ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Могу поспорить, что это не дает тебе заснуть, — саркастически рассмеялась Луиза.

— Да, Луиза, чего и тебе желаю, — сказал Брачер без тени юмора. — Также думает и Халл.

— Какое отношение все это имеет к Центру „Халлтек“?

— Генетические исследования, разумеется, — ответил Брачер, — улучшение человеческой породы. Ты же помнишь, какие опыты начали СС пятьдесят лет назад? Первые попытки отделить плевелы от зерен, чтобы вывести новую породу людей, высшую расу… Да, было задумано благородное дело, прерванное слепым невежеством западных политиков.

Луиза засмеялась, несмотря на всю свою злость и отвращение:

— Благородное дело?! Ты шутишь, Фредерик! СС? Нацисты? Это же смешно! Да любой школьник знает, что они были сумасшедшими!

— Конечно, любой школьник это знает, потому что система школьного образования контролируется евреями. А между тем, нацисты не были сумасшедшими. Они просто были слишком умеренными.

— Слишком умеренными?! Нацисты были слишком умеренными?

— Да, — сказал он, когда дверь лифта открылась, и они очутились в холле третьего этажа. — Они почти проиграли войну, когда, наконец, осознали, что простая изоляция евреев — это не выход. Их тотальное уничтожение, в серьезном смысле этого слова, началось только в 1943 году. Поэтому так много евреев смогли спастись. А расовым исследованиям, начатым СС, не хватило скоординированности и целенаправленности.

— Ты же болен, Фред! — выкрикнула она и посмотрела на мужа, словно спрашивая: Джон, а ты-то что молчишь? Невилл сперва прокашлялся и сказал, путаясь и сбиваясь:

— Ну… я… то есть… мы все дети Господа нашего. То есть Христос умер за всех нас…

— Джон, не смеши меня, — рявкнул Брачер, отмахиваясь от слов пастора. — Конечно же, мы здесь занимаемся не только евгеникой. Один из наших ученых разрабатывает одну очень полезную идею. Он пытается создать газообразное химическое вещество, которое будет стимулировать вирус СПИДа в тканях кожи с высокой концентрацией меланина. — Он улыбнулся. — Надеюсь, ты еще не забыла школьный курс биологии, Луиза. Меланин — это солнцезащитное химическое вещество, содержащееся в коже человека и регулирующее ее цвет. Чем выше концентрация меланина, тем темнее кожа.

Луиза на секунду задумалась и сказала:

— Я не совсем понимаю.

— Все просто. Как только мы получим этот газ, мы выпустим его в атмосферу, и через некоторое время каждый черный на Земле окажется зараженным вирусом СПИДа. Через несколько лет они все вымрут, и евреи лишатся своего самого полезного инструмента.

Луиза остановилась. Она несколько секунд смотрела на брата, затем развернулась и решительно направилась назад к лифту.

— Я иду в полицию, — объявила она.

Дверь лифта была по-прежнему открыта. Войдя в кабину, Луиза нажала кнопку первого этажа. Дверь осталась открытой. Брачер подошел к лифту, снисходительно улыбаясь.

— Прости, не сказал тебе сразу, сестричка. Не зная кода, ты не тронешься с места. Лестничного хода на третий этаж нет. Окна здесь не открываются, а разбить стекло тебе не удастся. Но даже если ты доберешься до первого этажа, мой друг Бриггс с „кнутами“ не дадут тебе выйти из здания. — Он помолчал. — И, подозреваю, они не будут церемониться.

— Значит, мы пленники, — сказала Луиза дрожащим голосом.

— Гости, поправил ее Брачер, — тщательно охраняемые гости. А теперь, Луиза, пожалуйста, пойдем со мной. Я все объясню через несколько минут.

Он пошел по коридору, Невилл и Луиза последовали за ним.

— Джон, — сказал Брачер, — сейчас ты увидишь человеческие останки. Я хочу, чтобы ты попытался определить причину смерти.

— Разве здесь нет людей, которые могли бы сделать это лучше? — спросил Невилл.

— Ты не понял, — сказал Брачер. — Я уже знаю причину смерти. Я хочу, чтобы ты сам посмотрел и сказал, что ты думаешь. Потом ты поймешь, зачем мне это нужно.

