ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я содрогнулась, подумав о том, какую боль причиню ему своим известием.

— Отлично! — похвалил Джуда отец.

— Ага, — брат усмехнулся. — Вчера я всем сказал, что отдам на благотворительные нужды свою собственную куртку, вот они и подтянулись.

— О какой именно куртке ты говоришь? — поинтересовалась мама.

— О красной.

— «North Face»? Она же совсем как новая.

— Конечно, я ведь надевал ее от силы пару раз за последние три года. Зачем одежде без толку висеть в шкафу, если кому-то она нужнее, чем мне?

— Джуд прав, — сказал отец. — Нам нужны хорошие, теплые вещи. До Дня благодарения еще далеко, а синоптики уже обещают рекордные холода.

— Ура! — возликовала Черити, но мама нахмурилась. Она никогда не понимала, что коренные жители Миннесоты находят в трескучих морозах.

Я вяло ковыряла вилкой картофельное пюре. Наконец папа обратился ко мне с вопросом, которого я так боялась:

— Что-то ты сегодня неразговорчива, Грейс. Как день прошел?

Я отложила вилку и с трудом проглотила кусок мясного рулета, который вдруг приобрел вкус пенопласта.

— Я видела Дэниела.

Мама оторвалась от Крошки Джеймса, затеявшего бросаться едой, и одарила меня взглядом, в котором явно читалось: «В нашем доме запрещено упоминать это имя».

За кухонным столом обсуждалось все на свете: смерть, подростковая беременность, политика и даже религиозный экстремизм в Судане, — одним словом, любые злободневные темы… кроме Дэниела.

Папа вытер рот салфеткой.

— Грейс, Джуд, завтра вечером мне понадобится ваша помощь в церкви. Люди принесли столько пожертвований, что мне даже не войти в кабинет — проход заставлен банками с консервированной кукурузой, — при этих словах он усмехнулся.

Кашлянув, я продолжала:

— Я говорила с ним.

Отец умолк, словно подавился собственным смешком.

— Ну и ну, — протянула Черити, не донеся вилку до рта, — у Грейс сегодня вечер откровений.

Отложив салфетку, Джуд встал из-за стола.

— Вы не против, если я пойду? — спросил он и вышел из кухни, не дожидаясь ответа.

Я посмотрела на маму. Теперь ее взгляд говорил: «Ну что, довольна?»

— Горох! — взвизгнул Джеймс и швырнул пригоршню зеленых шариков мне в лицо.

— Извините, — прошептала я и выскочила за дверь.

Пару минут спустя.

Я нашла Джуда снаружи: он сидел на крыльце, кутаясь в синий шерстяной плед, позаимствованный с дивана. Его дыхание застывало облачками белого пара.

— Джуд, на улице мороз. Пошли домой.

— Мне не холодно.

Я знала, что это неправда. Лишь несколько вещей на свете могли вывести Джуда из себя. Например, он терпеть не мог, когда девчонки в школе говорили всякие гадости, а потом прикидывались, что шутят. Еще он не выносил, когда люди упоминали Господа всуе, и впадал в ярость, если слышал, что «Дикарям»[2] ни за что не выиграть Кубок Стэнли. Но Джуд никогда не кричал и не ругался, как бы ни был зол. Наоборот, он умолкал и замыкался в себе.

Потирая руки, чтобы согреться, я присела на ступеньку рядом с ним.

— Прости, что я общалась с Дэниелом. Я вовсе не хотела тебя рассердить.

Джуд поглаживал шрамы, параллельными линиями рассекавшие тыльную сторону его левой руки. Этот жест уже превратился в привычку; думаю, он даже не отдавал себе в ней отчета.

— Я не сержусь, — наконец сказал он. — Просто беспокоюсь.

— Из-за Дэниела?

— Из-за тебя. — Джуд пристально посмотрел на меня. У нас с ним были одинаковые носы с горбинкой и темные каштановые волосы, но именно фиалковые глаза придавали нам поразительное сходство, от которого порой становилось не по себе, — особенно сейчас, когда в его взгляде читалось столько боли. — Я знаю, что ты к нему неравнодушна.

— С тех пор прошло больше трех лет, я тогда была маленькой.

— Ты и сейчас еще ребенок.

Долю секунды я боролась с желанием сказать брату что-нибудь ядовитое. Он всего лишь на год старше меня! Но я знала: Джуд не хотел меня обидеть. Впрочем, пора бы ему понять, что мне почти семнадцать, я уже год как вожу машину и встречаюсь с мальчиками.

Ледяной воздух просочился сквозь мой тонкий хлопковый свитер. Я было встала, чтобы вернуться в дом, но Джуд взял меня за руку.

