ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Так совпало, что Кен Клаубер как раз приехал на станцию первой помощи в Твин-Лейксе, двигаясь в сторону границы, когда Хуан и Мартимано проходили через это место на обратном пути. В пожарном депо все болтали о рекордном темпе Энн и ее все возраставшем отрыве, но когда Кен наблюдал за тем, как Хуан и Мартимано выходили из пожарного депо, его поразило кое-что еще: едва ступив на грунтовой склон, они разразились хохотом.

«Все ходят по этому холму, — думал Клаубер, пока Хуан и Мартимано поднимались по склону, жестикулируя, как дети, играющие в куче листьев. — Все. И уж точно не смеются над этим».

Глава 15

Я чувствовал, что все мое тело расслабилось и обмякло, как во время сеанса с функциональным музыкальным фоном.

Ричард Браутигэн. Ловля форели в Америке

— Полный восторг! — восхищался тренер Виджил, до сих пор не видевший ничего подобного. — Это было изумительно.

Ликование и решимость — эмоции, которые обычно не ладят между собой, однако тараумара сразу испытывали и то и другое, словно бег с риском смерти заставлял их ощущать еще больший прилив жизненных сил.

Виджил лихорадочно старался запомнить несколько важных моментов. Посмотреть, каким образом они загибают пальцы ног вниз, а не вверх, как делают гимнасты, когда выполняют вольные упражнения. А их спины! Они могли бы носить на голове ведра с водой, не расплескав при этом ни капли! Сколько лет я твердил своим ребяткам, чтобы они распрямились и бегали таким вот манером, руководствуясь внутренним чутьем. Но что действительно потрясло, так это улыбки.

Неясно было одно: что конкретно скрывалось за словом «это». Откровение, которого он так ждал, маячило прямо перед его глазами, но он не сумел полностью ухватить его суть. Ему удалось разглядеть лишь слабое свечение вокруг контуров, как если бы он углядел обложку редкой книги в освещаемой свечами старой библиотеке. Но чем бы «оно» ни оказалось, он точно знал, что все время искал именно это.

За предыдущие несколько лет Виджил пришел к убеждению, что следующий скачок в повышении выносливости человека обеспечит тот параметр, к серьезному изучению которого он боялся и подступиться, а именно — характер. Не тот «характер», о котором вечно трепались другие тренеры; Виджил говорил не о «мужестве», «сильном желании» или «силе боевого духа». Он имел в виду нечто совершенно противоположное. Виджил не ассоциировал характер с твердостью. По его мнению, это должно быть сострадание. Доброта. Любовь. Именно так: любовь.

Виджил знал: это звучит как бред ненормального хиппи, и, бесспорно, он был бы гораздо счастливее, держась за удобную, приземленную, поддающуюся количественному определению чепуху вроде максимального потребления кислорода. Но, потратив почти пятьдесят лет на исследование физиологии осуществления действия, Виджил пришел к неутешительному заключению, что на все простые вопросы ответы уже получены; теперь он узнавал все больше о все менее важном. Он мог бы точно сообщить об изначальном преимуществе, которое было у кенийских подростков перед американцами (29 тысяч метров «пробега» на тренировках). Он понял, почему эти русские спринтеры спрыгивают с лестниц (помимо укрепления боковых мышц, травма «приучает» нервы быстрее включаться в работу, что снижает вероятность получения травм на тренировке). Он разобрался в секретах диеты перуанских крестьян (большая высота над уровнем моря оказывает странное воздействие на метаболизм) и мог часами говорить о влиянии одной-единственной процентной точки на эффективность поглощения кислорода.

Он досконально разобрался в теле, так что теперь надо было переходить к мозгу. А именно: как вы заставляете кого бы то ни было действительно захотеть чем-то заняться? Как щелкнуть внутренним переключателем, который снова полностью превратит нас в Прирожденных Бегунов, которыми мы были когда-то? Не когда-то в истории, а в пределах продолжительности нашей собственной жизни. Помните? Сколько-то лет назад, когда вы были ребенком, вам требовался окрик, чтобы вас притормозить! В каждую игру вы играли на предельной скорости, носясь как сумасшедшие! С кем-то воевали, кого-то освобождали… Чтобы получить полное удовольствие от игры, надо было играть в рекордном темпе, но если делать это как в последний раз в жизни, то вас всегда будут ругать за то, что вы делаете это слишком быстро.

