ЛитМир - Электронная Библиотека

Но когда мы стали стрелять, выяснилось, что, хотя с геометрией все в порядке, нельзя сказать того же самого про пневматическое ружье. Ибо, как мы ни целились, ни одна палочка не разлетелась. И если бы Кийлике не достал из кармана рогатку и не выпустил с ее помощью последние пули, мы бы даже розы на проволочном стебле не получили.

Теперь же мы на двоих получили зеркальце, у которого с оборотной стороны была картинка, изображавшая дикий Запад. А впридачу мы еще узнали, что если пуля летит мимо, дело не в геометрии, а просто ружье неисправно.

Пионер везде и всегда говорит правду, вот я и рассказал, почему мы не побывали в орудийной башне Кик и Кек, где выставлено далекое прошлое, и в историческом музее, где показывают недалекое прошлое. Если бы Кийлике сразу же воспользовался своей рогаткой, у нас остались бы деньги и для билетов в музей.

На правду никто не сердится, гласит пословица, но историк товарищ Пюгал рассердился, обвинив нас в легкомыслии и бессмысленной трате денег, потому что он и слышать не хотел, что не было никакого легкомыслия и бессмысленной траты, Век живи, век учись – гласит другая пословица. И это верно. Когда мы найдем еще один каменный топор, то первым делом сходим на премиальные деньги в исторический музей.

КАК МЫ ДРЕССИРОВАЛИ МОРСКОГО ДРАКОНА

(Объяснительная записка Агу Сихвки директору школы)

Чтобы рассказать честно все, как было, я должен опять-таки начать с того, что в нашем классе появился новый ученик, Март Обукакк, который здорово умел подражать жужжанию овода. Однажды на перемене, когда мы бегали во дворе, потому что спорт полезен для здоровья, и случайно оказались на берегу Банного пруда, новый ученик Обукакк сказал:

– Надо бы прийти сюда после уроков поплавать. Никто из нас не поверил, что новичок Обукакк говорит это всерьез. Я сказал:

– Не прыгай в воду в незнакомом месте! В октябре температура воды тут ниже пяти градусов. Топп сказал:

– На середине пруда глубина шесть метров, а если и не столько, то два метра наверняка. А Кийлике пообещал:

– Я съем свою шапку, если Обукакк действительно войдет в воду.

Но тут подошли к пруду девчонки, и мы вынуждены были сменить тему и начать брызгать на них водой, чтобы они отошли подальше, – девчонкам опасно ходить по берегу пруда. А после звонка, когда уже начался урок математики, откуда-то сзади передали моему соседу по парте Кийлике свернутую бумажку, оказавшуюся письмом, в котором сообщалось:

«Плавание в шесть часов. Захвати с собой шапку».

Письмо Обукакка заставило меня задуматься. Я сказал:

– А вдруг этот псих действительно полезет в воду. Тогда тебе и впрямь придется съесть шапку, Но Кийлике покачал головой и заявил:

– Я в октябре падал в пруд. Я знаю, что это значит. Добровольно туда сейчас никто не полезет.

После этих слов я уже не спорил, потому что поверил жизненному опыту Кийлике. Но иногда жизненный опыт подводит, потому что, когда мы в шесть часов или чуть позже пришли к школьной бане, Обукакк в резиновом костюме уже барахтался в воде и, конечно, не вопил от холода, благодаря своему костюму.

Видя столь подлое поведение Обукакка, Кийлике побледнел. И когда Обукакк вылез на берег, Кийлике процедил сквозь зубы:

– Это не в счет! Так не честно! Так можно и зимой полезть в воду. На тебе же резиновый костюм. Но Обукакк засмеялся и заявил:

– Раздет я буду или одет – об этом речи не было. Речь шла лишь о том, чтобы войти в воду.

Тут Кийлике еще больше помрачнел, потому что стало ясно: он попал впросак.

И действительно, об этом не было разговору, наденет ли что-нибудь Обукакк, когда полезет в воду. Но никто не обратил внимания на огорчение Кийлике, всех гораздо больше интересовал резиновый костюм новичка. Потому что хотя у Топпа есть трубка для подводного плавания, а у Каура маска и ласты, такого резинового костюма, который не пропускает воду, никто раньше не видел.

Как мы вскоре установили, костюм состоял из двух частей. И поскольку резиновая блуза на спине Обукакка сидела мешковато, Топп заметил:

– Костюм-то, наверняка, не твой? Но Обукакк ответил:

– Ну и что с того. Я всегда могу взять костюм, когда брата нет дома, лишь бы он ничего не узнал.

