ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А какого эффекта он ожидал? – поднимаю бровь. Это что было, отворотное зелье?

– Ну вообще, эту штуку пьют, когда нужно понять, что за люди тебя окружают. Потому что от нее видишь главные черты окружающих… как бы… ярче. Причем на нас-то она действует сразу, ненадолго и без последствий.

– То есть это он мне пытался обеспечить интенсивное знакомство с коллективом? – хмыкаю, вспоминая свои глюки в гостиной.

– Нет, он просто хотел, чтобы вам стало неприятно находиться рядом с капитаном.

Слегка впечатываю ладонь себе в физиономию и позволяю ей стечь.

– Слушай, ты можешь мне объяснить, почему его так волнует мое общение с Азаматом? Я уже не знаю, что и думать.

Эцаган неопределенно пожимает плечами.

– Они друзья.

– Это теперь так называется? А ведет он себя, как будто они как минимум женаты!

Ой, зря это сказала… конечно, я больная, мне можно, но что-то мой собеседник нехорошо переменился в лице.

– То есть… я ничего не хочу сказать… – начинаю мямлить.

– Алтонгирел мне не изменяет, тем более что Азамат гетеросексуал! – возмущенно выпаливает Эцаган.

Если вычеркнуть все непечатные выражения, которые я подумала в свой собственный адрес, получится, что я только икнула.

– Прости, – говорю, – не хотела тебя обидеть.

Снова икаю и утыкаюсь в чай. Эцаган вздыхает.

– Ладно, я понимаю, что после того, как он вас отравил, можно о нем что угодно подумать. Но с Азаматом они действительно просто друзья, почти братья. Алтонгирел – ровесник младшего брата капитана, они в детстве играли вместе. Тем более что у Алтонгирела родители рано умерли, так Азамат его читать учил!

– Хорошо-хорошо, я верю! – тараторю. – Я вообще тут ни про кого ничего не знаю и понять не могу, чего он ко мне прицепился… Это просто так выглядит…

Эцаган фыркает, мотает головой. Кажется, простил.

– Да уж, могу себе представить. Но он просто боится, что капитану будет… трудно с вами расстаться.

– Да, это, конечно, причина, чтобы меня бить и травить, – делаю длинное лицо.

– Есть вещи, которые очень трудно объяснить, – вздыхает Эцаган. – Алтонгирел, конечно, не всегда разумно поступает. Но он хороший человек.

Некоторое время сидим молча, я вожу пальцем по краю пиалы, но она не звенит.

– А сколько лет Азамату? – спрашиваю для шума.

– Тридцать девять, а что?

– Ничего, так просто, интересно. По нему трудно сказать.

Собственно, он, пожалуй, выглядит постарше, ну так и жизнь у него была не сахар.

– Да уж, – кивает Эцаган. – Я вообще поражаюсь, как вы его терпите. Меня Алтонгирел три месяца уговаривал вступить в команду после того, как я капитана впервые увидел. Вы чего?

Видимо, у меня на лице что-то изобразилось помимо воли.

– Да так, знаешь, – поджимаю губы. – Он как бы не виноват, что с ним такое случилось.

– Какая разница, виноват или нет? Он просто урод, и смотреть на него противно, вот и все.

– А тебе не кажется, что так говорить несколько невежливо?..

– Но я же не хочу его обидеть! – удивляется Эцаган. – Это просто факт. Вот у вас глаза синие – это ведь вас не обижает?

– То, что у меня глаза синие, это объективная реальность. А то, что ты про Азамата говоришь, это твое отношение.

– Почему только мое? Спросите кого угодно, все скажут, что он урод. Да и вообще, вы сами не видите, что ли?

Вздыхаю.

– А как ему вообще удалось собрать команду и стать капитаном, если все его считают уродом? Я ведь так понимаю, у вас это очень важный параметр.

Эцаган усмехается, встряхивает головой.

