ЛитМир - Электронная Библиотека

Погода постоянно менялась, и в журнале часто появляются такие записи: «Тут остановился, понеже великая метель и туман, что и берега невидно и описание чинить неможно». [214]

В этих местах трудно было найти плавник. Каждому найденному бревну радовались и как особое событие отмечали в журнале: «нашли лесу малое число и тот старых годов, который с нуждою годен на дрова». «Здесь нашел одно бревно». [215]

День 6 мая для путешественников был особо удачным. Подъехав к мысу, от которого берег шел на северо-запад, они заметили медвежьи следы. Сев с одним солдатом на нарты, Челюскин погнал собак по следу. Проехав к морю восемнадцать верст, догнали четырех белых медведей. Удачным выстрелом уложили одного. Это пополнило запасы провианта.

В полдень показалось солнце, и Челюскин смог произвести астрономическое определение широты, оказавшейся по полуденной высоте солнца 77°27′.

Утром следующего дня погода была солнечная и только легкий юго-западный ветер поднимал поземку. В этот день несколько задержались, так как накануне сделали большой переход и собаки нуждались в более длительном отдыхе. Только в пятом часу вечера тронулись в путь. Было светло. Челюскин внимательным взглядом исследователя замечал все и заносил в журнал пройденное расстояние и «румбы» приметных мест, чтобы потом создать карту этого неизвестного района Таймыра.

Когда приблизилось время отдыха, стали торопить собак, но они плохо слушались погонщиков, заметно «приставали»: сказывался голодный паек.

На одной из каменистых отмелей нашли немного плавника и решили остановиться «для отдыха собак, понеже собаки стали весьма худы».[216] В этот день проехали всего десять верст.

К полуночи ветер усилился и перешел к западо-северо-западу. Вскоре разразилась снежная буря. Палатка из оленьих шкур была плохой защитой. Холод становился невыносимым, как ни укрывались путники.

Метель и сильный ветер продолжались и на другой день. Только 9 мая ветер поутих и прекратилась пурга, но шел снег и погода была пасмурная. Утром, дав собакам побольше корму, путешественники снялись с места, где они вынуждены были простоять целые сутки, и в «пять часов пополудни поехали в путь свой около морского берега» на север. [217]

Через пять верст достигли мыса, откуда берег заметно поворачивал на юг. То был самый северный участок Таймырского полуострова — невысокий каменистый кряж, довольно далеко протянувшийся в море. «Сей мыс каменный, приярый, высоты средней. Около оного льды гладкие и торосов нет. Здесь именован мною оный мыс Восточный Северный», [218] отметил Челюскин в путевом журнале. Самая крайняя северная точка побережья Азии была достигнута. В память об этом событии на берегу поставили знак, или, как говорит Челюскин, «маяк», представляющий собой врытое в землю бревно, которое нарочно для этой цели привезли с собой.

Пять месяцев добирались трое первопроходцев до этой крайней северной точки материка. И вот теперь они стояли здесь: справа от них шел восточный берег, слева — западный берег огромного Таймырского полуострова, а впереди расстилалась безбрежная ледяная пустыня океана.

Много сил положили они, чтобы увидеть этот край, поражавший взор своим унылым однообразием. Небо было закрыто серыми низкими тучами. Редко, редко в разрыве появлялось тусклое холодное солнце, стелющийся туман и частые порывы ветра острыми ледяными иглами хлестали по лицам.

Только один час провел Челюскин в этом районе. За это время солнце не показывалось и истинное положение мыса не было возможности определить. Он и в журнале это отметил, указывая, что, по его мнению, Северо-Восточный мыс окончился и земля лежит от запада к югу. [219]

В восьмом часу вечера Челюскин поехал по западному берегу полуострова, направляясь на юго-запад, к устью реки Таймыры.

В этот день были в пути восемнадцать часов и проехали 51 версту. Только в полдень следующего дня остановились на корге для отдыха собак и здесь нашли дров «малое число и то гнилые». А до этого места «леса нет ничего». [220]

Челюскин спешил. Продовольствие было на Исходе, а главное не хватало корма для собак. Собаки еле тянули нарты, приходилось часто давать им отдых. Путь по западному ' берегу был также не легкий. По-прежнему бедствовали с дровами, плавник попадался редко, а если и находился, то обычно гнилой, и разжечь костер из таких дров было мучением.

