ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

СПОР ОБ ИДЕОЛОГИИ

Предложение Правдеца отказаться от официальной идеологии детски наивно, говорит Карьерист. Руководство давным-давно фактически не считается с ней в своих действиях. Так, только для виду поговаривает. А почему бы от нее не отказаться официально, сказал Ученый, если от нее одни только беды. Полностью-то от нее отказаться нельзя, сказал Неврастеник. Да и смысла никакого нет. В нее все равно никто не верит. И фактическая роль ее в обществе ничтожна в сравнении с тем, как об этом говорит Правдец. Начался спор, который прекратился только потому, что все устали говорить. А ты что скажешь, спросил Мазила Болтуна. Позиция Правдеца, разумеется, нелепа, с научной точки зрения, сказал Болтун. А в этом-то ее сила. Серьезные разговоры на эту тему не будут иметь никакого эффекта. Серьезность воспринимается как серость, скука, пассивность, обыденность. Серьезность исключает массовый успех. А нелепость - в духе времени. Нелепость создает иллюзию масштабности, дерзновенности. Чем нелепее претензия, тем сильнее выражен протест. Нелепость сенсационна. Она - превосходный литературный прием массового воздействия. Ну а о сути дела что ты думаешь, спросил Мазила.

Идеология с одной точки зрения играет огромную роль в жизни общества, сказал Болтун. И никакую с другой. Она сказывается во всем. И ее нельзя уловить ни в чем. Отсюда весьма различные ее оценки, колеблющиеся в пределах от нуля до бесконечности. Отсюда наивные иллюзии, будто руководство страны может по своей воле изменить официальную идеологию и будто это существенно повлияет на его поведение. Руководство бессильно по своему произволу изменять господствующую в данном обществе официальную идеологию, если даже оно хочет это сделать и не верит в ее правоту. Неверие в истинность идеологии тут не играет роли хотя бы потому, что говорить об истинности идеологии вообще бессмысленно. Но если бы даже оно смогло это сделать, это не отразилось бы на социальной сути руководства и характере его деятельности. Для социальных механизмов важен сам факт существования какой-то идеологии, ее формальное функционирование, а не ее содержание. Содержание идеологии определяется конкретными историческими условиями духовной жизни общества. А формальный механизм - его социальной природой и структурой. Если рассматривать идеологию как науку и как инструкцию для поведения, то не нужно много ума, чтобы заметить ее "ложность" и "непродуктивность". Но на то она и идеология, чтобы быть не наукой и инструкцией, а особого рода формой, в рамках которой делается нечто совершенно другое, порой - прямо противоположное ее декларациям. Бессмысленно говорить о том, что от нее исходит зло. И так же бессмысленно говорить, что от нее исходит добро. Нет ложных идеологий. Нет и истинных. Ее роль в обществе описывается совсем в иной системе понятий. Общество нашего типа немыслимо вне каких-то идеологических форм. Оно есть идеологическое общество в самой своей основе. И любая форма официальной идеологии вызвала бы со стороны Правдеца такие же нарекания. Для него нападение на идеологию есть лишь удобная форма нападения на нечто иное. А если вам не нравится текстуальный вид идеологии, придумайте что-нибудь получше. Попробуйте сами поработать в идеологии, и увидите, что даже при крайне оппозиционных настроениях вы начнете петь ту же песенку. Обратите внимание, все идеологические споры нашего времени так или иначе крутятся вокруг одних и тех же сюжетов, Случайно? Нет, конечно. Они - законный продукт нашего времени. И других сюжетов нет. Или они незначительны и не всеобщи.

Говорят о незавершенности и даже неадекватности нашей официальной идеологии. Это фактическая ошибка. Наша идеология есть законченное и даже замкнутое целое. Не в том смысле, что ее в принципе нельзя улучшить с какой-то точки зрения и дополнить. А в том смысле, что она как особое социальное формирование исключает исправления и дополнения. Она в этом не нуждается. В ее рамках могут быть созданы отдельные работы, имеющие сильный эффект. Могут быть созданы идеологические тексты, отличные от официальной идеологии и более интересные с какой-то иной точки зрения. Но это будет идеологообразная литература или элитарная идеологическая беллетристика, а не идеология в собственном смысле слова. Это будет компот для духа. А идеология есть его черный хлеб.

