ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Однако теперь, после начала аферы с храмом, риск удвоился. Приходилось лететь на загруженной зельем «Синтии» не на север, а на юг (тайком от провожавших его поставщиков) и садиться на своем участке, чтобы взять на борт еще и дополнительный груз.

Вот и сегодня он летит на юг, в основном по наитию, потому что луну заволокло облаками. Над бывшим храмом он включает посадочные огни. Луз и еще двое индейцев опрометью несутся прочь. Земля еще суше, чем днем, в траве змеятся трещины.

Бах! «Синтия» плюхнулась на грунт и жалобно застонала. Кэрби развернулся, ненадолго включил фару и, увидев, где стоят индейцы, погнал самолет туда.

Погрузка шла быстро. Индейцы доставали из картонных коробов большие и маленькие свертки, упакованные в старые белизские газеты, большей частью «Маяк» и «Голос». Самый мелкий сверток был не больше кофейной чашки, самый крупный — примерно с настольную лампу без абажура.

— С этим поосторожнее, — предупредил Томми. — Тут трещина.

— Хорошо. — Кэрби сунул сверток в мешок с марихуаной.

Было за полночь. Кэрби предстоял путь длиной почти в восемьсот миль, большей частью над водой. В зависимости от ветра и погоды путешествие займет от пяти до семи часов. В любом случае приземлится он до рассвета. Уложив последний сверток, Кэрби зевнул и спросил:

— Вы убрали храм?

— Да, только видно, что на холме копались, — ответил Томми.

— Скорее бы приходили эти дураки, — добавил Луз. — Вот наложат в штаны, когда ничего не увидят.

— Ну ладно, тогда все. — Кэрби снова зевнул. — Увидимся на той неделе. Я собираюсь впасть в анабиоз после этого полета.

— А что такое анабиоз? — невинно спросил Томми.

— Чем занимается медведь, когда зима?

— А что такое зима? — поинтересовался Томми.

— А, чтоб тебя! — воскликнул Кэрби и улетел под их дружный смех.

СУББОТНЕЕ УТРО

Девять утра. Инносент вошел в свой кабинет в Бельмопане и тут же увидел верного помощника по локти зарывшимся в бумаги.

— Доброе утро, — сказал он. — Трудимся по субботам?

Вернон оторвался от списков и диаграмм.

— Вчера был у зубного, вот и решил сегодня наверстать.

Вид у него был такой, словно зубная боль никак не унималась.

— Мне надо позвонить в несколько мест, — проговорил Сент-Майкл. — Потом встреча в Белизе.

Он ухмыльнулся, думая об этой встрече. О том, как осчастливит Уитмэна Лемьюела, вызволив его из тюрьмы. Не бесплатно, конечно.

— Куда вы хотите позвонить? — Вернон потянулся к телефону. Добрый, старый, надежный Вернон.

— В гараж. Я вчера выписал «лендровер» и хочу знать, вернулся ли он.

Пока Вернон справлялся, Инносент вспоминал вчерашний вечер. В половине восьмого он совсем извелся, позвонил приятелю в полицию и задал два-три осторожных вопроса, в результате чего узнал, что ни одна казенная машина не попадала в аварию (редкий случай). Затем он навел справки в столичной больнице. За последние двенадцать часов туда не поступала ни одна американка. В Пунта-Горда и Бельмопане ему ответили то же самое. В больницы Корозала и Ориндж-Уолк он звонить не стал: Валери уехала на юг, совсем в другую сторону.

Инносент с удивлением обнаружил, что не хочет снимать номер и искать замену Валери Грин. Она крепко запала ему в душу. Поэтому он перекусил в гостинице и оставил у портье записку для девушки с обещанием позвонить утром. А потом поехал домой, окунулся в бассейн и уснул как младенец.

Наутро выяснилось, что Валери Грин так и не вернулась. Вещи ее остались в комнате, но девушка как в воду канула. Он должен был повидать Уитмэна Лемьюела, но исчезновение Валери спутало все его планы. Надо было много звонить, но не из дома, кишащего враждебными ему соглядатаями, в жилах которых текла его кровь. Поэтому он отправился в Бельмопан.

Где преданный Вернон тотчас же взял на себя всю черную работу.

— «Лендровер» еще не вернулся, — сообщил он, вешая трубку.

— Черт!

— Что-нибудь случилось?

— Эта дамочка-археолог, она не возвратилась домой.

Лицо Вернона омрачилось, вероятно, накатила зубная боль.

— А кто ее возил? — спросил он.

Инносент заметно смутился и неопределенно взмахнул рукой.

— Вы же знаете этого парня. Он иногда обслуживает меня.

— Он?! — Вернон казался потрясенным.

