ЛитМир - Электронная Библиотека

Астроном Л. Делакроер от себя «и своих товарищей именем» письмом сообщил Берингу, что действительно «в прежние годы часто хаживали кочи по Ледовитому морю» к востоку, но этот морской ход «был зело труден», и в нынешнее время трудности «еще больше умножились», а теперь, «по сказыванию разных людей, Ледовитого моря перед прежними годами много убыло и подле берега стало мелко». Поэтому в узком проходе между льдами и берегом на больших морских судах плыть невозможно, а вдали от берега по Ледовитому морю путь «весьма опасен и может быть непроходимым».,….и поэтому я рассуждаю, — писал Делакроер, — чтоб оставить определенной боту путь по указу», то есть не отправлять его больше в поход без разрешения Адмиралтейств-коллегий. [134] Собрав мнения академиков, Беринг созвал консилиум с бывшими «в Якутске офицерами экспедиции; отсутствовали Д. Лаптев и С. Челюскин, находившиеся в то время в низовьях Лены.

Консилиум решил: так как установленный инструкциями двухлетний срок плаваний прошел, то «в рассуждении находящихся препятствий, во оный вояж не ходить, токмо от Коллегии требуется указа, отправлять ли их». [135]

Все материалы — свой рапорт, письмо Делакроёра, историческую справку Миллера, рапорты офицеров о плавании 1735–1736 годов, решение консилиума — 27 апреля 1737 года Беринг отправил в Адмиралтейств-коллегию. В рапорте Беринг не высказал своего личного мнения относительно отрядов В. Прончищева и Д. Лаптева, но то, что он послал разные документы, из которых одни говорили за прекращение плавания, а другие ставили под сомнение невозможность плавания из устья Лены, свидетельствует в пользу начальника экспедиции, так как на основании таких материалов Адмиралтейств-коллегия могла более полно проанализировать это событие и сделать правильные выводы.

Дмитрий Лаптев привел бот в Якутск 6 июля 1737 года и, встретившись с Берингом, убедил его в необходимости от править одного из офицеров в Петербург, как того требовала инструкция. [136]

Беринг разрешил Д. Лаптеву ехать в Петербург для личного доклада, и последний 16 августа 1737 года покинул Якутск, взяв с собой журналы и карты плаваний «Иркутска» и полученные от Челюскина.»журнал и карту Морскую и Лены реки». [137]

В то время как Д. Лаптев продвигался к Москве, в Адмиралтейств-коллегий шла подготовка к заседанию, где должен был обсуждаться полученный от Беринга рапорт и приложенные к нему документы о походах северных отрядов из устья Лены.

Служителям Коллегии было приказано собрать всё документы по этому вопросу, ибо решалась судьба двух отрядов экспедиции, врагов у которой было немало. Многие царские сановники были озабочены не столько государственными интересами, сколько непосредственно материальными выгодами, в то время как северные отряды экспедиции пока что требовали лишь новых затрат. Между тем материалы, поступившие из Якутска, показывали, что научные результаты экспедиции, хотя она и не полностью выполнила свое задание, представляют немалую ценность.

Заседание Адмиралтейств-коллегий состоялось 13 декабря 1737, года.[138] Кроме служителей Коллегии присутствовало несколько сенаторов и академиков.

Президент Коллегии адмирал Николай Федорович Головин докладывал о результатах работы двух северных отрядов Второй Камчатской экспедиции.

Головин был взволнован: за два года отряды не смогли достичь поставленной перед ними цели. Все возрастающая стоимость содержания экспедиции, гибель людей и множество непредусмотренных трудностей, от которых часто зависели успех и жизнь людей — было от чего волноваться. Затем зачитали рапорты С. Челюскина и Д. Лаптева, копии консилиумов, мнение академиков. Известия участников экспедиции и сообщения президента невольно укрепили во мнении многих, недоброжелателей экспедиции. Некоторые из присутствующих потребовали прекратить экспедицию, «от которой ни малого плода быть не может». И снова как это было четыре года назад, Головин начал убеждать слушателей в пользе для России «прежде небывалой» экспедиции и просил всех присутствующих продлить ее работу, поддержать честь русского моряка, девиз которого: «начатое свершиться должно».

«Это дело доставит нашему отечеству не токмо великую и бессмертную славу, но и доходы государственные умножит», — говорил президент. Наконец чаша весов склонилась в пользу предложений Головина и Адмиралтейств-коллегия приняла решение продлить работу отрядов, идущих из устья Лены на запад и восток, и «приводить во окончание оную экспедицию». Последним вопросом решали назначение командующего отрядом вместо погибшего Прончищева.

