ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Неужели в человеке столько крови… – сказал Биймурза, – никогда бы не поверил, если бы сам не увидел.

– У него тело во многих местах пробито, – объяснил Солтанмурад. – Сразу из всех ран вытекало. И даже из головы…

Ногай лежал на спине, откинув в сторону левую руку, а правая – каким-то неестественным образом изогнувшись, была придавлена спиной.

– Помогите вытащить руку, – попросил Сарыбаш. – Приподнимите его.

Мараучу с Биймурзой наклонились над телом, приподняли, и он вытащил из-под спины сломанную и согнутую руку брата. Уложил ее вдоль тела. Точно так же положил вторую руку. И после этого посмотрел на небо.

– Он лежит подошвами в сторону Мекки… – понимая, что высматривает Сарыбаш, подсказал Солтанмурад. – Положи ему на живот камень[1].

Сарыбаш торопливо выполнил сказанное. Глаза Ногая были закрыты, а подбородок не отвисал, и завязывать его необходимости не было. Сарыбаш сам повернулся туда, куда смотрели подошвы брата, двумя руками совершил омовение лица и стал читать «Калимат-шахадат»:

– Ла илаха илла-ллаху, Мухаммадун-Расулу-ллахи[2].

– Вообще-то это читается перед смертью[3], – сказал Солтанмурад. – Чтобы умирающий слышал и повторял хотя бы мысленно.

Сарыбаш не растерялся, хотя плохо знал каноны ислама.

– Душа моего брата еще здесь, она слышит меня, видит мою скорбь и повторяет за мной слова молитвы. Еще нужно читать суру «Ясин», но я ее не знаю. Знает кто-нибудь?

Все отрицательно закачали головами.

Сарыбаш встал и достал из рюкзака одеяло, расстелил его прямо на камнях.

– Помогите переложить. Понесем на одеяле, ко мне домой. Я позвоню маме, чтобы она приехала. Утром она будет у меня. Привезет кафан[4].

– А откуда это одеяло? – спросил Биймурза. У нас такого не было.

Одеяло было легкое, яркое, плюшевое.

– Оно из чьего-то рюкзака там, наверху… – объяснил Мараучу. – Я на всякий случай прихватил. Не думал, для чего сгодится.

– Кстати, – хватился вдруг Солтанмурад и беспокойно тряхнул красивыми седыми волосами. – А девка где? Которая Ногая сбросила…

Все растерянно осмотрелись. Лучи фонариков обшарили все камни вокруг тела Ногая. Женщины рядом не было. И даже не видно было следов крови рядом, если бы она, что вообще-то было невозможно, осталась жива и отползла в сторону.

– Какой черт ее унес? – непонятно кого спросил Сарыбаш.

Он посветил фонариком выше стены, туда, где нависал над пропастью выступ склона. Но увидеть ничего не сумел. Слишком слаб был фонарик, слишком обширен и высок склон.

– Старая Разият спросит, отомстил ли ты за брата, – сказал Биймурза Сарыбашу.

Тот, испытывая злобу, еще раз осмотрелся вокруг.

– Кто-то унес ее… Кто ее унес?

– Унести могли только дэвы[5], – сказал Мараучу и тоже посмотрел по сторонам. Но уже испуганно, словно ожидая нападения.

– Говорил я, не надо оставлять оружие, – сердито сказал Сарыбаш.

– Разве ты говорил такое? – удивился Солтанмурад. – Я не слышал. Ты, кажется, только сомнение выказал, не больше.

– Значит, я подумал, что надо так сказать…

– Скорее всего. А мы, бестолковые, не научились читать чужие мысли.

– Что можно сделать оружием против дэвов… – прошептал Мараучу.

– Не боюсь я никаких дэвов! – заявил Сарыбаш. – Дэвы, приходите сюда, покажитесь…

Последнюю фразу он прокричал в ночную черноту, и она тотчас отозвалась автоматной очередью. Очередь была неприцельная. Скорее явилась простым отзывом на призыв Сарыбаша, тем не менее одна из пуль попала Сарыбашу в голову и почти оторвала ему ухо, разрубив его пополам.

– Позвал. Они пришли… – испуганно констатировал факт Мараучу.

– Где ты видел дэвов с автоматами? – зло спросил Биймурза. – Мы в какую-то историю влипли. Знать бы только в какую. В случае чего, если это федералы или менты, – мы здесь работаем… Получили сообщение, не знаем от кого, о расстреле группы на плато и вышли. Ногай сорвался и упал сам. И мы вынуждены были спуститься…

– Федералы не будут стрелять на призыв. И менты не будут. Они знают, в кого стреляют, – подсказал Солтанмурад, присевший за камень в надежде спрятаться от пуль.

– Перевяжите меня кто-нибудь, – попросил Сарыбаш. – Я ранен.

– Ползи сюда, – предложил Солтанмурад, снимая с плеч рюкзак, в котором у него хранилась походная аптечка. – Не трогай рану грязной рукой.

– Дэвы… – не видя вытаращенными глазами ничего и ничего не слыша, повторил испуганный Мараучу. – Они пришли…

И опять, подтверждая сказанное, из темноты раздались новые автоматные очереди. Теперь из было уже много. Не умея на слух определять количество стреляющих автоматов, Биймурза зло, с каким-то даже дерзким вызовом и отчаянием сказал:

– Целая толпа дэвов…

Но между автоматными очередями до слуха доносились и крики. Обыкновенные человеческие крики. И звучали они, несмотря на разность голосов, одинаково:

– Желтый дракон!

