ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Sapiens. Краткая история человечества
Ладья
Проклятие на удачу
Эшли Грэм. Новая модель. Автобиография самой известной модели plus size
Пятьдесят оттенков серого
Щегол
Возраст красоты. Секреты трех поколений французских бьюти-редакторов
12 правил жизни. Противоядие от хаоса
Трещина в мироздании

– На два взвода делись! Фитили зажечь! Первый взвод, малый пристрелочный готовь! Второй взвод, осколочный зарядить, готовьсь!

Вторые номера стрелков, так называемые заряжающие, по большей части сопливые мальчишки, вложили в медные трубы стрелков малые ракеты с осветительной начинкой. На эти точки в дальнейшем будут ориентироваться минометчики второго взвода, пуская осколочные и зажигательные мины. Притаившись вместе с отрядом в перелеске, я уже наметил основные цели. Главное в пылу битвы не подпалить стены города, а так с божьей помощью совладаем!

– Ну что ж! Стрелки! Вот и настал час вашего боевого крещения! – просипел я сорванным голосом. – Покажите, чему научились! Схватите удачу за хвост! По коннице целься! – продолжил я почти без паузы. – Первый взвод – огонь!

По полю уже стекались в нашу сторону пока еще разрозненные группы всадников, когда ударил первый залп, яркими вспышками обозначив более точный прицел для второго. С трудом сдерживая взбесившихся коней, люди недоуменно вертели головами, пытаясь осознать происходящее, и тут их накрыл второй залп уже осколочных ракет. Все смешалось, закричали раненые, уцелевшие лошади, обезумев, понеслись во все стороны. По флангам отстрелялись и минометчики Наума. Судя по доносившимся истошным воплям, с таким же эффектом. Ворота крепости распахнулись, оттуда вылетела, сверкая сталью, княжеская дружина, завершившая разгром стремительно и проворно.

Дела, дела, срочные, безотлагательные, важные. Я с головой ушел в проблемы, которые сам себе создал. Увлекся тем, от чего в любой момент мог легко отказаться и выбрать другой путь, но сворачивать с уже выбранного было не в моем характере.

Солнце давно поднялось над горизонтом и просвечивало яркими лучами сквозь млечное марево холодного тумана, причудливо искажая краски и силуэты. Люди разошлись по своим делам, занялись обычной работой, к которой уже успели привыкнуть, но меня что-то тревожило, что-то беспокоило в просветлевшем дне.

В первый момент показалось, что кольнуло в сердце, немного закружилось голова, в глазах зарябило. Я неторопливо огляделся по сторонам, ища возможность присесть или прислониться, как тут же все прошло, словно и не было легкого недомогания. Сознание ясное, состояние бодрое, но на слух давит нечто вроде эха далеких ударов молота. Гулкие, размеренные уханья вровень с пульсом. Прислушиваясь к собственным ощущениям, я наконец понял, что слышу стук своего собственного сердца. Толкнув онемевшей рукой ворота мастерской, я вышел во двор, с удивлением разглядывая косые лучи света, призрачными колоннами стоящие в серой мгле тумана, невесть откуда накатившего в декабрьскую оттепель.

Он стоял шагах в двадцати от меня – высокий, широкоплечий. Черты лица частично скрывала растрепанная густая борода. Длинные волосы, подвязанные свернутым платком, скрывались под широким кожаным капюшоном, через плечо был перекинут сверток: рабочий фартук, перевязанный поясной лямкой, в складках которого отчетливо виднелась рукоять молотка. В правой руке – массивный посох из наспех обтесанной ветки березы, на поясе – солдатский ремень с латунной пряжкой, украшенной пятиконечной звездой.

Мое собственное отражение, мой призрак прислонил корявую клюку к бедру и достал из складки под накидкой цилиндрическую подставку с вилочкой, изящно изогнутой кверху в виде лиры. Этот таинственный предмет легонько вибрировал в руках моего призрака, издавая непонятный звук. И вроде вокруг казалось тихо, но чувствовалась какая-то низкая волна, вибрация, пронизывающая до костей.

За спиной призрака были ворота мастерской, той самой, из которой я вышел; чуть поодаль, словно проекция на белом экране тумана – покосившиеся деревенские домишки, берег реки, зеленые деревья. Призрак, удерживая в руках таинственный камертон, вглядывался в него с некоторым раздражением и тоской. Я легко узнал это выражение на лице – у меня самого оно становилось точно таким же, когда проклятая железяка попадала в руки. Но было в его взгляде что-то безнадежное, потерянное. Я смотрел и не понимал, что происходит. Мне ужасно хотелось окликнуть его, позвать, но я мучительно ощущал, что словно чужое тело с трудом поддается моим усилиям, как у муравья, попавшего в капельку меда. Я мог двигаться, но движения были вялыми, медленными. Воздух, сгустившись, будто канцелярский клей, вползал в горло шершавым холодным комком. Еще мгновение затухает финальная нота, и вот… порыв ветра сдувает наползший туман вместе с видением, представшим передо мной.

