ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Эфоры опять признали правоту Горго и подтвердили своё намерение сослать пленников в каменоломни.

Когда Горго отправилась домой, то из толпы периэков неожиданно выскочила одетая женщина и преградила ей дорогу. Она выкрикнула, что аргосцы убили её мужа и брата и что она осталась с тремя малыми детьми на руках.

«Месть — это не преступление, но освящённый богами обычай, — кричала незнакомка. — По какому праву ты, женщина, оспариваешь решение старейшин, наделённых высшей властью!»

«По праву царицы Спарты», — ответила Горго.

«Нигде кроме Лакедемона женщины не помыкают мужами, настаивая на своём», — бросила упрёк незнакомка.

Тогда Горго произнесла слова, которые услышали многие в толпе, эти слова очень скоро стали неким девизом для лакедемонянок.

Многие старейшины по прошествии некоторого времени согласились с тем, что Горго справедливо не позволила им казнить пленников. И только Евриклид и Дионисодор упрямо продолжали твердить, что она сует нос не в своё дело. На самом деле свершилось неслыханное: молодая царица открыто бросила вызов совету старейшин и победила!

   — Горго наверняка таким образом мстит старейшинам за своего отца. Многие сограждане не понимают этого, восхищаясь умом и благородством жены Леонида, — разглагольствовал Дионисодор в кругу близких друзей.

* * *

Спартанские послы вернулись из Коринфа в начале осени. И сразу пошли разговоры о том, что афиняне и спартанцы заключили союз, дабы противостоять нашествию варваров. К этому союзу немедленно присоединились корифяне и мегаряне, союзники Лакедемона, а также платейцы, союзники Афин. Во главе Эллинского союза был поставлен совет из представителей всех вступивших в него государств — синедрион. Председательствовали в синедрионе афиняне и спартанцы.

На первом же заседании синедриона коринфяне предложили прекратить все войны между греческими государствами, чтобы взаимная вражда не расколола созданный союз. Прежде всего это касалось афинян и эгинцев, между которыми вот уже много лет тянулась, то вспыхивая, то затухая, непримиримая война на море. С тех пор как афиняне построили собственный мощный флот, они стали теснить эгинцев на всех торговых рынках. Эгинцы давно проиграли бы эту войну, если бы не раздоры в среде самих афинян и не помощь эгинцам со стороны критян и аргосцев.

От усиления морской мощи Афин страдали и коринфяне, которые тоже оказывали поддержку Эгине. Однако власти Коринфа сделали мудрый шаг во благо общему делу, предложив афинянам и эгинцам заключить мир. Афиняне первыми откликнулись на этот призыв, попросив коринфян и спартанцев стать посредниками при улаживании споров между ними и эгинцами. В Спарте поначалу приветствовали затею коринфян, поскольку вступление Эгины в Эллинский союз значительно усиливало объединённый греческий флот. Но когда те же коринфяне стали настаивать, чтобы Спарта заключили мир с Аргосом, то среди спартанских старейшин вспыхнули споры. Большинство старейшин не желали видеть Аргос в Эллинском союзе, эфоры же напрочь отказывались даже обсуждать это. Более того, в Лакедемоне начались демонстративные приготовления к войне с Аргосом. Спартанцы заявляли, что им удастся ещё до нашествия персов на Элладу разрушить Аргос.

Если афиняне и коринфяне уговаривали Спарту не начинать войну с Аргосом, то Эгина и Мегары открыто объявили, что в случае начала этой войны они встанут на сторону аргосцев.

Только-только созданный Эллинский союз грозил развалиться.

Очередные выборы эфоров помешали спартанцам начать войну. Вновь избранная коллегия к негодованию сторонников войны с аргосцами объявила о готовности заключить мир. Немало людей в Коринфе, Афинах, Мегарах и Эгине вздохнули с облегчением, узнав о таком решении спартанских эфоров. Дабы высказать свои добрые намерения и желание замириться со своим извечным врагом, лакедемоняне отпустили без выкупа всех аргосских пленных и убедили сделать то же самое микенян.

