ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Две невесты дракона
Невозможный мужчина
Отбор по приказу
Норма
Еда и мозг. Что углеводы делают со здоровьем, мышлением и памятью
Я блогер
Птичий рынок
Ночь драконов
Дневники
A
A

   — При всём моём уважении к Евксинефту я хотел бы спросить у него, каково было бы его мнение, если бы на родосцах действительно не было вины в потоплении финикийского судна, — наконец промолвил Леонид, остановившись перед креслом, на котором восседал эфор-эпоним. — Могли бы тогда родосцы рассчитывать на нашу помощь в деле защиты своей попранной персами свободы?

Царь умолк, с ожиданием глядя на Евксинефта. С таким же ожиданием взирали на эфора-эпонима старейшины, сидевшие на длинных скамьях вдоль стен, и четверо других эфоров, восседавших сбоку от Евксинефта в креслах с подлокотниками из слоновой кости.

   — Даже в таком случае моё мнение осталось бы прежним, — твёрдо произнёс Евксинефт. — Дело не в вине родосцев, а в могуществе персидского царя.

Среди старейшин прокатился гул недовольства.

Леонид поднял руку, призывая к тишине.

   — Стало быть, дело вовсе не в виновности родосцев. Налицо самый обычный страх главы нашего государства перед персами, — вновь заговорил Леонид, обращаясь к старейшинам. — Тут говорили и про прозорливость, которой когда-то не хватило родосцам. В связи с этим я хочу заметить, а не повторим ли мы ошибку родосцев, отказав им в помощи сейчас, когда персидский царь ещё не добрался до Карпафоса и Крита? Почему наши союзники на Крите удостоились нашей помощи в войне против Кидонии, а Родосу многие из вас помогать не хотят, невзирая на племенное родство с ними. Разве это справедливо? Разве это достойно нашей воинской славы?

Среди старейшин послышался шум, одобряющий сказанное Леонидом.

   — Война с Кидонией и персидским царём — не одно и то же! — раздражённо воскликнул Евксинефт.

Леонид резко обернулся к эфору-эпониму:

   — С каких пор, уважаемый Евксинефт, спартанцы стали страшиться врага, ещё не вступив в войну с ним! Неужели мы хотим показать нашим союзникам и всей Элладе, что всегда готовы противостоять заведомо слабейшему противнику, но не смеем бряцать оружием, если дело касается персидского царя?

   — Война с персами, Леонид, чревата самыми непредсказуемыми последствиями, — сказал кто-то из эфоров. — Наше войско может оказаться отрезанным на Родосе.

   — А сильного флота, как у персов, у нас нет, — вставил Евксинефт.

   — Корабли нам могут дать наши союзники, коринфяне и критяне, — ответил Леонид.

   — Ты слышал, что царь Леотихид не обещает нам победу в этой войне? — не без ехидства заметил один из старейшин.

   — Поэтому с войском нужно послать меня, а не Леотихида, — обернулся на голос Леонид. — Предлагаю немедленно провести голосование.

Данной ему властью Евксинефт поспешил закрыть заседание герусии, объявив, что сначала надлежит спросить оракул Аполлона в Дельфах, как повелось исстари. По сути дела, это была единственная возможность для эфора-эпонима и его сторонников потянуть время и не позволить старейшинам перенести решение этого вопроса в народное собрание.

В тот же день слух о спорах в герусии распространился по всему городу.

Леонид не очень удивился, когда увидел на пороге своего дома родосских послов. Царь пригласил их пройти в дом и быть его гостями в этот вечер. Послы, пройдя в мегарон, демонстративно уселись возле очага, тем самым показывая, что пришли как просители и полностью полагаются на милость хозяина дома.

Когда Леонид приблизился к послам, желая позвать их в комнату для гостей, те вдруг вынули из дорожной сумы два белых булыжника и положили к его ногам.

   — Что то означает? — удивился Леонид.

   — Это означает, царь, что не только жители Родоса, но даже камни на острове взывают о помощи, — ответил один из послов.

   — Вся наша надежда на тебя, царь, — добавил другой посол. — Нам известно, что ты настроен воинственно против персов в отличие от эфоров.

   — Вот и расскажите мне про персидское войско, чем оно сильно. — Леонид жестом пригласил послов следовать за собой. — Мне довелось видеть лишь мёртвых персидских воинов. Это было шесть лет тому назад под Марафоном.

