун. В данном случае требуется не определение понятия, а выделение некоторого социального явления из общей социальной среды и из социальных явлений иного рода. Это не определение. Это операция иного рода. Она похожа на выделение химиками некоторого вещества из смеси с другими веществами или из какого-то более сложного образования.

Здесь нужна не классификация людей по социальным категориям, продолжал Болтун. Здесь нужно выделение некоторой субстанции или ткани общества, ассоциируемой со словом "интеллигенция". Конечно, есть люди, которые являются характерными представителями этой субстанции. Например, ты, Правдец, Певец, Двурушник, Клеветник, Шизофреник. Неврастеник отчасти. Посетитель полностью. Даже Режиссер, даже Брат. Есть целые группы людей, без всякого сомнения попадающие сюда. Это люди, выдвигающие новые идеи и прокладывающие новые пути в области духовной культуры человечества. Но огромная масса людей лишь в той или иной мере причастна к этой субстанции. Например - подлинные ценители музыки, поэзии, науки в ее духовных проявлениях и т.д. Среда, без которой не может существовать художник, писатель, артист, ученый. Здесь невозможно провести четкие грани. Чиновник иногда выполняет функции интеллигента. Даже жандармы, охранники, каратели, стукачи и т.п. в какой-то мере причастны к интеллигентности. Интеллигентность есть также общая характеристика данного общества, его состояние. Ее можно даже измерять. Как? В этом ключ к нашей проблеме. Уровень образованности общества не есть показатель уровня его интеллигентности. Образованность и интеллигентность тесно связаны, но это не одно и то же. В современных условиях возможно высокообразованное, но низкоинтеллигентное общество. За счет чего? За счет интеллигентности прошлых обществ и окружающих стран, например. Это особая проблема. Нам здесь важно, что это не одно и то же. У нас имеется довольно много высокообразованных ученых, чиновников и деятелей культуры, совершенно лишенных интеллигентности и глубоко враждебных ей. В некотором роде образованность и интеллигентность - враги. Образованность стабильна. Интеллигентность динамична. Первая пожинает плоды. Вторая взрыхляет почву и сеет семена. Ты догадываешься, к чему я клоню? Интеллигентность общества не характеризуется числом инженеров, докторов наук, профессоров, писателей, художников и т.п. как в абсолютном, так и в относительном выражении. В Ибанске их сотни тысяч и даже миллионы. Но это низкоинтеллигентное общество. Число издаваемых книг, число выставок, кинотеатров, ежегодно выпускаемых фильмов, театров, студий и т.п. - это тоже не показатель интеллигентности общества. Это показатели, но иных характеристик общества. Интеллигентность общества - это способность общества к объективному самопознанию и к сопротивлению его слепым, стихийным тенденциям; это способность общества к духовному самоусовершенствованию и прогрессу. Любыми средствами, в любой форме. Она может проявиться в искусстве, как это чаще всего и происходит. Но не только. И в науке тоже. Так, появление и развитие некоторых идей в физике, математике, биологии и т.д. не раз служило мощным проявлением интеллигентности общества. И в области морали. Религии. Даже в модах на одежду, мебель. Даже в любовных отношениях. Здесь нет строго установленных границ и категорий людей. Потому-то интеллигентность теснейшим образом связана с проблемами морали, права, творчества, совести и т.п. Интеллигентность, короче говоря, есть способность общества к самопознанию своей собственной сути, воплощаемая в его духовном творчестве и охраняемая определенной социальной средой. Потому-то интеллигентность общества определяется (и измеряется) числом и масштабами личностей, реализующих это, числом и масштабами порождаемых ими идей и творческих результатов, степенью их влияния на общество, степенью их преемственности и защищенности. Возьми все сферы нашей культуры и посчитай явления такого рода. И увидишь, насколько мы бедны в отношении интеллигентности. У нас ее почти нет. Ансамбли песен и плясок? Балет? Это все не есть выражение специфических социальных проблем нашего времени. Это искусство. Но искусство, маскирующее суть нашего общества, отвлекающее внимание. Это апологетика. Интеллигентность критична и оппозиционна по самой своей функции в обществе. Это ее неотъемлемое качество. Не бывает интеллигентной апологетики. Так что возможен период в искусстве, когда расцвет в каком-то отношении сочетается с крахом интеллигентности. В науке тоже. Интеллигент как социальный индивид - это человек, профессионально работающий в области интеллигентности. Ты интеллигент. А Художник - нет. Он карьерист и хапуга за счет искусства. Он художник, но не интеллигент. Правдец - интеллигент в высшей степени, хотя о нем нельзя сказать, что он высокообразованный человек, воспитанный в обывательском смысле, тонкий собеседник и т.п. Эти ребята, которых разгоняли на Мусорной Свалке, тоже интеллигенты, хотя они, как ты думаешь, посредственные художники. Они интеллигенты по своему социальному положению и по социальной роли. Здесь не имеет значения то, вынуждена эта роль или нет. Все роли такого рода у нас вообще вынуждены. В оппозицию люди идут не добровольно. Они выталкиваются в нее в силу обстоятельств жизни.

