ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Воды, — попросила она. — Очищенная? Кто-то сунул ей в руку теплую кока-колу.

— Это даже лучше, — сказала она и устало улыбнулась. Дженн еще пила маленькими глотками газировку, как вдруг раздался громкий крик. Себастьяно и Эрболисто вбегали в деревню. Дженн потеряла их из виду, когда толпа окружила их, поздравляя и предлагая пиноли. Потом Эрболисто стоял над ней, протягивая руку, а другой указывал на тропу. Она идет? Дженн покачала головой: «Пока нет». Эрболисто пустился бежать, потом остановился и пошел обратно. Он снова протянул ей руку. Дженн улыбнулась и подала знак:

«Ну иди же!» Эрболисто помахал рукой на прощание.

Вскоре после того как он скрылся на сбегающей вниз тропе, крики возобновились. Кто-то передал Дженн по цепочке: Волк на подходе.

Балбес! Дженн припасла для него изрядный глоток кока-колы и заставила себя подняться, пока он допивал тепловатую жидкость. За все время, когда они задавали друг другу темп и совершали пробежки на закате на пляже Виргиния-Бич, они, по сути, никогда не прекращали бок о бок состязаться в скорости.

— Готова? — спросил Билли.

— Твое дело труба, приятель.

Они вместе помчались вниз по длинному склону холма и загрохотали по раскачивающемуся мосту. Они вбегали в Юрик, вопя и гикая, с помпой восстанавливая свою репутацию; несмотря на окровавленные ноги Дженн и подход Билли к предстартовой подготовке как у нарколептика[64], они обогнали всех, кроме четырех тараумара и Эрика и Луиса, двух в высшей степени опытных супермарафонцев.

Мануэль Луна выбыл из состязания на середине дистанции. Хотя он и старался изо всех сил пройти ее всю ради Кабальо, боль, причиняемая ему смертью сына, превратила его участием марафоне в непосильную задачу. Но несмотря на то что не мог вложить душу в состязание в беге, он полностью посвятил себя одному из участников этого состязания. Мануэль метался вверх и вниз по дороге, наблюдая за Босым Тедом. Вскоре к нему присоединился Арнульфо… и Скотт… и Дженн с Билли. Начало твориться нечто странное: по мере того как бегуны сбавляли скорость, приветственные крики становились все громче. Каждый раз, когда какой-нибудь бегун из последних сил пересекал финишную черту — Луна и Порфилио, Эрик и Босой Тед, — они тотчас же разворачивались на 180 градусов и начинали подзывать к финишу тех бегунов, которые еще находились далеко.

С высоты холма я разглядел мерцание красных и зеленых огней, развешанных над дорогой, ведущей в Юрик. Солнце уже зашло, предоставив мне бежать сквозь серебристо-серые сумерки, сгустившиеся в глубине каньонов, когда призрачный лунный свет обволакивает все вокруг и не спешит растаять, пока у вас не появится ощущение, что все, кроме вас, застыло во времени и пространстве. А потом из молочно-белых теней появляется одинокий странник Высоких Гор.

— Не возражаешь против моего общества? — спросил Кабальо.

— Буду только рад.

Перебрасываясь словами, мы пошли по подвесному мосту. В прохладном воздухе над рекой я чувствовал себя странно невесомым. Когда мы достигли последнего участка дистанции на входе в город, музыканты дунули в трубы. Нога в ногу, бок о бок мы с Кабальо вбежали в Юрик.

Не знаю доподлинно, пересек ли я финишную черту: все, что увидел, — это туго заплетенные косички Дженн, когда она пулей вылетела из толпы, саданув меня с такой силой, что я не устоял на ногах. К счастью, Эрик успел подхватить меня прежде, чем я коснулся земли, и вылил мне за шиворот полную бутылку ледяной воды, а Скотт и Арнульфо уже с налившимися кровью глазами сунули мне в руки по бутылке пива.

— Вы были бесподобны, — сказал Скотт.

— Ага, — ответил я, — бесподобен, как черепаха.

Я потратил на свой пробег больше двенадцати часов, а это означало, что Скотт и Арнульфо вполне могут пробежать дистанцию еще раз и снова меня обогнать.

— Я дело говорю, — уверенно заявил Скотт. — У меня есть опыт по этой части, и немалый. Такой бег гораздо больше выматывает кишки, чем быстрый ход.

