ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Собибор. Восстание в лагере смерти
Доктор Данилов в Склифе
Омон Ра
Вне сезона (сборник)
Руководитель проектов. Все навыки, необходимые для работы
Манюня
Украина це Россия
Я признаюсь
Эликсир для вампира
Содержание  
A
A

1954

Стихотворения 1956 г

Плоть травой прорастет

За молчанье — молчание.
как давно это было.
Плащ вишневого цвета,
кинжал и колет.
— Ты любила? —
и шея на плаху:
— Любила, —
И душа вознеслась.
И любви не теряется след.
Вера выше всех доказательств.
На лбу — троеперстье.
— Отрекись, протопоп. —
И запекшимся ртом:
— Никогда. —
Плоть травой прорастет.
Но жив аввакумовский перстень,
чтоб для всех страстотерпцев
обернулась судьбою беда.
Скачут кони без всадников.
Оскорбивший наказан.
Как давно это было.
К сожаленью, давно.
Обостренное чувство греха
водит душу на казнь.
Плоть травой прорастет,
если праведным было зерно.

1956

Эпилог

— Вернешься — ты будешь героем,
ты будешь бессмертен, иди! —
И стало тревожно, не скрою,
и что-то кольнуло в груди,
и рухнул весь мир за плечами:
полшага вперед — и в века…
Как это не просто — в молчанье
коснуться рукой козырька,
расправить шинельные складки,
прислушаться к дальней пальбе,
взять светлую сумку взрывчатки
и тут же забыть о себе…
А почестей мы не просили,
не ждали наград за дела.
Нам общая слава России
солдатской наградой была.
Да много ли надо солдату,
что знал и печаль и успех:
по трудному счастью — на брата,
да Красное знамя — на всех.

1956

Стихотворения 1963 г

"Благословляю виденье слепца…"

Благословляю виденье слепца,
Бессонницы свои благословляю
И мученичеством объявляю
Невыносимо горький век отца.
Тебя благословляю — кромка льда —
Последнюю прижизненную кромку.
Стихов незнаменитую котомку
И отданные мною города.
Благословляю связки всех мостов,
Насильственно разорванные мною.
Клянусь моей единственной войною,
Что к исповеди я предстать готов.
Содрав надежд озябшую кору,
Свои плоты топлю, а не сплавляю.
И ничего с собою не беру,
И всех, с кем расстаюсь, благословляю.

1963

"Нужно, чтоб кто-то кого-то любил…"

Нужно, чтоб кто-то кого-то любил.
Это наивно, и это не ново.
Не исчезай, петушиное слово.
Нужно, чтоб кто-то кого-то любил.
Нужно, чтоб кто-то кого-то любил:
толстых, худых, одиноких, недужных,
робких, больных — обязательно нужно,
нужно, чтоб кто-то кого-то любил.
Лось возвращенье весны протрубил,
ласточка крылья над ним распластала.
Этого мало, как этого мало.
Нужно, чтоб кто-то кого-то любил.
Чистой воды морякам под килем,
чистого неба летающим в небе.
Думайте, люди, о боге, о хлебе,
но не забудьте, пока мы живем:
нет раздвоенья у супертурбин,
нет у земли ни конца, ни начала.
Мозг человеческий — как это мало.
Нужно, чтоб кто-то кого-то любил.[3]

1963

Юность моя

Комсомольская юность моя, мы с тобою
наши версты считали от боя до боя;
наши губы немели,
                           наши мачты горели,
нас хирурги спасали, а мы не старели.
Что я помню?
                  Дороги,
                             дороги,
                                       дороги,
столбовые дымящиеся перекрестки,
часовых у колодца, ночные тревоги,
клещи стрел на подклеенной мылом двухверстке,
ночи, длинные, синие, ночи без края,
тяжесть мокрых сапог,
                                 вечный холод зюйдвестки
и смешную мечту об окне с занавеской,
о которой мой друг загрустил, умирая.
Что я помню?
В семнадцать —
                     прощание с домом,
в девятнадцать — две тонких нашивки курсанта,
а потом трехчасовая вспышка десанта, —
и сестра в изголовье с бутылочкой брома.
А потом — немота, неподвижность суставов,
первый шаг, первый крик затянувшийся: "Мама!"
И опять уходящие к югу упрямо
бесконечные ленты летящих составов,
и опять тишина затаенных причалов.
Но опять, по старинной солдатской привычке,
хватишь стопку, ругнешь отсыревшую спичку,
обернешься — и все начинаешь сначала.
Все сначала, как будто бы вечер вчерашний
две судьбы разграничил луною горбатой:
жизнь без риска —
                         за дальней чертой медсанбата,
жизнь взахлеб —
там, где бой,
                   там, где риск, там, где страшно.
Комсомольская юность моя,
                                         все, что было,
не прошло,
                не состарилось,
                                       не остыло.
Нас бинтом пеленали,
                               нас пулей учили,
нас почти разлучали,
                              но не разлучили.
вернуться

3

http://lj.rossia.org/users/anna_domini/67453.html

2006-09-15:

Поженян умер год назад, 19 сентября, не дожив минут 20-ти до своего 83-его дня рождения.

На следующий день другой поэт, Сергей Плотов, прочитал по радио свой стих памяти Поженяна:

Нужно, чтоб кто-то кого-то любил:
Рокеров, хакеров и толкинистов,
Лузеров, юзеров и коммунистов —
Нужно, чтоб кто-то кого-то любил.
Нужно, чтоб кто-то кого-то любил:
Готов угрюмых и панков нахальных,
Наглых ментов и бомжей привокзальных,
Хилых бюджетников, мощных громил,
Офисных крысок, студентов МГИМО,
Девок с Тверской и народы Кавказа,
Грефа с Чубайсом, водилу КАМАЗА,
Первого ЗАМа, последнее чмо,
Родину с полным набором могил,
Утра смурные, хмельные закаты…
Знаю, что трудно. Но — нужно, ребята.
Нужно, чтоб кто-то кого-то любил.
3
{"b":"232480","o":1}