В то время, когда Челюскин шел на север, Харитон Лаптев производил опись центрального района Таймыра.

Партия Лаптева в составе пяти человек выехала из Туруханска на пяти нартах собак 8 февраля 1742 года. Прошла по Енисею до Дудинки, затем по тундре на восток до озера Пясино, рекою Пясиной до устья Дудыпты, вдоль Дудыпты, а с ее верховья, следуя по тундре, достигла южного берега озера Таймыр. Не дождавшись партии Челюскина, Харитон Лаптев послал ему навстречу по реке Таймыре солдата Константина Хорошева с грузом провианта, а позднее солдата Федора Лиханова, выбрав для них самых надежных собак.

В начале мая тем же путем Харитон Лаптев выехал обратно в Туруханск.

Опасаясь, что Челюскин из-за весенней распутицы может надолго задержаться где-то в районе озера Таймыр, Харитон Лаптев, возвращаясь, создал для его партии склад с продовольствием и кормом для собак на южном берегу озера.

27 мая партия Харитона Лаптева находилась уже на Дудинке. Переждав ледоход, в конце июня на малом дощанике, который привел из Туруханска матрос Кузьма Сутормин, отправились вверх по Енисею. Тревога о Челюскине не покидала Харитона Лаптева. На пути в Туруханск в одном из зимовий он распорядился послать на реку Пясину несколько упряжек оленей «для перевозу штурмана Челюскина с командою». Исполнять это указание поехал служилый Казаков с двумя местными жителями. А 11 июля, когда встретился большой дощаник штурмана Минина, Харитон Лаптев приказал отправить этот дощаник с провиантом в Ленское зимовье и ждать Челюскина. В Туруханск Харитон Лаптев прибыл 16 июля и начал готовить отряд к переезду в Енисейск.

А что же далее было с Челюскиным? Партия Челюскина 12 и 13 мая продвигалась в сплошной пурге, а через сутки встретила посланного Харитоном Лаптевым Хорошева и с ним одного якута. Привезенный ими корм восстановил силы отощавших собак; сделав небольшой переход по тундре, партия встретила солдата Лиханова, также посланного Харитоном Лаптевым, 16 мая приехали на устье реки Таймыры в зимовье якута Никифора Фомина, куда заранее был завезен провиант для Челюскина.

Отдохнув два дня в зимовье Фомина, 18 мая партия Челюскина выехала на собаках по долине реки Таймыры. Достигли озера Таймыр и, переехав его, нашли склад провианта, устроенный Харитоном Лаптевым специально для них.

25 мая 1742 года Челюскин записал в журнал. «В 6 часу поехал в путь свой через тундру к реке Дудыпте по описанным румбам лейтенанта Лаптева, а описывать тундру за поздним временем оставил, чтоб пути нашему не учинить медленности, понеже оная тундра лейтенантом Харитоном Лаптевым описана, ехал всю ночь». [221]

Чувствовалась весна. Снег быстро таял, и с каждым днем становилось все трудней передвигаться на нартах. Создавалась угроза надолго задержаться в этих безлюдных местах. «Теплота великая, — записано в журнале от 28 мая 1742 года, — снег гораздо растаял весь и воды по тундре как по озеру и на речках стало много, что ехать весьма стало худо, на горах снегу нет ничего, и на низких местах стало снегу мало».[222]

Как только добрались до верховья Дудыпты, пошли сильные дожди, и дальше продвигаться можно было только на оленях или ждать конца ледохода на реках и идти на лодках.

вернуться

214

Там же, л. 160 об

вернуться

215

Там же

вернуться

216

Там же, л. 161 об

вернуться

217

Там же

вернуться

218

Там же

вернуться

219

Там же

вернуться

220

Там же

вернуться

221

Там же, л. 164

вернуться

222

Там же, л. 164 об

36
{"b":"234642","o":1}