ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Что-то не заладилась работа у молодого дипломата, то ли оттого, что жена уехала в Союз лечиться, то ли требования посла повысились. Словом, стал он регулярно заглядывать в рюмку. Ну а собутыльник — тут как тут. Во время одной попойки Скарлетт предложил дипломату сотрудничество со своей разведкой. Макаров, по его словам, спьяну согласился. Да еще и сумму вознаграждения сам себе назначил — двадцать пять тысяч долларов за будущие шпионские услуги. Но Скарлетт согласился, хотя и понимал, что имеет дело с посредственностью, для которой даже двадцать пять тысяч долларов — огромные деньги…

На что ж надеялся Макаров? Рассчитывал, что наказание будет соразмерно полученной им незначительной сумме? Трудно сказать. Но еще труднее прогнозировать отношение к нему властей предержащих… На Руси гуманность по отношению к провинившимся всякий раз с приходом к власти новых людей претерпевала неожиданные метаморфозы. Случалось, разоблаченных предателей приговаривали к расстрелу за преступления, которые по своему характеру и последствиям вовсе не требовали лишения жизни.

В недавнем прошлом мы наблюдали другую крайность: Президент России успел помиловать нескольких «кротов» из наших спецслужб, в поте лица своего работавших на американцев и продавших противнику столько! В итоге они отбыли только часть назначенного им военным трибуналом наказания и, представьте, воспользовались предоставленной им возможностью уехать за океан!

А Макаров за свои «труды» получил от ЦРУ двадцать пять тысяч долларов и продолжает работать в системе Министерства иностранных дел России?!

Воистину: неисповедимы пути Господни! Или образ мышления Президента России?!

Перед отъездом Макарова в Союз Скарлетт прикрепил к нему американца-репетитора по шифровке, который обучил его самостоятельно выходить на связь. Но, видно, ускоренный «курс молодого бойца невидимого фронта» впрок новобранцу не пошел. Уже в Союзе Макаров принял шифрограмму из ЦРУ, а вот на связь выйти не сумел…

В общем, следующие восемь лет его никто не беспокоил. Поэтому в 1986 году по прибытии в Барселону на должность первого секретаря консульского отдела Макаров совсем уже поверил в то, что англичане и американцы о нем забыли… И вдруг в баре к нему подсаживается человек и передает привет от последнего оператора. И новое задание от ЦРУ: Макаров должен по списку, составленному американцами, вычислять, кто из сотрудников нашей дипломатической миссии в Испании — «чистый» дипломат, а кто работает «под корягой». На последних от агента требовалось составлять подробные досье…

Через год у Макарова сдали нервы и он досрочно по болезни убыл в Союз. Перед отъездом американцы вручили ему дополнительное снаряжение и еще несколько тысяч долларов на мелкие расходы…

По прошествии трех месяцев они в радиограмме выразили беспокойство состоянием его здоровья и порекомендовали обратиться за консультацией и медицинской помощью к известному в Москве психоневрологу. Возможно, чтобы напомнить, что агенты судьбу не выбирают, за них это делают их операторы из ЦРУ…

После этого Макаров и явился на Лубянку. Принят был с распростертыми объятиями.

В общем, у нас, как всегда: ты либо параша, либо икона.

Изменники, избежавшие возмездия

Семья предателей

Летом 1980 года в дежурных частях отделов милиции Москвы и области появилась фотография — в розыск были объявлены Виктор и Ольга Шеймовы, а также их пятилетняя дочь Леночка. Поговаривали, что глава семьи — ответственный работник КГБ. По факту исчезновения Шеймовых следственным отделом КГБ СССР было возбуждено уголовное дело.

28 декабря того же года работники 5-го отделения милиции (Ждановско-Краснопресненская линия) отдела по охране метрополитена ГУВД Мосгорисполкома на станции «Ждановская» задержали, а потом убили заместителя начальника секретариата КГБ СССР майора Афанасьева. 14 января 1981 года Прокуратурой СССР и работниками 2-го Главного управления КГБ СССР была осуществлена операция по задержанию и аресту подозреваемых, которые вскоре во всем признались.

