ЛитМир - Электронная Библиотека

Лаптев также вкратце описал местность, по которой он проходил. Ознакомившись с озером Таймыр, он записал, что оно «собою велико» и на севере берега — высокие, а на юге — «ровные». Лед расходится в начале июля, в это время к озеру приходят много оленей, и «самоеды бьют их на плаву». [197] О тундре, расположенной возле Таймырского озера, Лаптев отметил: «К югу от озера вся тундра покрыта мхом, годным для корма оленям, чего ради в летнюю пору самоеды здесь кочуют великие орды». [198] Зовут этих «самоедов» тавги. Они кроме оленей никакого скота не имеют и в пищу их не употребляют «разве в крайний голод» [199], а питаются только рыбой. Ездят на оленях и платье носят из оленьих кож. «По сей тундре, — замечает автор, — а паче близь моря, находятся мамонтовые рога, большие и малые». [200] О реке Таймыре Харитон Лаптев заметил, что эта река вытекает из Таймырского озера и вначале идет меж высоких крутых гор, которые «одни из камня желтого и мягкого, другие из камня аспиду черного и лежат в горе слоями». [201] В таком состоянии тянутся берега на двадцать верст, а потом до самого устья идут берега пологие и низкие. Много мха на берегах, и здесь бывает «великое множество диких оленей». [202] Впадает река в широкий Таймырский залив (губу), где «летом лед не ломает». [203]

Не имея возможности сделать промеры глубины этого залива, Лаптев все же заметил интересное явление, которое давало возможность предположить, что Таймырский залив мелкий. «У сих берегов чаетельно быть великим в море отмелям, — записывал он, — понеже торосы изретки и во льду не видно прорубей нерпчьих, которые на глубоких местах великое множество продувают для отдыха-своего». [204]

Закончив ремонт дощаников и погрузив вещи, 21 августа «пошли из речки Дудино в путь свой» по Енисею.

В Туруханск прибыли 29 августа, в 6 часов пополудни, и вскоре, 17 сентября, приехала остальная часть отряда, вывезенная с озера Пясино. Полгода люди отряда были разбросаны по различным местам Таймыра, и вот опять они вместе. Туруханск в то время чаще называли Новой Мангазеей, в отличие от старинного города Мангазеи, уже не существовавшего.

Находясь в Туруханске, Лаптев пополнил свое «Описание» такими заметками: город расположен близ устья реки Туру-ханки в пятнадцати верстах от левого берега Енисея. Здесь одна церковь и семьдесят домов, в которых живут сибирские казаки и пришлые люди. Население довольствуется привозным хлебом и выращивает капусту, редиску, репу и свеклу, а «более ничего». [205]

В Туруханске завели новый журнал под названием: «Журнал, содержащий при городе Мангазейске». Как и прежде, ежедневно в него заносили все события жизни отряда и состояние погоды:

По-прежнему много было забот у квартирмейстера Толмачева по снабжению отряда снаряжением и провиантом. Боцманмат Медведев готовил транспорт для предстоящих дальних путешествий. Снаряжали новые партии для продолжения исследования Таймырского полуострова.

Оставалось произвести опись наиболее трудно доступного самого северного участка — от мыса Фаддея на востоке Таймырского полуострова до знака, который поставил Лаптев 13 мая 1741 года на западном берегу полуострова. Эту часть работы командир отряда поручил своему помощнику Семену Ивановичу Челюскину.

В то время, когда отряд X. Лаптева производил обследование Таймыра, отряд Дмитрия Лаптева упорно продвигался на восток, направляясь к Камчатке. Еще по пути из Петербурга в Сибирь, будучи в Иркутске, Д. Лаптев начал осуществлять свой план. В сентябре 1738 года он направил в Якутск предписание штурману М. Я- Щербинину изготовить бот к походу и срочно послать матроса Лошкина и геодезиста Киндякова для описи берега от устья Лены до Святого Носа и реки Индигирки. Бот «Иркутск» под командованием Д. Лаптева отправился из Якутска вниз по Лене 7 июня 1739 года. В море на третий день плавания бот попал в шторм, судно прижало к сплошному льду, «и если б ветер не переменился, то б мы спастись не могли» [206], сообщал позднее Д. Лаптев. Только спустя месяц подошли к мысу Буорхая. Здесь бот вошел во льды. Лавируя и отталкивая льдины шестами, удалось достичь реки Яны и продвинуться к устью реки Индигирки. Наступили морозы, и судно сковало льдом. Выгрузив с бота на берег все припасы, команда в первых числах октября 1739 года прибыла в поселение Русское Устье.

