ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
Обсерватория в дюнах - _1.jpg

Валентина Мухина-Петринская

Обсерватория в дюнах

ОБАЯНИЕ ЮНОСТИ

Был день, как томик Стивенсона,

Где на обложке паруса.

И мнилось: только этот томик

Раскрой – начнутся чудеса...

Эти лирические строки Маргариты Алигер я вспомнил, перечитывая связанные единым сюжетом романы В. Мухиной-Петринской «Смотрящие вперед» и «Обсерватория в дюнах». Вспомнил не только потому, что на переплете книжки, вышедшей в издательстве «Детская литература» в 1965 году в серии «Библиотека приключений и научной фантастики», изображены рыбачьи баркасы и лодки, а прежде всего потому, что предчувствие и ожидание чуда, встреча с чудесным – важные мотивы замечательного английского романтика Роберта Луиса Стивенсона – в значительной мере свойственны книгам В. Мухиной-Петринской.

Как только в доме Яши и Лизы Ефремовых, детей участкового надсмотрщика телеграфно-телефонной линии, появляется океанолог Филипп Мальшет, человек, мечтающий обуздать море, их жизнь, скорее серая, чем многоцветная, внезапно преображается. Со всем пылом юности Яша и Лиза проникаются смелой мечтой Мальшета: «Он словно отдернул туманную завесу и показал им огромный блистающий мир, полный заманчивых чудес и загадок». Цель жизни найдена! «Мы оба выбрали море»,– говорит Лиза.

Вот и первое чудо – чудо обретения цели.

Листая страницу за страницей, следя за развитием острой фабулы, становишься свидетелем научной экспедиции на «Альбатросе». Каждому участнику экспедиции приходится упорно работать. Каждый добросовестно выполняет свои обязанности. И добросовестность изыскателей словно вознаграждается чудом открытия: они обнаруживают неизвестный, не значащийся на карте остров.

«... А потом пришло чудо открытия».

Яша Ефремов, Марфенька Оленева и Иван Владимирович Турышев летят на аэростате. Полет праздничен для всех, а для Яши просто необыкновенен. Яша «радовался миру, потому что в нем было такое чудо – Марфенька. И она была с ним...»

Это чудо первой любви.

А вот, сто страниц спустя, сама Марфенька, во время иного воздушного путешествия, видит землю и говорит:

«Чудо как хорошо, как славно!»

И хотя читателю уже ясна душевная настроенность Марфеньки, В. Мухина-Петринская считает необходимым объяснить, досказать, дополнить: «Она любила землю со всеми ее радостными чудесами, от крохотной мушки-однодневки до грозных океанов, она любила людей...»

И снова – радостные чудеса...

Может быть, читателю покажется, что чудес многовато, что есть тут некая чрезмерная восторженность. Что ж, отрицать это было бы трудно. Но заметьте: В. Мухина-Петринская вовсе не стыдится, не скрывает этого. Ее романтизм – плод детскости, поэтического воображения, способного подняться над будничностью, над бытом. Ее герои – и она постоянно подчеркивает это – очень молодые люди. А молодости свойственна неколебимая уверенность в силе человеческой личности, перемогающей обстоятельства, в торжестве смелой идеи и справедливости, в победе душевности над бездушием. Не расслабленность и болезненность, не изломанность и опустошенность, а умение вести себя в чрезвычайных обстоятельствах, что требуют постоянного напряжения всех физических и духовных сил, мужественный оптимизм, цельность и воодушевление – вот главные черты ее любимых героев.

«Даже один человек может сделать очень много, а я ведь не один, нас поколение». Так думает Яша. И далее: «Жизнь есть борьба. Выбирай, против чего будешь бороться – с природой, стихиями или против вот таких людей, которые тоже вроде злой стихии».

Это очень точно и хорошо сказано и должно быть услышано читателем. Нас поколение. В. Мухина-Петринская – восторженный певец поколения пионеров, первопроходцев, романтиков – молодых граждан героического времени, которое ставит перед ними все более трудные, все более ответственные задания.

Валентина Михайловна Мухина-Петринская родилась 7 февраля 1909 года в приволжском городке Камышине, в семье рабочего сталелитейного завода. Ее отец, Михаил Михайлович Мухин, был человеком нелегкой судьбы. С двенадцати лет сам добывал себе кусок хлеба. Сам выучился грамоте. В 1918 году вступил в партию большевиков, ушел на гражданскую войну. «Был он мечтательным, стойким, принципиальным. Добрым, как Дон Кихот»,– написала об отце В. Мухина-Петринская, посвятив его памяти повесть «Океан и кораблик».