В следующий момент он открыл одну из дверей. Они очутились в большой, ослепительно белой комнате, почти пустой, и Невилл решил, что первоначально она предназначалась под кухню. Брачер подвел их к задней стене, где стояло несколько больших морозильных камер. Брачер подошел к одной из них, и, прежде чем открыть, повернулся к Луизе:

— Предупреждаю в последний раз. Это зрелище не для слабонервных.

— Если мне станет невмоготу, я отвернусь, — холодно ответила она.

— Ну, что ж, — сказал он и рывком открыл дверцу.

Луиза отвернулась почти мгновенно. Ее муж с удовольствием сделал бы то же самое, но Брачер ожидал от него как раз обратного, и было бы неразумно разочаровывать его. Невилл подошел ближе и, с трудом сдерживая тошноту, вгляделся в содержимое камеры. Она была битком набита различными частями человеческого тела: руки, ноги, внутренние органы, отрезанные головы с выпученными глазами, куски мяса и еще что-то, не поддающееся описанию, — все это вместе составляло безобразное месиво из растерзанных трупов.

— Ваше мнение, доктор? — спросил Брачер с легкой насмешкой в голосе. „Какой же ты слабак, Джон“, — подумал он.

Невилл наклонился еще ближе, чувствуя тошнотворный комок в горле. Он посмотрел на эту груду мяса и костей, стараясь по возможности точно оценить характер и размер ран, и отступил от камеры, вытирая со лба пот.

— Конечно, я не могу быть до конца уверен…

— Разумеется, — терпеливо согласился Брачер.

Просто скажи, что ты думаешь.

Невилл вздохнул:

— Эти трупы… Это были твои люди, как их — „кнуты“?

— Да. Ты, должно быть, заметил обрывки кожаных курток, серьги в ушах и бритые черепа?

— Заметил… Ну что ж, как ни странно это звучит, я бы сказал, что этих парней растерзали дикие звери.

— Именно так и решил судебно-медицинский эксперт, — согласился Брачер и, понизив голос, почти заговорщически сказал:

— Но проблема в том, Джон, что этих крутых, хорошо вооруженных парней — и, заметь, их было не менее двух десятков — убил один совершенно безоружный человек.

Невилл уставился на Брачера, не зная, как отреагировать на это невероятное заявление.

— Н-да, это… удивительно, если не сказать больше.

— Вот именно, больше, Джон, — сказал Брачер, закрывая дверцу морозильной камеры. — Это может иметь огромное значение.

— Да, да, конечно, может быть… — охотно соглашаясь с Брачером, Невилл даже отдаленно не представлял, о чем шла речь.

— Пойдемте, Джон, Луиза. Теперь я хочу показать вам некоторых наших пленников.

Они проследовали за ним из комнаты в коридор.

— Думаю, пришла пора узнать, почему вы здесь и что я от вас хочу.

— Наконец-то ты говоришь правду, — сказала Луиза. — И в общем-то неудивительно, что вы здесь держите пленных.

— Твои переживания так трогательны, Луиза, но совершенно неуместны, — спокойно произнес Брачер. — На твое счастье, мы родственники, иначе меня очень бы обидело твое отношение.

— Обижайся, сколько хочешь, Фредерик.

Брачер не привык, чтобы с ним разговаривали в таком пренебрежительном тоне, и ему стоило больших усилий сдержаться и не ударить сестру. Повернувшись к Невиллу, он сказал:

— Тебе известно, Джон, что у нас много сочувствующих, пусть они даже не совсем представляют, чем мы занимаемся здесь, в „Халлтеке“. Тебя, может быть, удивляет, как мне удалось завладеть этими трупами.

— Да, — подтвердил Невилл, хотя как раз этим вопросом он и не задавался.

— Я получил их так же, как и тех двух пленников, которых вы сейчас увидите.

Он пояснил:

— Сочувствующие друзья в местных органах власти. Все официальные бумаги по этим убийствам уничтожены, ордера на арест этих двух человек изъяты и находятся у меня, а их самих отдали в мое полное распоряжение. Надеюсь, вы понимаете, что все это — строго конфиденциальная информация.

— Конечно, конечно, — кивнул Невилл.

Луиза, задыхаясь от ярости, молча шла за мужчинами мимо все еще открытого лифта в другой конец коридора.

— Ты наверняка знаком со словом „лунатик“, — продолжал Брачер.

— Конечно. Лунатик — это сумасшедший.

9
{"b":"209616","o":1}