ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Езжай медленнее, — приказал он. Водитель послушно сбросил скорость и, когда остальные машины последовали их примеру, Эдди проворчал:

— Черт. Эти проклятые цыгане, похоже, надумали сбежать. Надо…

Он не закончил, вслушиваясь в странные звуки, доносящиеся из последнего фургона. — Это еще что?

— Что, Эдди?

— Подожди… Слышишь?

Раздался душераздирающий крик. За ним последовал другой, потом еще и еще — пронзительные и исполненные такого животного ужаса вопли, что Эдди на мгновение растерялся. Он повернулся к Джеку и сказал:

— Просигналь остальным, чтоб останавливались.

Джек затормозил и, высунув руку из окна, махнул несколько раз. Когда колонна остановилась на залитом лунным светом шоссе, Эдди спрыгнул на землю и зашагал назад. Из других машин уже высыпали «кнуты».

— Какого черта, что происходит? — спросил он.

— Не знаю, — ответил кто-то. — Я тоже слышал и…

Договорить ему не дала новая волна отчаянных криков из последнего фургона. Эдди выхватил пистолет и побежал в хвост колонны. Остальные последовали за ним, с автоматами и пистолетами, готовые научить цыганских ублюдков послушанию.

Крики становились все громче, и вдруг фургон начал раскачиваться взад-вперед, словно внутри бушевала неведомая могучая сила. Было слышно, как кто-то тяжело и равномерно бился о стальную дверь, и когда Эдди и его люди добежали до фургона, замок лопнул и дверь с треском распахнулась.

Темная фигура выпрыгнула на дорогу. Эдди начал стрелять, однако кто-бы это ни был, он не упал и даже не пошатнулся, как-будто пули не задели его, хотя на таком расстоянии промахнуться было невозможно. Затем неизвестный тенью метнулся навстречу «кнутам», низко пригнувшись, почти на четвереньках, и издал рык, исполненный смертельной ненависти. В ту же секунду в ярком свете полной луны «кнуты» увидели клыки, такие белые на фоне заросшей шерстью морды, мокрую черную пасть, горящие желтые глаза и длинные косматые руки, больше похожие на лапы с огромными когтями.

«Кнуты» открыли яростный огонь. Пули ударялись о чудовище с глухим звуком, но оно продолжало бежать, рыча и щелкая клыками. А в это время цыгане выпрыгивали из открытого фургона и разбегались кто-куда, спасаясь и от захватчиков, и от своего опасного союзника. На бегу монстр взмахнул рукой, и две головы покатились словно срезанные бритвой. Он схватил Эдди и швырнул его на землю. Тот в ужасе открыл рот, но крика не получилось, потому что в эту же секунду клыки чудовища сомкнулись на его шее и перекусили ее.

В мгновенье ока проглотив кровавое месиво из человеческой плоти и костей, монстр вскочил и бросился на остальных. Они стреляли в него, они били его автоматами, пытались достать его косматое тело охотничьими ножами и финками, но тщетно. Чудовище металось среди них, как смертоносный вихрь, разрывая тела на куски и пожирая их, отрывая головы, оглашая ночную тишину страшным воем. Автоматные очереди звучали все реже и заглушались криками умирающих в муках людей и рычанием чудовища. Вскоре холодный асфальт сделался мокрым и скользким от крови… Все «кнуты» были мертвы, цыгане рассеялись по лесу, исчез во тьме и сам оборотень. На дороге остался лишь старый цыган Бласко. Он стоял, оглядывая побоище, качая головой и вздыхая. Затем он подошел к обезображенным останкам главаря «кнутов» Эдди и среди изорванной в клочья одежды нашел связку ключей. Он пошел от фургона к фургону, открывая замки и выпуская остальных похищенных, среди которых были и негры, и мексиканцы, и индейцы. Они принялись было расспрашивать Бласко, о том, что случилось, но он молчал. А потом они увидели следы кошмарной бойни и в страхе разбежались.

Бласко подошел к одной из машин и сел на подножку. Он потер уставшие глаза и достал из кармана трубку, неторопливо набил ее и раскурил. Он знал, что Калди будет искать его, когда зайдет луна, поэтому надо ждать до утра, ждать восхода солнца, ждать пока Я нош Калди снова станет человеком и вернется к нему.

Он сидел не шевелясь, вглядываясь в темноту, слушая далекие крики. Там был оборотень — потерянная душа, его враг, его бремя, его друг и его крест.