— Грейси, обещай мне кое-что.

— Да?

— Если снова увидишь Дэниела, поклянись, что не будешь с ним разговаривать.

— Но…

— Послушай, Дэниел опасен, он уже не тот, кем был раньше. Обещай держаться от него подальше.

Я молча теребила бахрому пледа.

— Я говорю серьезно, Грейс. Ты должна дать мне слово.

— Ладно, обещаю.

Джуд крепко сжал мою ладонь и отвел глаза. Со стороны казалось, будто он смотрит в бескрайнюю даль, но я поняла, что его взгляд упал на видавшее виды ореховое дерево — то самое, с моего рисунка, — которое отделяло наш двор от соседского. Быть может, брат вспомнил о том роковом вечере три года назад, когда он, как и все остальные члены семьи Дивайн, видел Дэниела в последний раз?

— Что тогда случилось? — прошептала я. Много воды утекло с тех пор как я осмелилась задать этот вопрос впервые. Родители вели себя так, словно ничего не произошло, даже и не подумав объяснить, по какой причине нас с Черити услали к бабушке с дедушкой на три недели. Но почему тогда имя Дэниела было предано забвению? И откуда взялся тонкий белый шрам над левой бровью Джуда — такой же, как рубцы на его руке?

— О мертвых не говорят плохо, — глухо произнес Джуд.

Я покачала головой.

— Дэниел жив.

— Для меня он умер.

Лицо Джуда побелело. Таким я его никогда не видела.

Втягивая в себя холодный воздух, я пыталась проникнуть в мысли, что таились за непроницаемыми глазами Джуда.

— Ты ведь знаешь, что можешь обо всем мне рассказать.

— Нет, Грейси, не могу.

Его слова прозвучали так резко, что я отдернула руку, как ужаленная, и замолкла, не зная что ответить.

Джуд встал и накинул шерстяное покрывало мне на плечи.

— Просто забудь обо всем, — тихо сказал он, затем поднялся по ступенькам и со щелчком закрыл за собой дверь-ширму. В окне гостиной мелькали голубые блики от телевизора.

Безлюдную улицу пересек неслышными шагами огромный черный пес; остановившись под ореховым деревом, он уставился в мою сторону. Вывалив язык, собака смотрела на меня немигающим взглядом, ее глаза отсвечивали синим. Передернувшись от внезапной дрожи, я обратила внимание на дерево.

Накануне Хеллоуина выпал снег, но он уже несколько дней как стаял, и до Рождества не приходилось рассчитывать на новые метели, так что в нашем дворе, усеянном ломкой старой листвой, по-прежнему преобладали коричнево-желтые тона. Одно лишь ореховое дерево белело в свете полной луны, как призрак, раскачиваясь и поскрипывая на ветру.

Дэниел справедливо раскритиковал мой рисунок. Действительно, крона выглядела совсем по-другому, а сучок на нижней ветви смотрел вверх. Мистер Барлоу велел изобразить предмет, больше всего напоминающий нам о детстве. Не успела я взять чистый лист, как передо мной встал образ старого дерева. Правда, в течение последних трех лет я приобрела привычку отворачиваться, проходя мимо него: меня слишком ранили мысли о Дэниеле. Но теперь, сидя на крыльце и глядя, как раскидистые ветви колышутся в лунном свете, я предалась воспоминаниям. Одно из них заставило меня встрепенуться.

Плед соскользнул с моих плеч. Переведя взгляд с окна гостиной на дерево, я обнаружила, что пес исчез. Смешно сказать, но меня порадовало, что собака не смотрит, как я крадусь за крыльцо и протискиваюсь между кустами барбариса. Изрядно ободрав руку о колючки, я пошарила под ступенькой, не особенно надеясь на удачу, и тут же коснулась прохладного металла. Ухватив находку поудобнее, я вытащила ее наружу.

Коробка для завтрака обожгла мои пальцы холодом, как кусок льда. Она заросла ржавчиной, но, счистив многолетний слой грязи, я все же разглядела полинявшего Микки-Мауса на крышке. Настоящее ископаемое! Когда-то коробка служила сокровищницей: мы с Джудом и Дэниелом прятали в ней ценности вроде бейсбольных карточек и фотографий игроков, а еще длинный клык неизвестного зверя, найденный в лесу за домом. Теперь она походила на жестяной гробик, где хранилось прошлое, о котором я предпочла бы навсегда забыть.

вернуться

2

Клуб Национальной хоккейной лиги «Миннесота Уайлд».

2
{"b":"219296","o":1}