С детства любила читать. И сочинять начала необычно рано – в девять лет. Причем не стихи, а прозу. Мать, Мария Кирилловна, сохранила ее первый рассказ о беспризорном мальчишке, написанный под влиянием Диккенса. Тяга к творчеству уже тогда казалась девочке непреодолимой склонностью, призванием. Как вспоминает В. Мухина-Петринская, с детства она твердо знала, чего хочет,– стать писателем. «Вся моя биография и заключается в страстном стремлении к этой цели, несмотря на все препятствия, вырастающие передо мной, как крутые горы»,– написала она в «Краткой автобиографии» при вступлении в Союз писателей.

В школьные годы не только сочиняла пьесы, но и организовала самодеятельный театр, в котором эти пьесы ставила. Была одновременно и режиссером и артисткой. А когда получила аттестат зрелости, поступила на исторический: писателю необходимо хорошо знать историю!

Институт кончить не удалось. Тяжело, неизлечимо заболел отец, и старшей дочери пришлось позаботиться о семье из пяти человек.

Чего только не довелось испытать В. Мухиной-Петринской, прежде чем она осуществила мечту своего детства! Где только не побывала, каких не перепробовала профессий!

Красила, трафаретила лодки на берегу Волги. Была метеорологом-наблюдателем на метеостанции в Крыму; прессовщицей в кузнечно-прессовом цехе на заводе комбайнов в Саратове; препаратором в Институте гигиены и профпатологии. Грузила бочки с кетой и горбушей в бухте Нагаева, вблизи Магадана. Поднимала карагандинскую целину; строила насосную станцию и прокладывала арыки; выращивала овощи. Преподавала физику и математику детям хлеборобов Казахстана, Саратовской области; русский язык – дагестанским ребятам. Прошла по тем дорогам, по которым прошли потом ее герои. Не сдалась, не сломилась, с честью выдержала обрушившиеся на нее испытания. Отзвуки пережитого читатель обнаружит на страницах и этой книги.

В. Мухина-Петринская не утаила и своих литературных пристрастий. Имя Стивенсона уже прозвучало, он упоминается среди писателей, которыми зачитываются Яша и Лиза. Когда Марфенька летит на аэростате, она думает, что, наверно, на таком в точности аэростате пересекли океан отважные путники Жюля Верна; и само сознание такой схожести для нее тоже чудесно. Вашингтон Ирвинг, Гюго, Диккенс, Джек Лондон, Александр Грин, Паустовский (он, между прочим, в свое время поддержал и одобрил В. Мухину-Петринскую), Каверин... Увлеченность их творчеством не прошла для В. Мухиной-Петринской даром, она видна на страницах ее книг.

Назову эти книги в хронологическом порядке: «Побежденное прошлое» (1935), «Тринадцать дней» (1936), «Под багровым небом» (1936), «Если есть верный друг» (1958), «Гавриш из Катарей» (1960), «Смотрящие вперед» (1961), «Обсерватория в дюнах» (1963), «Плато доктора Черкасова» (1964), «На Вечном Пороге» (1965), «Корабли Санди» (1966), «Встреча с неведомым» (1969), «Океан и кораблик» (1976), «Утро. Ветер. Дороги» (1978).

Для В. Мухиной-Петринской характерен глубокий интерес к науке, к раскрытию тайн природы и сотрудничеству с ней. Смотрящие вперед – это, в широком смысле, советские ученые. Им, по мнению автора, обязательно должна быть свойственна главная черта древнегреческого героя Прометея—умение предвидеть будущее (Прометей—значит «провидец» или «устремленный мыслью вперед»). Дамба, перегораживающая море, звучит, конечно, фантастично. Но разве не на наших глазах принято решение осуществить проект, который предотвратит возможные наводнения в Ленинграде,– гигантской 25-километровой дамбой, более чем на восемь метров возносящей свои железобетонные конструкции над водой, перегородить Финский залив, остановить «Длинную волну»? Выходит, не такой уж безнадежный прожектер и маньяк этот Филипп Мальшет, на собрании ученых «уверенно бросавший в зал выношенные им идеи сердца».

1
{"b":"20245","o":1}