ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лобсанг Рампа

Три жизни

Предисловие

Эту книгу не следует воспринимать как художественное произведение, ибо она не является художественным произведением!

Я, безусловно, готов согласиться с тем, что некоторые слова этой книги, имеющие отношение к жизни в этом мире, можно назвать «художественной вольностью», но поверьте, что все относящееся к жизни с «Другой Стороны», является абсолютной правдой.

Некоторые люди наделены от рождения огромным музыкальным талантом, иные родились с редким талантом художника. Они пишут картины и пленяют мир. Есть же люди, чьим единственным даром является способность к тяжелой работе и неутомимая тяга к учению.

Мне принадлежит совсем немного из материальных благ этого мира – у меня нет ни автомобиля, ни телевизора, ни того, ни другого, ни третьего. И двадцать четыре часа в сутки я прикован к кровати, потому что страдаю параплегией – мои ноги обездвижены. Это дало мне прекрасную возможность развивать в себе таланты и способности, которыми я был наделен от рождения.

Я могу делать все то, о чем пишу в своих книгах, – кроме одного – я – не могу ходить! Я обладаю способностью совершать астральные путешествия. Благодаря занятиям, а также, полагаю, благодаря особенностям своей психики, я могу совершать астральные путешествия в иные планы существования.

Персонажи этой книги – люди, жившие и умершие в этом мире, и благодаря особым приемам я сумел проследить за их «Полетом в Неведомое».

Все, написанное в этой книге о том, что происходит после смерти, является абсолютной истиной. Именно по этой причине я не отношу данную книгу к художественной литературе.

Лобсанг Рампа

Глава 1

«Чтo это за старый чудак?»

Леониде Мануэль Молигрубер медленно выпрямился и посмотрел в лицо своему собеседнику. «А?» – спросил он.

«Я спрашивал, что это за старый чудак?»

Молигрубер посмотрел на дорогу, туда, где человек в инвалидной коляске, оснащенной электродвигателем, как раз въезжал в дверь дома. «Ах, этот, – ответил Молигрубер, снайперски посылая плевок на ботинок какого-то прохожего. – Этот живет где-то здесь. Пишет книги или что-то вроде того о привидениях и всяких забавных штуковинах, а также он пишет о том, что люди живут, после того как они умерли». Он фыркнул с чувством собственного превосходства и продолжал: «И чтобы вы знали, во всей этой чуши нету ни грамма смысла. Если ты умер, то умер. Так я всегда и говорил. Сначала к тебе приходят попы и говорят, что ты должен прочесть молитву-другую, и если ты все правильно сказал, то попадаешь в Рай, а если нет, то отправляешься в преисподнюю. Затем к тебе является Армия Спасения и устраивает светопреставление, а уж после всего этого такие ребята, как я, должны прийти со своими тачками и убрать все, что они там оставили. Они там орут и лупят в свои бубны, или как там они зовутся, тычут их в носы прохожим, заявляя, что хотят получить деньги за свою работу во славу Божью». Он оглянулся и высморкался на тротуар. Затем он снова обратился к собеседнику: «Бог? Он никогда ничего не делал для меня – никогда. У меня здесь есть мой кусок тротуара, который я должен убирать – мести, мести и мести, а потом я беру две дощечки, цепляю ими всю дрянь, которую смел, и ссыпаю ее в тачку.

Затем подъезжает машина – мы называем это машиной, хотя на деле это маленький грузовик (знаете такие?) – и он поднимает эти тачки и высыпает из них всю эту гадость. И когда тачка пустая, я должен начинать все снова. Это работа, которая никогда не кончается – пашешь день-деньской. Изо дня в день без остановки. Никогда не знаешь, когда мимо будет проезжать человек из Совета на своем большом шикарном „кадиллаке“. И если мы в это время не будем махать метлой, ну тогда, я думаю, он пойдет к кому-то там в Совете и оттуда явится кто-то и устроит разгон моему Шефу, а мой Шеф явится сюда и устроит разгон мне. Он всегда говорит, что я не должен беспокоиться о том, чтобы работа была выполнена, – налогоплательщик никогда не будет знать об этом. Но мы должны всегда создавать видимость работы – постоянно гнуть спину».