Какое странное свидание. Нелепая галлюцинация. Что могло произойти такого значительного или важного, если этот призрак явился мне из мглы? Схожу ли я с ума? Не сдюжил испытаний, свалившихся на мою голову, или, быть может, таинственный прибор заработал?! Включился и теперь готов забросить меня обратно в будущее, в то самое время, откуда я прибыл. Я не мог понять, что все это значило. Сколько бы я ни старался воздействовать на «адский камертон», он совершенно не реагировал на любые манипуляции. Он не работал, не желал возвращать меня обратно. Ведь того места, из которого я прибыл сюда, уже не существует и, что самое поразительное, возможно, не будет никогда существовать вовсе. Ведь одним только своим присутствием здесь я уже изменил ход истории. Уже внес значительные поправки в то, что должно было произойти. А сколько еще последует этих перемен! Даже когда не станет меня, через сто лет, через двести, смещенный мной вектор событий, словно взорванная железная дорога, снесет под откос все, что было известно мне.

Будущее – белый лист. Мои воспоминания о будущем – не больше чем фантазия. Его никогда не существовало, никогда не было и не будет. Теперь все изменится, станет по-другому. Как трудно понять и принять такие мысли! Ведь я существую, я помню, я знаю, как будет. Будущее этого мира скрылось в тумане, тумане времени, сквозь который отныне я буду брести вслепую, не ведая конца пути.

Змеиная гора

Пролог

Коптильня, возле которой возился, шумно сопя, обдирая на щепу бугристое, корявое полено, угрюмый дед – местный староста, завлекающим ароматом притянула двух скоморохов в сопровождении стайки любопытных молодок и босой детворы, не отстающей от бродяг-балагуров с самого их появления у ворот селища. Явились скоморохи средь белого дня, незваными, весь народ в поле, вот и некому было их во дворы пригласить. Прошли они понуро от капища вдоль пристани да скоро оживились, почуяв пряный дух коптильни.

Скомороший пес в потертом сизом колпаке, привязанном на шее, то и дело вставал на задние лапы и начинал крутиться на месте, хотя ему и не приказывали этого делать. Такое независимое поведение пса вызывало смех и привлекало зевак. Пес был рад всеобщему вниманию к своей блохастой персоне и вертелся на месте, пританцовывая и высовывая от усердия язык.

Задорно стукнув поочередно по каждому колену звонким бубном, скоморох с растопыренной бородой взбодрился, зыркнул на пса, хитро прищурив взгляд, да так, что тот завертелся еще быстрее, при этом жалостно подвывая. Бородач встал на четвереньки и, закинув бубен себе на голову, пополз к ошалевшему от происходящего деду, приговаривая:

– Что ни диво, то криво. Пес по-человечьи хаживал, за барыней ухаживал, нать и нам, видать, хвостом повилять, жирной косточки поспрашать.

– А вот хворостиной по бокам… – угрюмо пообещал суровый дед, наморщив лоб да покосившись на толстые жерди, лежащие у плетеной стены коптильни.

– Сидит дед, в тулуп одет, шапка набекрень, все орет, щепу дерет, меда не пьет, а идут скоморохи, идут не зевают, мед попивают, народ забавляют.

– Кыш! Убогие! – рявкнул дед, безуспешно пытаясь сохранить сердитое лицо, но уголки рта непроизвольно подернулись вверх. Зажав улыбку, дед сосредоточенно схватился за топор и стал еще усердней тесать полено, косясь одним глазом в сторону импровизированного выступления.

– Дайте скомороху пива, чтоб поведал дива! – вступил в действие второй бродяга звонким голосом, беря из рук товарища бубен, как эстафетную палочку. – По дороге гуляли, на свадьбе побывали. Злыд Коварь всех окрест побивал, боярину Дмитрию, слышь, показал шиш! Брагу злую, бочками с березовыми почками, отдал Коварь что вено, за боярово колено!

62
{"b":"240848","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тайная история
Восхождение на гору Невероятности
Сосед
Хулиномика 3.0: хулиганская экономика. Еще толще. Еще длиннее
Шведские правила здоровья
Невозможная Корея: K-POP и экономическое чудо, дорамы и культура на экспорт, феминизм по-азиатски и гендерные роли Дальнего Востока
Монашка к завтраку
Невеста для Босса
Большая книга «ленивой мамы»