Послы последовали за Леонидом, оставив свои камни у очага.

При упоминании Марафона лица послов оживились: да, они слышали об этой победе афинян! Если афинянам, не самым сильным воинам в Элладе, удалось наголову разбить большое персидское войско, то спартанцы без особого труда одолеют и гораздо большие полчища варваров. Так рассуждали послы.

Леонид привёл послов в экус, где стены были расписаны фигурами греческих воинов, шествующих густыми шеренгами в тяжёлом вооружении с большими круглыми щитами и длинными копьями.

Усевшись, послы принялись наперебой рассказывать Леониду всё, что знали о вооружении персов, об их коннице и пехоте, о том, как персы сражаются, штурмуют города и располагаются станом в открытом поле. Многому из сказанного послы были сами свидетелями, многое узнали от очевидцев, принуждённых воевать на стороне персов, либо от тех, кто сражался с ними во время Ионийского восстания.

Выпив вина, послы стали ещё более разговорчивыми. Они предлагали Леониду не просто избавить Родос и Кос от засилья варваров, но привести спартанцев в Азию, пройти все финикийское побережье, захватив там крупные города. И идти дальше — на Дамаск и Вавилон!

Леонид хоть и держал в руках чашу с вином, однако пригубил из неё всего раза два. Он внимательно слушал. И хотя лицо царя было невозмутимо, горящие воинственным блеском глаза выдавали его потаённые мысли.

   — Я не властен объявлять войну, ибо по закону царь в Лакедемоне скорее полководец, нежели правитель, — сказал Леонид послам перед тем, как расстаться с ними. — Но я сделаю всё, чтобы убедить эфоров послать спартанское войско на Родос.

* * *

Подтверждением того, что эфоры не собираются помогать родосцам изгнать персов с их острова, стали не только долгие сборы священного посольства в Дельфы, но и то, что по пути туда спартанские феоры[88] на несколько дней задержались в Немее, чтобы посмотреть на состязания атлетов и ристания колесниц. Спартанцы, приехавшие в Немею вместе со своими атлетами, были удивлены и возмущены поведением своих феоров. На недовольные замечания глава священного посольства ответил, что в зимнюю пору спартанское войско добраться до Родоса всё равно не сможет из-за бушующих на море штормов, поэтому и торопиться в Дельфы нет особой надобности.

Всем было понятно, что феоры позволяют себе такие вольности с ведома эфоров, точнее, по тайному повелению эфора-эпонима. Ведь главой священного посольства был двоюродный брат Евксинефта.

Присутствие среди зрителей Симонида приводило Леарха в сильнейшее волнение, ибо он знал от Горго об её просьбе к поэту. Из-за волнения на предварительном забеге Леарх с трудом пришёл третьим. Педономы лишь сокрушённо качали головами, не понимая, что происходит.

Перед главным забегом к Леарху неожиданно пришёл Симонид и сообщил, что уже сочинил первые строки эпиникии в его честь.

   — Если ты достоин Горго, то победишь. Я думаю, что ты её достоин, — сказал Леарху Симонид, так чтобы этого никто не слышал.

Услышанное преисполнило Леарха такой решимости стать первым, словно от этого зависела жизнь Горго. В глубине души он опасался, что царица отвернётся от него, если он сейчас проиграет.

Выйдя на беговую дорожку, Леарх не чувствовал пронизывающего ветра, не слышал гула трибун. Его внимание было сосредоточено только на соперниках и на распорядителях забега, облачённых в красные хитоны, с палками в руках. Этими палками били бегунов, которые слишком рано срывались с места.

Сигнал, поданный громким голосом, сделал Леарха подобным стреле, сорвавшейся с тугой тетивы. Он не замешкался ни на секунду, и это позволило ему сразу вырваться вперёд. Из шестерых бегунов только Леарх и коринфянин Сокл сразу стали лидерами. Уже пробежав половину дистанции, Леарх собрал все свои силы, чтобы хоть немного оторваться от быстроногого коринфянина. Длинноногий Сокл прилагал не меньшие усилия. Перед красной чертой, отмечающей конец дистанции, Леарху показалось, что сердце у него вот-вот разорвётся от сильнейшего напряжения. Он проскочил красную черту, как ему показалось, нога в ногу с коринфянином.

вернуться

88

Феоры — священные послы, посылаемые за оракулом в любое из общегреческих святилищ.

23
{"b":"242710","o":1}