Интеллигенция - самая трудновыращиваемая ткань общества. Ее легче всего разрушить. Ее невероятно трудно восстановить. Она нуждается в постоянной защите. Чтобы ее уничтожить, на нее даже не надо нападать. Достаточно ее не охранять. И общество само ее уничтожит. Среда. Коллеги. Друзья. В особенности - интеллигенциеподобная среда. Она ненавидит подлинную интеллигенцию, ибо претендует на то, чтобы считаться ею. Она имеет власть, и потому беспощадна. Много ли нужно, чтобы убить интеллигенцию? Пустяки. Тут умолчать. Тут сократить. Тут сказать пару слов. Тут пустить слушок. Тут не пропустить и т.д. У нас умеют это делать блестяще. Учиться этому не нужно. Это само по себе приходит в голову. А власти смотрят на это сквозь пальцы или поощряют, ибо интеллигент - это говорящий правду об обществе вообще и о власти в том числе.

Ясно, сказал Мазила. Все это давно ясно. Но когда все это облекается в беспощадные формулировки, то становится невыносимо скучно.

ОЧЕРЕДЬ

Правление Ларька помещалось в малюсеньком десятиэтажном домишке на площади Хряка, хотя учреждению с такой мощной производственной базой по закону был положен, по крайней мере, отдельный сорокаэтажный корпус. В правлении работало всего пятьсот сотрудников, хотя в министерстве давно намекали на то, что штаты правления пора бы удвоить. Директор лез из кожи, чтобы увеличить штаты хотя бы на сто человек, а домишко надстроить еще на пять этажей. Но все его усилия разбивались о неприступную стену бюрократизма и волокиты. Нужны были чрезвычайные обстоятельства, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки.

Слухи о том, что в Ларьке будут давать ширли-мырли, были полной неожиданностью для правления. Ширли-мырли исчезли из продажи еще задолго до объявления псизма. И не только рядовые ибанцы, но даже специалисты ширлемырлологи вообще позабыли о том, что это такое. Когда потом на радио и телевидении стали получать миллионы писем с просьбой разъяснить, что это такое, то обычно выпускали двух консультантов: один рассказывал о ширли-мырли как о напитке, другой - как о пище, требующей пережевывания. И тем не менее директор сразу сообразил, какие выгоды сулили эти слухи. Они и явились теми чрезвычайными обстоятельствами, о которых он мечтал с юности. Пришел мой звездный час, думал он. Будет очередь. Обратят внимание. Переведут в сорокаэтажное... нет, в пятидесятиэтажное здание. Штаты увеличат в десять раз. Дадут чин Помощника Первого Ранга (Поперанга). Выберут в Академию. Орден. Переведут в министерство. Заместителем. А то, чем черт не шутит. Министр! И директор срочно вызвал к себе в кабинет браторга, профорга, молодорга, редактора стенгазеты, физорга, начальника отдела кадров, начальника особого отдела, заведующих отделами, в общем - актив правления. Заседание длилось все сутки. Решили обратиться в министерство с просьбой, чтобы разрешили проявить инициативу. Но слухи дошли уже до самого министерства. И там их оценили. Громоздкий и обычно неповоротливый бюрократический механизм проявил на сей раз удивительную оперативность. Министр срочно встретился с Заместителем Первого Ранга (Заперангом), который курировал ООН, и имел с ним продолжительную беседу. На общем собрании правления Ларька решили вызвать на соревнование правление Книжного Киоска, около которого тоже начала скапливаться очередь, так как пошел слух, будто будет производиться подписка на старых писателей, вымерших еще до Великой Победы. Академия Наук решила провести всеибанский симпозиум по актуальным теоретическим проблемам ширлемырлогии. На световом табло здания Министерства Еды и Питья появилась реклама, написанная поэтом Вошем!

166
{"b":"201541","o":1}