ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Первым было дело полковника Петра Попова, сотрудника Главного разведуправления Генштаба Вооруженных Сига СССР (ГРУ), работавшего на ЦРУ в 1953–1958 годах. Попова взяли во время так называемой «моменталки», то есть при обмене шпионскими контейнерами «в одно касание». Изменник тогда передал связнику-американцу похищенные секреты, последний — инструкции-задания. Все бы хорошо, если б не одно «но»… «Сладкую парочку» задерживали в рейсовом междугородном автобусе, пассажирами которого были исключительно… сыщики «наружки»!

Однако сороковой километр Приморского шоссе — это не автобус, битком набитый сотрудниками службы наружного наблюдения, а, как было сказано, абсолютно открытое и отлично просматриваемое пространство. Так что опыт захвата Попова и связника в случае с Аугустенборгом пригодиться никак не мог…

Тогда обратились к делу по захвату на тайнике другого американца, Ричарда Джекоба, связника еще одного предателя из ГРУ, полковника Олега Пеньковского, поставлявшего американцам наши секреты в I960—1962 годах И опять неподходящий вариант, так как Джекоба брали в подъезде жилого дома на улице Пушкинской, 5/6, устроив там засаду…

Пролистали еще с десяток дел оперативных разработок — все не то!

Генерал Крашельников решил прибегнуть к другому методу: предложил дискуссию, свободный обмен мнениями, в результате которого, считал он, должен был вызреть план мероприятий.

Заслушаны были десятки на первый взгляд самых, казалось бы, невероятных и фантастичных до абсурда предложений.

Так, например, полковник С-ов предложил произвести захват шпиона с… воздуха.

По замыслу С-ова, альфовцев следовало разместить в вертолете, который барражировал бы вдоль шоссе.

О задержании Паганеля и свои соображения о том, у кого он может находиться на связи, чекисты доложили Андропову.

Надо сказать, что, даже став Генеральным секретарем ЦК КПСС, Юрий Владимирович продолжал живо интересоваться всем происходящим в недрах КГБ СССР, который он возглавлял в течение пятнадцати лет.

Как только Андропов услышал имя оператора предателя Паганеля, то тут же приказал во что бы то ни стало взять его с поличным во врет выемки тайника. На то у Генсека имелись причины различного свойства и значимости…

Одна из них была совершенно очевидна, так как с уходом Андропова из системы КГБ на территории СССР не был разоблачен ни один американский агент или разведчик. В то же время сотрудники КГБ из вашингтонской и нью-йоркской резидентур «сыпались» — проваливались — пачками. Как раз накануне задержания Паганеля два наших разведчика, 3-ский и К-ов, действовавшие под прикрытием высокопоставленных чиновников советского посольства в Вашингтоне, были объявлены персонами non grata и высланы из США.

Это событие было раскручено американской пропагандистской машиной: в высылке из страны советских «дипломатов» американцы нашли еще одно подтверждение заявления президента Рональда Рейгана, объявившего СССР «империей зла».

Захват Аугустенборга с поличным на тайниковой операции мог бы если и не оправдать разведактивность КГБ на территории США в глазах мировой общественности, то хотя бы уравнять наши шансы с американскими спецслужбами на ниве разоблачения шпионов, а также заставить президентскую администрацию извиняться и оправдываться.

Второй причиной, побудившей Андропова отдать приказ о захвате американского резидента с поличным, была личная неприязнь к его отцу, Дэвиду фон Аугустенборгу. Последний, также как и Андропов, в 1956 году был послом в Венгерской Народной Республике. По данным советской разведки, именно через его руки проходили деньги ЦРУ, подпитывавшие будапештское восстание, имевшее целью свержение в этой стране коммунистического режима.