В этом и заключалась настоящая тайна тараумара: они никогда не забывали, что значит любить бегать. Они помнили, что бег был первым прекрасным умением человечества, нашим первоначальным актом вдохновенного творения. Задолго до того, как начали выцарапывать картины на стенах пещер или отбивать ритмы на пустотелых стволах деревьев, мы совершенствовались в искусстве объединения дыхания, разума и мышц в плавное поступательное перемещение себя по дикой природе. И когда наши предки наконец нанесли первые изображения на стены пещер, то каковы же были их сюжеты? Пологая болотистая местность, покрытая кустарником, молнии, пробивающие ее дно и середину, и бегущий человек.

Бег на длинные расстояния пользовался всеобщим уважением, поскольку без него невозможно было обойтись. Он являл собой способ, помогающий нам выживать, преуспевать и расселяться по планете. Вы бегаете, чтобы пообедать и чтобы вами не пообедал кто-то другой; вы бегаете, чтобы найти себе пару и произвести на нее впечатление, а потом убегаете с ней, чтобы начать новую, уже совместную, жизнь. Вам пришлось полюбить бегать, иначе, вероятнее всего, вы просто не выжили бы, чтобы иметь возможность любить что-нибудь еще. И подобно всему остальному, что мы любим — то есть все, что мы сентиментально называем своими страстями, желаниями, — бег действительно есть закодированная наследственная потребность. Мы явились в сет мир, чтобы бегать; более того, мы родились, потому что бегаем. Мы все — «бегущие люди», как это всегда было известно тараумара.

Но американский подход по сути своей аморальный. Слишком неестественный и хищнический, как считал Виджил, уж слишком нацелен на приобретение, причем здесь и сейчас, всяческих материальных благ — таких, к примеру, как медали, сделки с Nike и соблазнительные попки. Это не было искусством, то был голый бизнес, сугубо практичная тактика. Неудивительно, что так много народу ненавидело бег. И если вы считали, что бег — это лишь средство для достижения цели, своего рода инвестиции, чтобы стать быстрее, стройнее и богаче, тогда почему вы «залипаете» на нем, даже если не получали достаточной компенсации за вложения?

Но так было не всегда — и когда бывало не так, мы становились великолепными. В 1970-е американские марафонцы во многом походили на тараумара. Они были племенем обособленных изгнанников, которые бегали из любви к бегу и полагались на природный инстинкт и примитивное снаряжение. Срежьте верх у кроссовок 1970-х, и вы получите сандалии: старые «адидасы» и «оницука тайгерсы» являли собой плоскую подошву со шнурками, не имевшую ни регуляции движения, ни стельки-супинатора, ни подпяточника. Не обремененные лишними знаниями семидесятники не слишком заботились о пронации[27] и супинации[28]. К тому времени еще не изобрели этот затейливый жаргон.

Их тренировки были такими же примитивными, как и их тапочки. Они бегали чересчур много. «Мы устраивали забеги два, а иногда и три раза в день, — вспоминал, бывало, Фрэнк Шортер. — Все, чем мы занимались, — это был бег: бегали, ели и спалю. Они бегали чересчур усердно.

«Способ действия заключался в том, чтобы дать группе соревнующихся каждый день догонять друг друга, превратив эти догонялки в нечто вроде дорожного экстаза», как определил их занятие один обозреватель. И они были уж слишком дружелюбны по отношению к так называемым соперникам: «Нам нравилось бегать вместе, — рассказывал Билл Роджерс, главарь племени семидесятников и четырехкратный чемпион Бостонского марафона. — Нам не было скучно — наоборот, мы в этом находили настоящий кайф».

вернуться

27

Выворачивание стопы внутрь.

вернуться

28

Выворачивание стопы наружу.

25
{"b":"239423","o":1}