Молигрубер огляделся по сторонам, легонько взмахнул своей метлой, вытер нос правым рукавом с устрашающим звуком, а затем заявил: «Вот что я еще скажу вам, мистер, никогда Бог не спускался сюда, чтобы подмести за меня улицу, хотя мне спину ломит оттого, что я все время горбачусь, чтобы убрать всю ту грязь, которую оставляют за собой люди. Вы никогда не поверите, что за вещицы я подбираю здесь, на своем участке – колготки, а также все остальное, – такое, что вы никогда бы не поверили, что оно может валяться прямо у вас под ногами. Но как я уже говорил вам, Бог никогда не спускался с небес, чтобы подмести здесь немного за меня, никогда он не подбирал с дороги мусор за меня. Это все делаю я – бедный и честный я. Да, ваш слуга покорный, который не может подыскать себе работенки получше».

Вопрошающий покосился на Молигрубера и сказал: «Какой пессимизм. Бьюсь об заклад, что вы атеист!»

«Атеист? – удивился Молигрубер. – Не, никакой я не атеист. Моя мать была испанка, отец был русский, а я родился в Торонто. Не знаю, почему вы так решили, но я совсем никакой не атеист, и даже не знаю, где находится это место».

Вопрошающий сказал со смехом: «Атеист – это человек, который не верит ни в какую религию, не верит ни во что, кроме того, что существует здесь. Сейчас он находится на земле, затем умирает, И куда он попадает тогда? Об этом не знает никто, но атеист уверен, что, когда он умирает, его тело превращается в мусор, вроде того, что вы убираете. Это и есть атеист!»

Молигрубер одобрительно хмыкнул и ответил: «Во-во, точно. Это я. Теперь я знаю, кто я такой. Я – атеист, и когда ребята, что здесь вместе со мной работают, спросят меня, кто я такой, то я отвечу им, что я… не русский и не испанец, что я – атеист. И тогда они отойдут от меня, смеясь, решив, что у старика Молигрубера уже совсем мозгов не осталось».

Вопрошающий двинулся своей дорогой. «Какой смысл болтать со старым болваном, – подумал он. – Любопытно, насколько все эти дворники – эти „санитары улиц“ – как они сами себя величают, при всем своем невежестве являются бесценными источниками информации обо всех жителях района».

Он внезапно остановился и хлопнул себя ладонью по лбу. «Ну не дурень ли я? – сказал человек самому себе. – Я же пытался разузнать побольше о том старике!» И он, развернувшись, зашагал назад к старому Молигруберу, все еще стоявшему в глубокой задумчивости, очевидно стараясь имитировать статую Венеры, невзирая на различие форм, пола и атрибутов. В конце концов, вряд ли стоит позировать с метлой! Человек подошел к нему вплотную и сказал: «Говорите, что работаете здесь и знаете всех людей в округе. А что бы вы сказали насчет этого?» Он показал дворнику пятидолларовую банкноту. «Я хочу знать все о том старике в инвалидной коляске».

Рука Молигрубера молниеносно взметнулась и выхватила пятидолларовую бумажку из пальцев вопрошающего прежде, чем тот понял, что происходит. «Знаю ли я что-то об этом старике в коляске? – спросил он. – Конечно же, я все знаю о нем! Он живет где-то здесь, и он ездит по этой аллее. Сначала он едет прямо, а затем сворачивает направо, туда, где его дом, тот дом, в котором он живет уже два года. Не слишком часто вижу его. У него какое-то заболевание конечностей или чего там… говорят, он долго не протянет. Он пишет книги. Его зовут Рампа, а то, о чем он пишет в своих книгах, полная чепуха – о жизни после смерти. Он не атеист. Но говорят, что многие люди читают всю эту дребедень. Вы можете увидеть все его книги на витрине вон того магазина. Они хорошо продаются. Как это некоторым людям так просто удается делать деньги? Взял и написал несколько строк! А я должен здесь пупок надрывать, махая метлой весь день. Справедливо, а?»

1
{"b":"22899","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Барды Костяной равнины
Дело о сорока разбойниках
Случайный лектор
Сломленные ангелы
Девушка, которая играла с огнем
Голодный дом
Чужой среди своих
Кремоварение. Пошаговые рецепты
Темные стихии