ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда читаешь дневники экспедиции — путевые журналы, где в краткой форме записаны все дни ее жизни, невольно восхищаешься, трудолюбием, упорством и выносливостью этих людей. Почти все им надо было делать своими руками: рубить лес, сплавлять его, делать доски, заготавливать смолу и строить суда для дальнейших походов. Подобных затруднений иностранцы не знали. Они отправлялись в плавание на кораблях, выстроенных на верфях из добротных материалов и вполне снаряженных специалистами.

Эти пионеры гидрографического обследования Ледовитого океана шли вслепую, ежечасно подвергаясь риску. Ведь они присланы были с Балтийского моря в крайнюю северную Азию без специальной подготовки к жизни и работе в тяжелых полярных условиях. Здешняя суровая природа не допускала постепенного приспособления к ней; испытания пригодности начинались с первых попыток пойти наперекор ей, испытания решительные, часто убийственные.

Дневники экспедиции заполнены повседневным описанием выполняемых работ, распоряжениями командиров и прочими заметками. Хотелось узнать из этих записок, как они обогащали себя духовно, чем заполняли свободное время, если читали, то какие книги имели. На эти вопросы дневники не дают ответа, и ничего не написано об этом в нашей литературе. В те времена среди простого народа грамотных было очень и очень мало, но просмотренные в архивах ведомости получения «кормовых денег», прошения и другие документы помогли установить, что немало из рядовых Отряда знали начальную грамоту. Все. офицеры экспедиции закончили Морскую академию или Навигацкую школу, а некоторые учились за границей.

Среди множества архивных дел по Второй Камчатской экспедиции нашлись такие документы: «Роспись разным припасам, которые свезены из дубелъ-шлюпки в прошлом 1740. году», «Опись пожиткам морского флота порутчика Ивана Диринева» (умер в Якутске в 1742 году) и «Роспись пожитков, оставшихся после смерти лейтенанта Ласиниуса». [177] Они рассказали нам, что офицеры отряда, будучи в экспедиции, имели у себя различные печатные пособия и книги.

В указанных описях числились: книги богословские, таблицы по астрономии, изданные Киприяновым, «Устав морской», «Книга корабельная», рукописные книги по истории, геометрии: и астрономии, Брюсов календарь. Надо думать, что чтением» Календаря» увлекались многие в отряде, а может быть, один читал, остальные слушали.

Упомянутых авторов-издателей в первой четверти XVIII века знали многие. Я. В. Брюс — известный военный и государственный деятель петровской эпохи, популяризатор астрономических знаний и инструментальной оптики в России. Он вел занятия по практической астрономии и геодезии в Московской навигацкой школе. В. О. Киприянов — выдающийся картограф, прекрасный гравер и талантливый издатель начала XVIII века. С 1701 года работал в Московской навигацкой школе, был помощником Магницкого и заведовал довольно обширной по тому времени библиотекой, имевшейся при школе.

Многое сделали для развития русской астрономии, геодезии и картографии Брюс и Киприянов.

Брюс подготовил к изданию большое число книг и учебников для Московской навигацкой школы и Петербургской Морской академии. Киприянов издал много картографических произведений, не уступавших лучшим заграничным образцам того времени. Ими пользовались как учебными пособиями.

Знаменитый Брюсов календарь, выдержавший множество изданий, начал печататься с 1709 года. Автором его был Киприянов, а редактором — Брюс. Этот календарь под названием Брюсова полюбился читателям. Там было много полезных сведений и практических советов; о сроках сельскохозяйственных работ, предсказания погоды, урожая или не до урожая, о болезнях, их лечении и тому подобная всячина'. Календарь указывал путь солнца по зодиям (созвездиям зодиака), величество (долготу) дня и ночи в Москве. Были лам и святцы, и астрологические «предназнаменования времени на всякий год по планетам», приметы на каждый день, «по течению Луны и зодиям» с таблицами, когда «кровь испущать», «брак иметь», «баталии творить», «дома созиждать», «браду брить», даже когда «мыслити начать».

С наступлением первого весеннего месяца мало что изменилось в природе Таймыра, только выше ходило солнце и морозы стали средние, как отмечали в журнале. Март — апрель на севере — очень благоприятное время для санных поездок, и поэтому Харитон Лаптев решил направить новую партию для описи побережья.