После этого мы стали обсуждать, какую пользу может принести костюм,

– Имея такой костюм, можно вволю повеселиться, – сказал Кийлике, Он считал, что иной раз, когда у пруда много народа, Обукакку следовало бы высунуть голову из воды и поблеять бараном.

Обукакка подобные шутки не интересовали.

– Тогда ты мог бы замаскироваться под дракона, – посоветовал Кийлике и рассказал об одном озере в Англии, где живет такое чудовище.

Но Обукакк не желал маскироваться и под дракона.

– Мне не надо прибегать к маскараду, чтобы повеселиться, – сказал Обукакк.

– Мне будет достаточно весело, когда Кийлике начнет есть свою шапку. И он засмеялся: «Хи-хи-хи!» – и велел Кийлике намазать козырек маслом, чтобы легче было глотать.

Забота подобна камню на шее – гласит старинная поговорка, и когда мы с Кийлике возвращались в интернат, он совсем приуныл. Но где самая большая беда, там и помощь ближе всего. И когда мы шли мимо кооперативного буфета, у меня возникла прекрасная идея.

– Послушай, Кийлике, – сказал я. – Ну-ка, улыбнись! Тебе вовсе не обязательно есть именно фуражку. Но Кийлике не улыбнулся.

– Ты думаешь, что лыжную шапочку съесть легче? – хмуро спросил он,

– Тебе и лыжную шапочку есть не придется. Вообще не ешь шапку. Съешь лучше шляпку. – И я показал ему на витрину, где были выставлены «грибы», сделанные из очищенного яйца, на которое надета шляпка из разрезанного пополам помидора.

Кийлике сразу же повеселел, и мы тут же купили два гриба, по двадцать копеек штука, положили в карман и побежали назад к школе.

– Слышь, Обукакк, – сказал Кийлике. – Радуйся и ликуй, я пришел, чтобы выполнить свое обещание, Но прежде чем приступить к делу, хотелось бы узнать, что я должен съесть, фуражку или шляпку.

Обукакк от удовольствия заикал, И засмеялся:

– Хи– хи! А какая разница? В деревне говорят фуражка, шапка, в городе – шляпа. А вообще-то все одно – головные уборы.

Тогда Кийлике повернулся ко мне:

– Ты слыхал, Сихвка? Обукакк разрешает мне вместо шапки съесть шляпку. Ты – свидетель.

А Обукакк захохотал еще пуще, так что даже стал красным как свекла:

– Ха-ха! Разрешаю! Но если тебе одному будет скучно грызть шляпку, то твой приятель Сихвка может войти в долю. – И пообещав в таком случае еще хоть три раза искупаться в пруду, Обукакк чуть не лопнул от смеха.

Кийлике не стал терять времени, вынул из кармана гриб и впился в него зубами. Я, разумеется, последовал его примеру.

Глядя, как Кийлике поедает шляпку из помидора, Обукакк потерял всякое желание смеяться.

– Вы ведь должны были съесть свои шапки! – взвизгнул Обукакк, а мы спросили, чьи же мы едим. И сообщив, сколько они стоили и где мы их купили, велели Обукакку снова облачиться в резиновый костюм, как он обещал.

Теперь я и подошел к тому моменту, когда мы подумали, что было бы жаль пустить Обукакка просто так за здорово живешь барахтаться в пруду. И что если Обукакк не согласится изображать дракона, мы могли бы поселить в пруду искусственное чудовище, которое Обукакк смонтировал бы в воде.

На следующий день, когда уроки кончились, Кийлике сказал: «То, что можно сделать Сегодня, не откладывай на завтра!» – принес из канцелярии ключ от школьной мастерской, и мы приступили к делу.

– Резиновый шланг отлично заменит туловище дракона, – сказал Кийлике и снял со стены мотоциклетный воздухопровод.

– Малярная кисть – хвост, – сказал Каур. Топп шарил глазами по сторонам, высматривая, куда девался бараний череп, который на последнем уроке зоологии отвалился от подставки и был отослан в мастерскую для починки.

Терпение и труд все перетрут – гласит старинная пословица, и это верно, потому что дракон получился совсем как настоящий, и это подтверждается тем, что когда Топп показал его в окно одному мальчугану из первого класса, тот от страха завопил и даже не стал ждать автобуса, хотя до дома ему было полкилометра.

5
{"b":"22917","o":1}