ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ну, да.

— Поздравляю, — сказала она. — Только осторожней: не поднимайся слишком высоко или не падай чересчур быстро.

Прямо жизненное кредо.

Фрэнк присвоил себе кабинет Малика. Кабинет, который когда-то принадлежал Этану. Малик пробыл в кабинете всего две недели, прежде чем приехал Фрэнк и заявил, что ему нужно пространство, чтобы проводить оценку Дома.

Высокий, с кожей цвета какао и зелеными глазами, Малик рассудителен. Он взвешенно принимает решения, так что уступил и переехал в свой старый кабинет чуть дальше по коридору.

Небольшая по размерам комната, которая практически полностью была занята столом Малика, полками с книгами и личными вещами. Но, несмотря на ее малые размеры, мы регулярно здесь встречались. Связанные общим горем, мы скорее в свободное время набьемся в кабинет, чем будем где-нибудь еще в Доме.

Сегодня, Малик и Люк сидели за столом друг напротив друга, а между ними располагалась шахматная доска. Линдси сидела, скрестив ноги, на полу с журналом в руках в нескольких шагах от них.

Жена Малика, Алия — миниатюрная красотка, да к тому же скромница, — которая иногда присоединялась к нам, сегодня отсутствовала. Будучи писательницей, Алия проводила больше времени в их квартире, нежели за ее пределами. Уж я-то полностью понимаю ее желание затаиться и избегать вампирских драм.

Люк, ныне Второй и бывший начальник охраны Кадогана, — спокойный блондин со взъерошенными волосами. Он родился и вырос на диком западе. Полагаю, его обратили в вампира под дулом пистолета. Люк сох по Линдси, моей лучшей подруге в Доме и охраннику, которая явно урвала сегодня немного времени, наверстать упущенное вдали от ОперОтдела.

Их отношения то прекращались, то развивались в течение долгого времени. Хотя в основном «прекращались» нежели «развивались». Она боялась, что если они начнут встречаться, то в итоге расстанутся, и расставание разрушит их дружбу. Несмотря на боязнь серьезных отношений, в поиске утешения после смерти Этана, она, наконец, согласилась дать Люку шанс.

Первую неделю после его смерти я провела будто в тумане в своей комнате. Мэллори была рядом. Когда я, наконец, пришла в себя, и Мэл ушла домой, у меня на пороге показалась полностью встревоженная Линдси. В своем горе она пошла к Люку. Постепенно возникло влечение, а ободряющие объятия превратились в страстный поцелуй, который полностью потряс ее до глубины души (она так сказала, по крайней мере). Тот поцелуй не избавил ее от сомнений, однако она решилась дать ему шанс.

Люк, конечно же, чувствовал себя полностью реабилитированным.

— Страж, — сказал Люк, задержав руку над черным конем, видимо, обдумывая варианты хода. — Я чувствую запах гамбургеров и тебе же лучше, чтобы хватило на всех.

Приняв решение, он взял коня, со стуком поставил его на новое место и с триумфом поднял руки в воздух.

— Играем дальше! — сказал он, подмигнув бровью Малику. — И чем ты на это ответишь?

— Уверен, что-нибудь придумаю, — ответил Малик и сфокусировался на доске, исследуя ее слева направо, обдумывая возможности и просчитывая ходы.

Шахматная игра стала еженедельным ритуалом. Как я полагаю, возможность для Малика с Люком хотя бы как-то контролировать свои жизни, в то время как пешка ГС сидел в нескольких метрах по коридору и решал их судьбы.

Поставив сумки с едой на стол, я вытащила гамбургеры с беконом для нас с Линдси и села рядом с ней на пол.

— Нормирование крови, значит? — сказала я, разворачивая гамбургер.

Люк и Малик одновременно зарычали.

— Этот парень абсолютный идиот, — сказал Люк, откусывая впечатляющий кусок от своего трехслойного гамбургера.

— К сожалению, — сказал Малик, сделав ход и откинувшись назад на стуле, — он идиот с властными полномочиями ГС.

— А значит, прежде чем действовать, мы вынуждены ждать, пока он конкретно обложается, — сказал Люк, вновь склонившись над шахматной доской. — При всем уважении, Сеньор, этот парень — мудак.