Узнав еще до прибытия Медведева о его неудачах, начальник отряда приказал геодезисту Никифору Чекину готовиться к поездке, имевшей ту же цель. Начались приготовления собак к путешествию на западное побережье Таймыра.

Чекин, имея поручение описать берег от устья Таймыра до Пясины, на двух нартах собак выехал с зимовья 23 марта 1740 года. С ним поехали солдат Антон Фофанов и якут-проводник, ранее живший в устье Таймыры. На семи нартах собак, 'принадлежащих местным жителям, везли провиант для людей и корм для собак. Сопровождали этот обоз трое якутских «князьцов» — Пучы, Нерку, Норум и тунгус Водей Лисицын. Кроме того, на восемнадцати оленях двое тунгусов везли дрова, так как большая часть пути шла по замерзшим рекам и тундре, где нет плавника. Сопровождающим приказано было ехать до устья Таймыры.

Путники рассчитывали употребить в пищу оленей, имевшихся при них, если не хватит провианта. Но на пути оказалось очень мало мха, пригодного для оленей. Семь оленей пало от голода, и вскоре тунгусы вернулись назад.

Доехав до озера Таймыр, а затем по реке Таймыре до ее устья, Чекин направился на запад по берегу моря. Прошел около ста верст и на возвышенном мысу, «где уже земля пошла к югу», поставил знак. — пирамиду из камней. Отсюда он вынужден был вернуться. Взятое на два месяца продовольствие было на исходе, и корм для собак кончался. На обратном пути большая часть собак погибла от голода, остальные были не в силах тащить нарты.

В тундре бросили одни нарты, другие с трудом тащили оставшиеся собаки. Чекин и его спутники шли рядом с упряжкой и помогали им тянуть нарты.

17 мая все трое: Чекин, Фофанов и якут — пришли на Хатангскую базу, к отряду.

Чекин обследовал и описал только небольшой участок северо-западного берега Таймырского полуострова — от устья Таймыры до мыса Стерлегова. Географическое положение реки Таймыры, на которой он побывал, все еще оставалось неизвестным, так как Чекин не произвел съемку реки, а северный участок полуострова еще никем не обследовался, и поэтому реку Таймыру по-прежнему ошибочно располагали гораздо восточнее ее истинного положения.

Всем якутам и тунгусам, сопровождавшим Чекина в его походе, Харитон Лаптев приказал выдать подарочные вещи и писарю Матвею Прудникову записать в расход: сукна красного — 2 аршина, крашенины красной — 2 аршина, крашенины зеленой — 2 аршина, бисеру разного — 2 фунта, корольков — 100 штук, котлов медных —2; ганз железных — 4, кремней—6, шляп—1, китайского шару — 9 фунтов. [178]: Проанализировав результаты сухопутных описей, Харитон Лаптев сделал вывод, что первым условием успеха является продовольственное обеспечение. Следовало срочно заняться созданием в центральной и западной части Таймыра, то есть в местах, значительно отдаленных от главной Хатангской базы, запасов провианта и корма для собак — главного транспорта в зимнее время. Неоднократные обращения к сибирским властям с требованием устроить в тех местах склады с-провиантом оставались безрезультатными. Приходилось надеяться только на силы отряда и помощь промышленников и местных жителей. С этой целью в конце мая 1740 года Харитон Лаптев послал якута Никифора Фомина и посадского Крндратйя Кылтасова на устье реки Таймыры, а трех тавгийцёв; на озеро Таймыр, Им поручалось заготовлять «рыбу також и другой корм», для «предбудущих» в 1740 и 1741 годах сухопутных походов. Шли последние дни весны.

26 мая в журнале сделали запись: сияние солнца, мороз, великая метель. А уже 1 июня отметили: солнце, теплота великая и снег тает на. полях.

вернуться

177

Там же, ф. 216, оп. 1, д. 24, лл. 91 — 109 об., д. 51, лл. 295 об. — 298; д. 52, лл. 391–392 об., ф. 212, оп. 1740, д. 6, лл. 250–255

вернуться

178

Там же, ф. 913, оп. 1, д. 41, лл. 64 об., 68 об.

29
{"b":"234642","o":1}