В ту же осень и весной 1740 года Д. Лаптев, Щербинин, Киндяков и Лошкин произвели опись Колымы, Яны, Индигирки, Хромы и большей части морского берега. Со 2 по 27 июня 1740 года вернувшаяся на «Иркутск» команда и 85 человек «здешнего края всяких народов» [207] пробили во льду канал длиной около 850 метров до открывшейся в это время полыньи. Как только «Иркутск» был заведен в полынью, поднялся ветер, взломал льды, и бот выжало на мель. Только 31 июля «Иркутск» смог пойти дальше на восток. В начале августа подошли к острову Крестовскому, который был назван островом Св. Антония; Не заходя в Колыму, Д. Лаптев прошел на восток, но у мыса Большой Баранов путь был прегражден льдом. Повернули обратно, и 23 августа «Иркутск» стал на зимовку у Нижне-Колынекого острога.

Летом 1741 года Д. Лаптев сделал последнюю попытку пройти морем к Камчатке. В этот год было весьма теплое и раннее лето, но это не способствовало успеху.

Несколько раз подходили моряки к конечному пункту прошлогодней экспедиции — Баранову Камню и каждый раз должны были отступать. Пробиться через густые многолетние льды не было никакой возможности. Начальник отряда созвал консилиум, который, констатировав, что «за вышеобъявленными препятствиями пройтить на Камчатку невозможно», решил возвратиться в реку Колыму «и впредь на оное море ботом не выходить» [208]. Морскую экспедицию теперь следовало считать законченной.

27 октября 1741 года после трехлетних неудачных попыток пройти морем к Камчатке Д. Лаптев, взяв сорок человек команды, покинул Нижне-Колымск и на 45 нартах собак отправился в Анадырский острог. Перед отъездом в Анадырск пришлось много поработать над картой исследованных мест. В начале сентября 1741 года ее повез в Петербург штурман Михаил Яковлевич Щербинин. Этот верный спутник Дмитрия Яковлевича Лаптева, выполнявший наиболее ответственные и трудные задания, уже давно болел — сказались годы северных странствий. Учитывая это, Д. Лаптев послал его с надеждой на скорейшее выздоровление, но Щербинин доехал только до Иркутска, где 1 июня 1742 года скончался.[209]

Во время пребывания в Анадырском остроге отряд Д. Лаптева произвел обширные географические съемки. Зимой 1742 года был описан берег моря от Анадырска до реки Пенжины. а за два летних месяца Д. Лаптев сделал опись реки Анадыри до ее устья. Этой работой завершилась деятельность отряда. 27 марта 1743 года Д. Лаптев направил в Адмиралтейств-коллегию донесение, в котором сообщал, что, идя по реке Анадырь, опись вел до Охотского моря и таким образом географическая съемка соединена с описью капитан-командора Беринга, сделаны исправные карты и только Чукотский мыс показан по опросным ведомостям. [210]

В конце ноября Д. Лаптев выехал в Нижне-Колымск, затем в Якутск, куда прибыл 5 марта 1743 года. В Якутске встретился с капитаном А. И. Чириковым, которого не видел более пяти лет. Друзьям было о чем поговорить, ведь их странствия по морям и далеким окраинам Сибири являлись яркими страницами их жизни.

вернуться

197

Там же, ф. 216, оп. 1, д. 52, л. 439 об

вернуться

198

Там же

вернуться

199

Там же, л. 440

вернуться

200

Там же

вернуться

201

Там же, л. 439 об

вернуться

202

Там же

вернуться

203

Там же, л. 435 об

вернуться

204

Там же, л. 436

вернуться

205

Там же, л. 441

вернуться

206

Там же, д. 14, л. 177

вернуться

207

Там же, д. 6, л. 285

вернуться

208

Там же, д. 51, л. 461

вернуться

209

Многие указывают, что он умер в Якутске. Это ошибка (см. ЦГАВМФ, ф. 216, оп. 1, д. 48, лл. 243–244).

вернуться

210

Там же, д. 42, лл. 7–7 об

34
{"b":"234642","o":1}