– Желтый дракон!

– Желтый дракон!

И эхо повторяло эти слова, как повторяло звуки выстрелов, отчего казалось, что стреляют не только из автоматов, но и из пушек и про «желтого дракона» кричит целая толпа людей. А автоматные очереди долго не стихали. Только пули на сей раз пролетели над головами, никого не задев. Но огненные мазки автоматных стволов в темноте были хорошо видны. Потом, когда автоматы замолчали, раздалась длинная очередь, стреляли из пулемета трассирующими пулями, перечеркнувшими черноту над головами.

– Уходим, – приказным тоном сказал Солтанмурад, завершив перевязку раненого Сарыбаша. – Быстро уходим, пока они не подошли близко. Успеем в темноте уйти. Фонари не включать. Нас не увидят. Уходим…

Он развернулся и на четвереньках, ощупывая камни руками, попытался отдалиться.

– Ногай! – напомнил Сарыбаш. – Ногая забираем.

– Жить надоело? – спросил Биймурза. – Самим бы уйти…

Он попытался потянуть Сарыбаша за локоть, но тот выдернул локоть.

– Я не пойду. Пусть убивают… – сказал Сарыбаш, двумя руками подправляя только что наложенную на голову повязку. – Кто хочет, уходите. Я с братом буду…

Но его никто, кажется, не слышал. Даже Мараучу, во всем до этого готовый поддержать Сарыбаша, и тот пополз на четвереньках в обратную сторону, мало что соображая в происходящем и продолжая шептать под нос:

– Дэвы, дэвы пришли. Позвали, они пришли…

Рука Мараучу вдруг на что-то натолкнулась, ощупала и подняла тяжелый предмет.

– Автомат… – сказал он. – Автомат Ногая…

Но отстреливаться от дэвов Мараучу не собирался. И потому отбросил автомат в сторону.

– Что там? – спросил Сарыбаш.

Мараучу не ответил, только быстрее зашевелил руками и ногами. И Сарыбаш вынужден был сам подняться, потому что стрельба прекратилась, подойти и поднять автомат покойного брата.

– Идите ко мне, дэвы… – Сарыбаш погрозил в темноту поднятым автоматом.

Новая автоматная очередь заставила его пригнуться и присесть рядом с Ногаем. Потом тело Ногая вздрогнуло – автоматный ствол в темноте, видимо, опустился ниже, и несколько пуль попали в покойного. Сарыбаш даже с места не сдвинулся, только положил руку на еще теплую грудь брата. А стрельба снова прекратилась…

Глава первая

Солтанмурад, Биймурза и Мараучу знали троих из собравшихся в тесном кабинете дежурного пункта полиции на туристической базе. Вообще-то, говоря по правде, они хорошо знали только одного, начальника этого самого пункта, долговязого и всегда злого старшего прапорщика полиции Шахмырзу Чолахова, хвастливого и бестолкового человека, но ловко умеющего вовремя поддакнуть начальству и потому находящегося у начальства на хорошем счету. А в лицо знали и даже при встрече здоровались с двумя другими – с капитаном районного отдела полиции Чаммой Пашаевичем Тотуркуловым и куратором туристической базы майором ФСБ Гилястаном Гирокаевичем Хаджимырзаевым из Нальчика. Четвертый из собравшихся в кабинете представителей власти, армейский старший лейтенант Виктор Юрьевич Ослябя, как он сам представился, был им совершенно не знаком. И вообще появление в деле армии было для них непонятным явлением. Тем более такого представителя армии. Нарукавная эмблема старшего лейтенанта была им знакома только по слухам – летучая мышь над земным шаром, но о военнослужащих, прозванных на Северном Кавказе «летучими мышами», говорили много. Откуда и для чего появился на туристической базе старший лейтенант спецназа ГРУ – было неясно. И вообще странно, что все эти люди уже оказались здесь в такой ранний час, перед наступлением рассвета, словно специально дожидались возвращения группы горных спасателей. Ведь здесь никто еще не должен был знать о случившемся в горах. При входе на туристическую базу их на мониторе системы видеонаблюдения за территорией заметил, видимо, Чолахов и вышел навстречу. Выслушал короткое сообщение и сразу повел к себе на пункт, велел подождать у входа, говорил внутри помещения несколько минут, потом позвал всех троих.

вернуться

1

Согласно мусульманским обычаям, умершего кладут подошвами в сторону Мекки. Если нет такой возможности, кладут на правый или левый бок лицом в сторону Мекки. На живот умершему, во избежание вздутия, кладут камень. Подвязывают подбородок и закрывают глаза.

вернуться

2

Нет бога, кроме Аллаха, Мухаммад – Посланник Аллаха (араб.).

вернуться

3

Один из сподвижников пророка Мухаммада Муаз ибн Джабаль приводит такой хадис: «Сказал пророк, что тот, у кого последними словами будут слова «Калимат-шахадат», обязательно попадет сразу в рай».

вернуться

4

Кафан – саван, в котором мусульмане хоронят умерших. Для мужчин из трех частей, для женщин из пяти. Личная одежда покойного кладется на крышу тобута (погребальных носилок), чтобы люди знали, кого хоронят, мужчину или женщину.

вернуться

5

Дэв – в восточной мифологии, в частности у мусульман Кавказа, бес, черт, недобрая, нечистая сила.

3
{"b":"202638","o":1}