Вслед за этим контрразведчики выдвинули версию о причастности обвиняемых к исчезновению семьи Шеймовых.

Тем временем милиционеры давали показания о многочисленных преступлениях, которые они совершили, с трудом припоминая детали содеянного. На одном из допросов заговорили и об убийстве какой-то семьи. Так, в рамках уголовного дела (убийство на «Ждановской») стала проверяться версия об убийстве Шеймовых. Установить истину можно было, только обнаружив трупы. В распоряжение московской прокуратуры для поиска возможного места их захоронения в лесном массиве был выделен полк солдат, буривших скважины глубиной до полутора метров на расстоянии 2–3 метров одна от другой.

Несмотря на предпринятые усилия, версия об убийстве Шеймовых так и не нашла подтверждения…

В 1969 году Виктор Шеймов закончил Высшее техническое училище имени Баумана и был распределен в закрытый НИИ Министерства обороны, где занимался разработкой систем наводки ракет с космических спутников. Там к нему присмотрелись сотрудники КГБ и решили, что по всем параметрам он подходит для работы на более высоком уровне.

В 1971 году он был принят в суперсекретное Восьмое главное управление КГБ, обеспечивающее функционирование и безопасность всей шифровальной связи Советского Союза, а также отвечающее за правительственные коммуникации внутри СССР и за рубежом.

Виктор Шеймов специализировался на защите шифровальной связи, в его обязанности входило обслуживание советских посольств и резидентур за границей: там, как известно, местные спецслужбы выбивались из сил, чтобы насовать «жучков» в советские представительства и, если повезет, проникнуть в сердце посольства — шифровальное помещение.

Работа в Восьмом главке трудная, но весьма высокооплачиваемая, престижная, не связанная с грязными вербовками, проведением обысков или просиживанием в засадах. Разумеется, туда тянулись талантливые научно-технические работники, которых фильтровали, проверяя до четырнадцатого колена и собирая отзывы от друзей и недругов.

По прошествии периода адаптации сотрудники попадали в атмосферу важной для Родины работы, их щедро поощряли орденами за успехи, создавали условия для защиты кандидатских и докторских диссертаций, многие становились даже лауреатами Государственных премий.

Жизнь шифровальщиков тяжела не только из-за кропотливого изнурительного труда — давит секретность, особенно за границей, где они находятся под особым присмотром службы безопасности и следуют четким правилам поведения. Ведь чужие шифры — клад для любой разведки. Если перед спецслужбой стоит дилемма, кого вербовать: министра или шифровальщика, она предпочтет последнего. Министры приходят и уходят, а секреты криптографии остаются. Кроме того, шифровальщик может обеспечить доступ ко многим секретным коммуникациям и предоставить возможность преспокойно знакомиться со всеми перехваченными сообщениями.

Шеймов дослужился до начальника отдела, курирующего шифровальную связь наших посольств, выбился в заместители секретаря партийной организации. Несмотря на это, его постоянно гложет чувство неудовлетворенности. Чувство, переходящее в отрицание всего «совкового».

Впоследствии в своих мемуарах, опубликованных в 1993 году на Западе, Шеймов довольно подробно расскажет о мотивах своего бегства: тут и встречи с московскими диссидентами, и лицемерие начальства и вождей, и неудовлетворенность всем образом жизни, и желание не просто возмущаться строем, как многие, на кухне, а участвовать в его разгроме в глобальном масштабе, и пессимистический взгляд на будущее страны.

Как жить дальше? Приспосабливаться, делать свое дело, ожидая; что все переменится само собой? Попроситься в отставку и распрощаться с КГБ? Открыто выступить против режима, как Сахаров? Создать подпольную антикоммунистическую организацию? Покончить жизнь самоубийством?

31
{"b":"213702","o":1}