— Я не в том положении, чтобы приструнить его, — сказал Малик и, вытаскивая из сумки коробку с картошкой фри.

Полив ее огромным количеством кетчупа, он начал с аппетитом есть.

Я рада, что Малика в отличие от Этана, не нужно было приучать к чикагской кухне, которой присуща самая лучшая жирная пища. Он знал разницу между хот-догом и сэндвичем с горячей говядиной, у него была любимая пицца. А еще он был известен своими ночными поездками с Алией в придорожную закусочную за пределами Милуоки, чтобы отведать «лучших сырников» Висконсина. Они молодцы.

— Но он сам же себя и погубит, — добавил Малик. — А мы тем временем будем следить за вампирами и вмешиваться при необходимости.

Тон Мастера вампиров. За последние две недели у Малика стало получаться все лучше и лучше. Я поняла намек, отставила тему и вгрызлась в свой гамбургер, в то время как Люк использовал картошку фри в качестве указательной палочки на различные шахматные фигуры, между которыми он выбирал.

— Какой рассудительный, а? — шепнула я Линдси.

Что-то слишком наигранно она улыбнулась.

— Ты даже представить себе не можешь, насколько рассудительным он может быть. Насколько… дотошным, — откусив кусочек бекона, она наклонилась ко мне. — Я когда-нибудь ударялась в лирику, воспевая красоту вампира с пушистой грудью в одних ковбойских сапогах?

В перерыве между укусами, я закрыла глаза, но уже было слишком поздно — в голове возник образ Люка в чем мать родила и в стильных красных сапогах.

— Вообще-то ты говоришь о моем бывшем боссе, — прошептала я. — И я пытаюсь поесть.

— Что, представила его голым?

— К сожалению.

Она похлопала меня по руке.

— Подумать только, я ведь и в самом деле сомневалась, встречаться мне с ним или нет. Ой, кстати говоря. Кожаные ковбойские гамаши. Этим все сказано.

— Точно-точно.

Линдси становилась моей новой Мэллори в Доме, вкупе с деталями ее любовных побед. Вздох.

— В таком случае, оставлю тебя наедине с твоим воображением. Однако настоятельно рекомендую лечить горе вампиром с пушистой грудью. Это творит чудеса.

— Искренне рада слышать. Будешь болтать и дальше — выколю тебе глаза зубочисткой, — я подвинула кучу салфеток в ее направлении. — Заткнись и ешь свой гамбургер.

Временами девушке приходится быть непреклонной.

Глава вторая

Горько-сладкие сны

Я стояла на нагорной равнине, одетая в современную черную кожаную одежду. Ледяной ветер развивал мои длинные волосы и поднимал туман, клубившийся под ногами.

Одежда, может, была и современной, но окружающая обстановка — как в древности. Унылый, лишенный растительности ландшафт, пахнущий серой и сыростью воздух.

Я почувствовала шаги, еще до того, как их услышала. Земля слегка загрохотала под ногами.

А потом появился он.

Этан возник из тумана словно воин, возвратившийся с поля боя, в одежде, не соответствовавшей двадцать первому веку в Чикаго: высокие кожаные сапоги до колена, вольного покроя штаны и длинный кожаный мундир, опоясанный на талии. В середине груди зияла глубокая рана ржаво-красного цвета. У него были длинные, волнистые светлые волосы с золотистым отливом, и ярко-зеленые глаза.

Я направилась к нему. Страх сковал мне сердце, сжимая его в тиски, сдавливая мои легкие, что я едва могла сделать вдох. Как же было радостно видеть его живым, однако я знала, что он — предвестник смерти.

Когда я подошла к нему, он положил руки мне на предплечья, наклонился вперед и прижался губами к моему лбу. Такой простой жест, но такой знакомый. От нахлынувшего заветного чувства у меня защемило в груди. Закрыв глаза, я наслаждалась моментом. Грянул гром, вновь сотрясся землю.

Внезапно Этан поднял голову и настороженно огляделся. Посмотрев на меня снова, он заговорил. Слова мелодично лились на языке, который будто был не из этого места и времени.

Я покачала головой.

— Я не понимаю тебя.

Он напрягся, на лбу появилась складка беспокойства. Этан заговорил быстрее, пытаясь до меня достучаться. Но это не помогло.

4
{"b":"220193","o":1}