Бласко вытащил из кармана брюк несколько стебельков с желтыми, увядшими цветами. Задумчиво глядя на растение, он курил трубку и терпеливо ждал рассвета.

I

ОБОРОТЕНЬ

«Страсть к разрушению есть страсть созидательная».

БАКУНИН.

1

Джимми Бауманн мучился жесточайшим похмельем, и телефонный звонок, разорвавший затуманенное сознание, был для него столь же приятен, как рев бензопилы. Фелиция — девчонка, которую он подцепил вчера вечером в баре Галлахера в центре Маннеринга, — далее не шевельнулась — надрывающийся телефон не нарушил ее безмятежного сна. Он поморщился, повернулся на левый бок и, используя широкую задницу Фелиции как опору, снял трубку:

— Да, чего надо? — буркнул он.

— Джимми, это ты?

Он потер глаза и громко зевнул:

— А кто же еще, черт возьми! Кто говорит?

— Это Дуэйн, Джимми. Слушай, капитан…

— Сколько время?

— Десять часов. Слушай, капитан Брачер…

— Десять часов утра?! — заорал Бауманн. — Ты что, рехнулся — звонишь мне в десять часов утра?!

— Джимми, заткнись и слушай, — произнес на другом конце Бриггс. У меня есть задание для тебя от капитана Брачера, для тебя и Лайла Хокинса.

Ярость Бауманна мгновенно улетучилась:

— Задание для меня и Лайла? От самого капитана Брачера?

— Да, — ответил Бриггс. — Ему понравилось, как вы обработали тех двух парней, как вы запросто вытащили их из тюрьмы в Бисмарке и переправили их в Центр.

— Да это было раз плюнуть, — сказал Бауманн, тем не менее весьма польщенный. — Они даже не рыпнулись.

— Те, которых вы привезете сегодня, тоже не будут рыпаться, — сказал Бриггс. — Слушай внимательно…

Бауманн сосредоточенно кивал головой, пока Бриггс излагал подробности утреннего задания. Затем на клочке бумаги он записал адрес и сказал:

— О'кей, я понял. Это все?

Бриггс помолчал.

— Да, надо еще кое-что приготовить на сегодняшний вечер. Из вас кто-нибудь умеет пользоваться видеокамерой?

— Конечно. Лайл умеет, — ответил Бауманн. — Ты что, никогда не видел его домашних порнушек?

— Нет, — отрезал Бриггс, — не видел. Я предпочитаю не тратить на это время.

Бауманн засмеялся:

— Что так, Дуэйн? Может, ты баб не любишь?

Смысл вопроса и интонация произвели желаемый эффект. Бауманн почти увидел, как на другом конце провода Бриггс покраснел до ушей и, с трудом сохраняя самообладание, сказал:

— Брось трепаться, Бауманн. Разыщи Лайла и выполняй приказ. Я кончил. — Он положил трубку.

— Кончил ты, гомик вонючий, — пробормотал Бауманн, опуская трубку на рычаг.

«Мне все-таки никогда не понять, почему капитан назначил своим адъютантом этого придурка», — подумал он, в сотый раз убеждая себя, что его раздражение вызвано не завистью, а всего лишь необоснованным выбором капитана.

— Уж я бы лучше справился, — вслух произнес он. — Да этот Бриггс не сможет без осложнений выбраться из борделя для голубых. Взгляд его остановился на круглой заднице, обтянутой грязной простыней, и он с силой шлепнул по ней ладонью:

— А ну, детка, просыпайся.

Фелиция судорожно вздохнула, открыла глаза и изумленно огляделась. Потом, уставившись на Бауманна, спросила:

— Что случилось?

— Давай одевайся и отваливай, — сказал Джимми, подхватив с пола ее белье, джинсы и швырнув все это ей. — Я иду на работу.

Девушка не выспалась и была совершенно сбита с толку, а когда остатки сна улетучились, к этому добавилась пульсирующая головная боль и тошнота.

— Как же я хреново себя чувствую. — Она зевнула. — А сколько сейчас время? Подожди-ка, ведь сегодня воскресенье. Кто же это работает по воскресеньям?

— Ладно, я соврал. Я иду в церковь.

— Ну и молодец — пробормотала она, сбросив одежду на пол, и опять откинулась на подушку.

3
{"b":"209616","o":1}