Рождение идеологии неподконтрольно людям. Оно есть тайна, раскрыть которую в принципе невозможно, хотя весь процесс и проходит у тебя на глазах. Когда люди еще могут вмешаться в сотворение идеологии, они еще не знают, что это есть идеология. А когда они догадываются об этом, бывает уже поздно. Потому идеология рождается на свет сразу со всеми ее атрибутами. Историю имеют тексты. Но идеология в качестве идеологии истории не имеет, ибо ее рождение в этом качестве есть акт осознания не ее вида и содержания, а ее социальной функции. Идеологию принимают как факт и считаются или не считаются с ним как с природной необходимостью, а не как с явлением разумности или неразумности людей.

Ко всему прочему надо еще иметь в виду то, что руководство страной не есть однородная и монолитная группа. Оно вообще не есть даже социальная группа. Это - множество лиц, разбросанных по разным группам, множество специальных групп, объединения лиц и групп, устанавливающие связи лиц управляющей системы. Отношение к официальной идеологии есть важнейший элемент в системе отбора лиц для руководства, в их карьере и в прочности положения. Человек, которому в голову придет идея хотя бы как-то реформировать идеологию (не говоря уж о том, чтобы отказаться от нее), не будет допущен на путь, ведущий к власти в любых ее звеньях. А если он выскажет такую идею уже достигнув власти, он сильно ослабит свои позиции вплоть до полной потери власти.

Это очевидно, сказал Карьерист. Это очевидно, сказал Ученый. Это очевидно, сказал Мазила. Это очевидно, сказал Неврастеник. Но мы же не об этом говорим. И спор вспыхнул снова. И снова было сказано все то же самое.

Правдец, - что же это все-таки такое, спросил Мазила. Не ищи аналогий, сказал Болтун. Их нет. Правдец - это огромный человек-ребенок, несправедливо и жестоко и бессмысленно обиженный. Это - проблема номер один нашего времени. Это - нечто большее, чем идеология, политика, мораль. Это - фокус всего. Концентрация всех проблем. Только сумеют ли люди сохранить это достаточно долго!...

КОГДА

...Когда же все это кончится, сказал Болтун. Не раньше, чем прекратятся очереди ко гробу Учителя, сказал Посетитель...

ОШИБКА НАЙДЕНА

Написав по сотне анонимок в разные инстанции, сопровоцировав по полсотне неподписанных писем и сочинив собственное письмо Заведующему, Секретарь и Троглодит добились создания комиссии по расследованию деятельности Журнала. В письме Секретаря и Троглодита особое внимание обращалось на то, что Претендент не имеет жизненного опыта, так как родился на школьной скамье, и он окружил себя скрытыми иммигрантами, которые постоянно ездиют за границу и скрывают там, кто они такие. Они употребляют заграничные словечки и избегают употреблять наши, четко и открыто выражающие нашу позицию. Секретарь и Троглодит неоднократно обращали на это внимание, но их голос был гласом выпивающего в пустыне. Что же касается Мыслителя ближайшего помощника Претендента, то он хотя и есть талантливый самовыродок, однако до мозга и костей не наш человек. Учитывая общие перспективы, они настаивали...

Силы прогресса тоже не дремали. Претендент и Мыслитель, со своей стороны, приложили усилия, и в Комиссию включили лиц, на которых они могли рассчитывать. Секретарь и Троглодит тоже были довольны, ибо они тоже на этих лиц могли вполне положиться. Комиссии дали указание найти ошибку. Комиссия начала искать ошибку. В Комиссию включили Супругу, Неврастеника и Приятеля. Польщенные вниманием, они не настаивали на показаниях против Секретаря и Троглодита, но не препятствовали показаниям против Претендента и Мыслителя. В знак признания заслуг Супругу потом выпустили в поездку. Неврастеника допустили к защите, а Приятеля повысили. Что они делают, орал по сему поводу Претендент. Они же гробят все дело. А что им остается, сказал Мыслитель. Если бы не они, было бы хуже. Наконец, ошибка была найдена. В статье Киса была опущена основополагающая цитата, и статья приобрела такой смысл, который могли истолковать иначе. Узнав об этом, Кис опять наложил в штаны и тут же покаялся, свалив вину на Клеветника. Кроме того, он нашел ошибку в статье одного начинающего автора и обратил на нее внимание комиссии. Комиссия сочла эту ошибку грубым искажением и отметила ее в резолюции. Хотя начинающий автор был дурак и сам был готов на любую пакость, его уволили. И много лет после этого его имя поминали в резолюциях и докладах до тех пор, пока не нашлась другая подходящая к изменившемуся моменту ошибка другого подходящего к этому моменту автора, которых и включили в новую резолюцию и стали поминать в новых докладах до тех пор, пока...

64
{"b":"201541","o":1}