В феврале 1957 года чрезвычайный и полномочный посол СССР в Венгрии Ю.В. Андропов был отозван в Москву. И хотя он был назначен заведующим отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран, что, несомненно, являлось повышением, тем не менее Андропов считал, что восхождение на партийный Олимп ему далось слишком тяжело. Виновником своей скоропостижно прерванной дипломатической карьеры он считал посла США в Будапеште Дэвида фон Аугустенборга и потому решил, что по долгам отца должен расплатиться его сын, резидент ЦРУ в Ленинграде, Лон Дэвид Аугустенборг…

…В момент остановки Аугустенборга вблизи тайника бойцы «Альфы» должны были при максимальном снижении вертолета на ходу выпрыгнуть из кабины Ми-8 и произвести задержание… Участники дебатов отвергли эту идею с порога, потому что она противоречила элементарным арифметическим расчетам. Альфовцы физически не смогли бы достичь цели одновременно с американцем. Для того чтобы остановиться, выйти из машины и изъять содержимое тайника, разведчику потребовалось бы от силы 40 секунд. А группе захвата? Не меньше пяти-семи минут! Кроме того, одно уже появление вертолета над шоссе сразу бы насторожило американца — ведь до этого винтокрылые «стрекозы» там не летали, а тут на тебе! Стоило только заняться разведывательным промыслом, выехать на задание, как вдруг в небе вертолет… К чему бы это?

Заместитель начальника Службы наружного наблюдения КГБ СССР полковник Ш-ко, в прошлом один из самых изощренных «топтунов» Союза, предложил поставить альфовцев на… роликовые коньки.

Присутствующие встретили предложение дружным смехом.

— Я все продумал и все сейчас объясню, все-все, — будто оправдываясь, скороговоркой произнес Ш-ко. — Значит так По Приморскому шоссе с двух сторон к пункту «Сорок» будут медленно двигаться два грузовика, за задний борт каждого будут держаться четверо, ну, может быть, пятеро альфовцев на коньках. Метрах в ста от «закладки» грузовики остановятся и будут ждать команды. Как только альфовцы получат сигнал, что объект подъехал к тайнику, грузовики с двух сторон на огромной скорости подлетят к месту, ребята отцепятся от бортов, подрулят на коньках к объекту «Сорок» и повяжут этого, как его? Густенперда!

— Отставить! — Крашельников хлопнул ладонью по столу. — На коньках и на лыжах, Семен Ильич, пусть катаются твои подчиненные за объектами, что поглупее… Наш подопечный, Аугустенборг, другого поля ягода. Он резидент, то есть руководитель, досконально знающий мельчайшие подробности работы всего вверенного ему коллектива разведчиков! Это — как на конвейере. Каждый отвечает только за отдельную операцию, которой обучен, а начальник участка — за всех… Но дело, в общем-то, не в этом… Именно в тех местах, где ты предлагаешь остановить грузовики, американец может выставить контрнаблюдение…

Ну, представь: едут по шоссе два разведчика, подчиненные резидента. Один с востока, второй с запада. И вдруг у обоих одновременно, секунда в секунду, забарахлили моторы. Что они делают? Правильно! Выходят из своих лимузинов и начинают делать вид, что копаются в моторах… А сами в это время зорко поглядывают вокруг, не катит ли кто на роликовых коньках, чтобы повязать их шефа…

Причем, и я в этом уверен, Аугустенборг расставит своих офицеров именно там, где ты предлагаешь остановиться грузовикам, не дальше… Мало того, что они будут постоянно поддерживать с ним визуальный контакт, так еще и переговорными устройствами, настроенными на наши частоты, будут пользоваться… А ты, Семен Ильич, говоришь: «Как только альфовцы получат сигнал»… Никаких сигналов! Все наши переговорные устройства должны быть переведены в режим молчания в ту же секунду, как только мы узнаем, что Аугустенборг начал движение к тайнику! Ясно? Так что забудь о коньках, Семен Ильич!

В сильном возбуждении Крашельников обеими руками схватил со стола графин с водой, наполнил стакан, залпом его осушил и обвел присутствующих долгим взглядом.

— Кто еще желает высказаться? Только попрошу лыжи и санки не предлагать!

Желающих не оказалось, и генерал объявил получасовой перерыв. Когда члены штаба собрались вновь и выяснилось, что ни у кого из них новых оригинальных идей по задержанию Аугустенборга не появилось, генерал Крашельников обратился к заместителю командира «Альфы» подполковнику Владимиру Зайцеву:

2
{"b":"213702","o":1}