Уже длительное время в делах Коллегии лежал рапорт «мичмана Харитона Лаптева с просьбой о направлении его в экспедицию. Это было не случайное желание. Его двоюродный брат Дмитрий Лаптев и друзья по учебе в Морской академии — Василий Прончищев, Алексей Чириков, и многие другие — уже совершали трудный подвиг во льдах Северного Ледовитого океана. Туда же к ним, стремился и мичман Харитон Лаптев, но нелепый случай его пленения во время осады Данцига, затем суд, который сначала приговорил его к смертной казни, а затем полностью оправдал, — все это надолго задержало претворение его давнишней мечты. [139] И теперь он, как настоящий моряк, с болью переживал свое недавнее назначение — на должность командира придворной яхты «Декроне».

Когда собрание услышало рапорт Харитона Лаптева, многих удивило стремление неизвестного моряка сменить службу на яхте, приписанной ко двору государыни, где делалась быстрая карьера, на суровую и трудную жизнь в Сибири.

В протокол занесли, что Коллегия соблаговолила дать свое милостивое согласие на рапорт мичмана Харитона Лаптева и просит Императорское Величество пожаловать ему звание лейтенанта флота и послать в экспедицию командиром дубель-шлюпки «Якутск» вместо умершего лейтенанта Василия Прончищева.

Адмиралтейств-коллегия, ознакомившись со всеми документами, полученными от Беринга, и по возможности учтя все известные обстоятельства, препятствующие достижению основной цели этих отрядов, разработала инструкцию для Дмитрия и Харитона Лаптевых, где в форме указа предписала [140]: поход начать немедленно после вскрытия рек; при невозможности плавания возвращаться на зимовку только в ближайшее место, «дабы дальним назад возвращением в действие той экспедиции медления не иметь и времени не потерять».

Утверждение о том, что суда встречали льды, которые «будто всегда стоячие», считать сомнительным, так как для такого заключения надо иметь сведения о льдах на большом пространстве северного побережья, в том числе и в тех местах, «до которых еще не доходили».

Сообщение консилиума Беринга о том, что судам мешает проходить понижение уровня моря, Адмиралтейств-коллегия также отвергла, указав, что это мнение создалось только потому, что ошибочно не учитывались отливы и приливы моря в разные времена года.

Адмиралтейств-коллегия, учитывая трудности предстоящих работ, отметила: «Что же касается до великих страхов в том походе, как на море ото льдов, також и по берегам от пустых и неизвестных мест, и сие правда, что без трудностей и без страху миновать невозможно». Однако показано, когда из давних лет незнающими навигаций людьми и почитай погибельными судами, ибо по известию на них парусы из оленних кож, також снасти из ремней и шиты доски ремнями, а якори деревянные с навязанными камнями были, а походы морем бывали, то уж искусным в навигации и в практике служителям на морских судах, которые перед оными к морю плаванию безопасны суть и удовольствованы такелажем, парусами и протчими припасами надежными, надлежит вящую ревность к службе сказать… ибо в том зависит высокая… государственная польза».

вернуться

134

Материалы для истории русского флота, ч. VIII. СПб, 1880, с. 386. (Копия письма Делакроера имеется: ЦГАВМФ ф 21 б оп. 1, д. 24, лл. 40–41.)

вернуться

135

Материалы для истории русского флота, ч VIII СПб 1880 с 386

вернуться

136

ЦГАМВФ, ф. 216, оп. 1, д. 1, лл. 109–110 об

вернуться

137

Там же, д. 24, л. 642 об

вернуться

138

Во всей литературе, касающейся истории Великой Северной экспедиции, отмечается, что решение Адмиралтейств-коллегий о продолжении работы отрядов Прончищева и Ласиниуса (X. Лаптева и Д. Лаптева) состоялось 20 декабря 1737 года. В действительности это не так, оно состоялось 13 декабря 1737 года. Эта ошибка всегда будет сопутствовать исследователю, который пользуется только «Материалами для истории русского флота», где опубликованы протоколы заседаний Адмиралтейств-коллегий под рубрикой «Журнал Коллегии —… год». В архивных документах эти протоколы имеют две даты: на первой странице — дата оформления протокола, то есть занесения его в журнал Коллегии, и в конце протокола — дата, когда заседание Коллегии состоялось. Последней датой составители «Мате риалов для истории русского флота» не пользовались, то есть не указывали, в том их ошибка. Так произошло и с указанием, что Коллегия 3 марта 1738 года заслушала рапорт прибывшего Д. Лаптева, а в действительности это произошло 27 февраля 1738 года. См. для справки: ЦГАВМФ, ф. 216, оп. 1, д. 24, лл. 185–193; 194–203; 649–655 и Материалы для истории русского флота, ч. VIII, СПб, 1880, стр. 386–392.

вернуться

139

Подробнее об этом далее.

вернуться

140

Там же, ф. 216, оп. 1, д. 24, лл. 185–203

23
{"b":"234642","o":1}