– Да у нас такая команда, нам все нипочем. Кроме меня, Тирбиша и пилотов тут все воины высшего разряда. Взять хотя бы Ирнчина – он дюжину кораблей сменил, прежде чем сюда попасть. А что, говорит, делать, если капитан идиот и в безопасности ничего не понимает? Азамат хоть страшный, но с ним спокойно как-то, можешь быть уверенным, что он все предусмотрит. И проблемы решает полюбовно. А то я вот к одному капитану пришел наниматься, а он мне: постригись. Ну ага, побежал! Азамат-то ничего такого не требует. – Эцаган демонстративно намотал локон на палец. Потом вдруг глаза у него загорелись. – А знаете, как он круто дерется? И нас учит, чтоб не раскисали в четырех стенах. Некоторые ради этого тут работают. У других свои проблемы, вон Орвой, тоже пугало, его особенно и не берут никуда, а если подумать – снайпер-то он каких поискать. Тирбишу нравится, что Азамат не нарушает законов принципиально. Тирбиш, он такой положительный парень, а наемничает, чтобы семью поддерживать, тут платят лучше, чем на планете. Короче, как капитану Азамату просто цены нет, жалко, конечно, что он выглядит так отвратно, но уж что тут сделаешь… судьба.

– То есть ты в принципе допускаешь, что человек может быть хорошим профессионалом и заслуживать уважения с любой внешностью? – уточняю я.

– Профессионалом – конечно, – соглашается Эцаган. – Особенно в космосе. На планете-то считается, если урод, значит, у богов не в чести, но тут богов нет, так что это не так важно. А вот насчет уважения… – Он мнется, подбирая слова. – Одно дело уважать его приказы, когда работаешь. Все-таки это его корабль и он платит, и вообще, во время операции ослушаться капитана – это тебя потом ни в одну команду не возьмут. Но чтобы я еще следил, как о нем говорю со знакомыми… это уже ни в какие ворота. Как его можно уважать, если на него смотреть противно? Он же такой страшный, что на человека мало похож, с тем же успехом можно уважать… не знаю, компьютер! – Эцаган хмурится и смотрит на меня немного высокомерно, как будто предлагает попробовать ему возразить.

Пожалуй, пора это все прекращать, пока я не озверела окончательно от такой морали. Миссионер из меня никакой. И полемизировать я не умею. Боюсь, что, если уж сам Азамат не смог их убедить, что достоин уважения, я уж точно не справлюсь. Грустно это все.

– Что-то у нас с тобой сегодня беседа не выходит, – вздыхаю. – Только настроение друг другу портим.

– Спать надо идти потому что, – говорит, вставая. – Поздно уже.

Я-то сейчас точно не засну, но решаю вернуться в каюту. Вроде сушняк отпустил. Сажусь на кровать, провязываю два ряда – и просыпаюсь утром.

Глава 8

Просыпаюсь, заметьте, голодная на совесть. Придется немедленно идти встречаться с обществом, где там Тирбишевы йогурты?..

Едва выхожу из каюты, слышу скандал где-то около гостиной. Кажется, участников больше чем двое. Не мое дело, конечно… но все равно плетусь туда, посмотреть, что стряслось. У меня с утра инстинкт самосохранения плохо работает, да.

Глазам предстает эпическая картина. Вся команда с тоскливым видом жмется по углам холла, в центре стоят Азамат и Гонд. Первого я вижу только со спины, а вот Гонд сизо-бледный и слегка трясется. И руку левую держит, как будто сломана.

– …сказать мне! – гремит Азамат. – Правила написаны, чтобы их выполнять!

Гонд что-то невнятное мямлит в ответ. Рядом на диване, сгорбившись, сидит Алтонгирел с видом покойника, смотрит в одну точку. Ох, что-то мне стремно…

Оглядываюсь, замечаю в сторонке понурого Тирбиша. Тихонько прокрадываюсь к нему.

– Что случилось? – шепчу.

Он вздрагивает, но никто не оборачивается.

– Ночью Гонд был на вахте, засек джингошский корабль. И они вместе с Эцаганом выдвинулись его штурмовать.

Мямленье Гонда наконец обретает смысл:

– Я шел к вам, встретил его в коридоре, он сказал выгонять шаттл… я не мог не выполнить команду.

– Ты был обязан сказать мне!!

– Ну вот, – продолжает Тирбиш. – Корабль-то они взяли…

И замолкает как-то подозрительно. Судя по тому, что Азамат выволакивает Гонда, а Эцагана в комнате нет… о господи!

– Он что, убит?!

– Ранен, – говорит Тирбиш так, как будто это еще хуже.

– Где он?

– У себя в каюте.

– Пошли.

Решительно тяну его за рукав. Могли бы меня и разбудить, идиоты! Но Эцаган тоже хорош, что за пубертатные выходки? Мало им было, что они на нашем корабле двоих потеряли. Надо теперь, чтобы я еще себя виноватой почувствовала, что он в дурном настроении вчера был?! Обойдется!

19
{"b":"225090","o":1}