— Мне ведь нужен кто-нибудь… кто-нибудь, чтобы держать меня в курсе дел. Человек, в молчании которого я могу быть уверен.

— Человек, которому можно доверить сопровождать женщину? — спросил Вернон. — А он-то вернулся?

— У него нет телефона.

— Где он живет?

— В «Чайнике». — Так называлась маленькая деревушка в нескольких милях от Бельмопана, ближе к гватемальской границе. — Но мне надо в Белиз.

— Я съезжу к нему, — вызвался Вернон. — Может, сумею найти. Вы потом позвоните мне сюда.

— Спасибо, Вернон. И что бы я делал без вас?

ГЛАВА, В КОТОРОЙ ГОВОРИТСЯ О ПРИБЫТИИ ЛЕМЬЮЕЛА В БЕЛИЗ, ЕГО ПУТЕШЕСТВИИ К ХРАМУ С ГЭЛУЭЕМ, НЕОЖИДАННОМ ПОЯВЛЕНИИ ВАЛЕРИ ГРИН, ПОСЛЕДОВАВШЕМ ЗАСИМ УДИВИТЕЛЬНОМ ПОВЕДЕНИИ ГЭЛУЭЯ И РЕШЕНИИ ЛЕМЬЮЕЛА НЕ УЧАСТВОВАТЬ БОЛЕЕ ВО ВСЕМ ЭТОМ СОМНИТЕЛЬНОМ ПРЕДПРИЯТИИ

— Мисьер Витмэн?

Лемьюел пробудился от тяжелой дремы. Он вспотел во влажной духоте камеры и, расставшись с ночными кошмарами, тут же почувствовал, что явь еще хуже сна. Тюрьма. Мерзкие запахи, застывшие в воздухе намертво, как мухи в янтаре. Где-то что-то капает. Ночная духота сменяется дневным пеклом. Тюрьма. Тюрьма в чужой стране. Серый свет пробивается сквозь мутное стекло забранного решетками оконца, падает на бетонные стены и пол, на голый тиковый гамак, в котором Лемьюел провел ужасную бессонную ночь, дергаясь и ворочаясь с боку на бок. Тяжелое забытье наступило только под самое утро. И вот теперь чей-то голос коверкает его имя.

— Вы, там, проснитесь. Вы мисьер Витмэн?

Ошалевший от страха и бессонницы Лемьюел приподнялся и, моргая, уставился на черный силуэт за решетчатой дверью.

— Лемьюел, — сказал он, едва ворочая сухим языком. — Моя фамилия Лемьюел.

— Так вы не мисьер Витмэн?

— Уитмэн — мое имя. — Он попытался проснуться и собраться с мыслями, но те все время разбегались. Лемьюел принялся тереть глаза костяшками пальцев. Ощущение было такое, словно веки засыпаны песком.

— А… — сказал надзиратель и зашелестел бумагами. — Так Витмэн будет ваше христианское имя?

— Да.

— А Лемуель… Лемуель, стало быть, фамилия?

— Верно.

Надзиратель посмеивался, перебирая бумаги.

— Сколько же странных имен на белом свете, — философски заметил он. Послышался звон ключей, лязг замка и чавканье открывающейся двери. — Ладно, мисьер… мисьер Лемуель. Мисьер Витмэн Лемуель, к вам посетитель.

Посетитель? Что это значит? Кто знает, что он здесь? Вчера вечером, после нескольких часов лживых утверждений, насмешек, а порой и полного невнимания к своей особе, Лемьюел потерял всякую надежду даже сообщить о себе в американское посольство. Или в гостиницу. Или куда угодно, лишь бы его вытащили из этого тропического кафкианства. Так кто же пришел к нему в это страшное место?

— Какой посетитель? — спросил он надзирателя.

— Человек, который хочет вас видеть.

— Кто он?

— Вы не хотите посетителя? — Дверь снова чавкнула. — Может, сказать ему, что вы сегодня заняты?

— Нет! Нет! — Лемьюел вскочил и оперся о стену: кружилась голова. В коридоре его принял маленький беззубый конвойный и отвел в тесную пристройку к конторе. Тут дожидался грузный мужчина цвета шоколада. Жалюзи на окнах были слегка приоткрыты.

— Мисьер Сент-Майкл, — объявил конвойный. — Это вот будет мисьер Витмэн Лем… Лемуель.

Сент-Майкл принялся разглядывать Лемьюела, который остро сознавал, что вид у него сейчас жалкий. Наконец посетитель заговорил бодрым голосом радиодиктора:

— Что ж, мистер Лемьюел, надо отдать вам должное: на жулика вы не похожи.

Вот так. То, чего он больше всего боялся, свершилось. Не зря он не смыкал глаз от ужаса: репутация погибла, и теперь он будет навеки похоронен в тюремной камере.

44
{"b":"216145","o":1}