Я с трудом поплелся к Кабальо, который, развалившись, сидел под деревом, пока вокруг бушевала вечеринка. Почти тут же он поднялся на ноги и разразился яркой речью на своем корявом испанском. Он начал с Боба Фрэнсиса, который вернулся в город как раз вовремя, чтобы наградить Скотта почетным поясом тараумара и подарить

Арнульфо свой карманный нож. Кабальо, который был бы не прочь вручить достойным еще и денежные призы, буквально задохнулся от волнения, увидев, как наши «тусовщики», вряд ли имевшие чем заплатить за автобус обратно в Эль-Пасо, без разговоров достали все, что у них было из наличности, и с радостью отдали деньги тараумарским бегунам, пришедшим к финишу после них. А потом Кабальо чуть не свалился от смеха, глядя, как Эрболисто и Луис начали исполнять некий танец.

Но все это произойдет несколько позже, а сейчас Кабальо наедине с собой сидел под деревом, потягивая пиво, и улыбался, наяву наблюдая исполнение своей самой заветной мечты. 

Глава 32

Его голова очень долго была занята неразрешимыми проблемами современного общества, и он с присущим ему добросердечием и неисчерпаемой энергией все еще продолжает сражаться. Его усилия не пропали даром, но он, вероятно, не доживет до того времени, когда они принесут плоды.

Тео Ван Гог, 1889 г.

— Ты должен это услышать! — воскликнул Босой Тед, схватив меня за руку.

О черт, он сцапал меня в тот самый момент, когда я пытался незаметно улизнуть от буйного веселья уличной вечеринки, доковылять до гостиницы и свалиться там в изнеможении. После соревнования я уже выслушал всеобъемлющий комментарий Теда, включая его наблюдения относительно того, что человеческая моча не только богата питательными веществами, но и является эффективным отбеливателем зубов, и не представлял себе, что он может еще сообщить мне по значимости нечто более ценное, чем для меня будет крепкий сон в мягкой постели. Но на этот раз рассказывал истории не Тед, а Кабальо.

Босой Тед затащил меня в садик мамы Титы, где Кабальо приковал к себе внимание Скотта, Билли и кое-кого еще.

— Вам когда-нибудь случалось просыпаться в кабинете неотложной помощи, — говорил Кабальо, — и задаваться вопросом, а хочется ли вам вообще просыпаться?

Этими словами он предварил рассказ, который я жаждал услышать вот уже почти два года. Я сразу понял, почему он выбрал именно этот момент. На рассвете всем нам предстоит разбежаться в разные стороны и отправиться по домам. Кабальо не хотел, чтобы мы забыли то, в чем участвовали, поэтому впервые решил открыться и рассказать о себе.

Его звали Майкл Рэндл Хикман, он был сыном орудийного сержанта морской пехоты США; из-за переводов отца по службе семья часто переезжала туда-сюда по Западному побережью. Поскольку ему, худющему одиночке, приходилось постоянно защищаться в новых школах, юный Майк при каждом переезде считал первоочередной задачей отыскать ближайшее отделение спортивной лиги полиции и записаться на уроки бокса.

Мускулистые «крошки» самодовольно ухмылялись и схлопывали перчатки, наблюдая, как этот придурок с длинными, как у хиппи, шелковистыми волосами пилит на ринг, но их ухмылки сползали с лиц, как только длинная левая рука начинала молотить их короткими прямыми ударами по глазам. Майк Хикман был впечатлительным ребенком; он терпеть не мог причинять людям боль, но это не помешало ему совершенствоваться в этом.

— Больше всего мне нравились крупные, мускулистые ребята, потому что они не оставляли меня в покое, — вспоминал он. — Но в первый раз, когда послал одного парня в нокаут, я расплакался и после этого очень долго никого не нокаутировал.

Окончив среднюю школу, Майк уехал в штат Гумбольдта (Невада) изучать восточные религии и историю американских индейцев. Чтобы платить за обучение, он начал вести бои в мужских компаниях в задних комнатах, представляясь Ковбоем. Он бесстрашно заходил в гимнастические залы, где редко видели белое лицо, а еще реже лицо белого вегетарианца, разглагольствовавшего о вселенской гармонии и соке пырея, поэтому Ковбою вскоре достались все бои, какие только он мог провести. Мелкие мексиканские импресарио находили удовольствие в том, чтобы отвести его в сторонку и нашептать на ушко условия поединков.

вернуться

64

Заболевание, характеризующееся кратковременными приступами сонливости и утратой мышечного тонуса.

80
{"b":"239423","o":1}