Посредниками в этом деле выступили коринфяне и эгинцы.

Несмотря на уговоры эгинцев и предпринятые шаги лакедемонян, в Аргосе не торопились заключать мир со Спартой и вступать в Эллинский союз. Аргосцы желали, чтобы спартанцы вернули им также Кинурию. И ещё они хотели председательствовать в Эллинском союзе наравне с афинянами и спартанцами.

После таких заявлений лакедемоняне прекратили всякие переговоры. Вопрос о мире повис в воздухе. Афиняне попросили спартанцев не вступать первыми в войну с Аргосом, дабы сохранить в целости Эллинский союз. Если же аргосцы опять вторгнутся в Лаконику, тогда афиняне придут на помощь лакедемонянам по первому их зову. В Спарте ответили согласием на это предложение.

ЭЛЛА

Едва взглянув на брата, Дафна сразу поняла: что-то случилось. Был вечер. В это время суток Леарх должен был находиться в доме сисситий, где повара уже приступили к раздаче первой смены блюд.

Дафна сразу сказала об этом Леарху, едва тот появился на пороге её дома.

   — Гляди, влетит тебе за опоздание на общественную трапезу, ну, выкладывай, что стряслось. Только быстро.

Она привела брата в мужской мегарон и усадила на стул. Старый раб, возившийся с дровами возле очага, повинуясь властному жесту Дафны, тотчас покинул обширное помещение, разделённое дубовыми колоннами на три части. Несколько масляных светильников на бронзовых подставках с трудом рассеивали царивший в мегароне полумрак.

   — Горго больше не хочет встречаться со мной, — промолвил Леарх голосом, полным отчаяния. — Она сама сказала мне об этом только что.

   — Вы с ней поссорились, что ли? — спросила Дафна.

   — Нет. — Леарх мотнул головой. — Всё было хорошо до сегодняшнего дня. А сегодня Горго вдруг заявила, что мне лучше жениться на Элле, дочери Пантея. Она утверждает, что мы с Эллой созданы друг для друга. Я сказал Горго, что люблю только её и что Элла мне безразлична. Но она не стала меня слушать.

Дафна долго хранила молчание, размышляя.

   — Ну, что скажешь?

   — Вот что, братец, — решила Дафна. — Не отчаивайся раньше времени. Ступай в дом сисситий. Я сама поговорю с Горго.

   — Когда?

   — Сегодня.

Дафна чуть ли не силой выпроводила брата на улицу.

   — Беги в дом сисситий! — приказала она и захлопнула дверь.

Леарх нехотя подчинился. Однако засевшая в нём обида заставила повернуть к дому Меланфо, где он рассчитывал найти облегчение своим душевным мукам.

Меланфо теперь жила в доме Эвридама. Сюда Леарх старался не приходить, дабы не ставить любовницу в дурацкое положение. Тайные встречи происходили по договорённости в маленьком домике Меланфо, доставшемся ей в наследство от отца. Обычно она договаривалась через свою старую полуглухую служанку. В последнее время Леарх избегал Меланфо, которая чувствовала, что у юноши появилась возлюбленная явно моложе и красивее неё. Меланфо хоть и страдала, но при встречах вела себя так, будто ничего не произошло.

Увидев Леарха во время, когда все мужчины в Спарте находятся за столом в домах сисситий, Меланфо очень удивилась.

Юноша сразу полез целоваться, что тоже удивило Меланфо, давно не замечавшую у своего любовника такой пылкости.

   — Что случилось, милый?

Они стояли в тёмном коридоре недалеко от входной двери.

   — Я соскучился по тебе, — шёпотом ответил Леарх.

   — Приятно слышать, — промурлыкала Меланфо, слегка укусив его за кончик уха.

В ответ Леарх запустил руку Меланфо под платье.

Дыхание женщины участилось. Она ущипнула Леарха за руку и, прошептав: «Негодный мальчишка!», потащила своего юного друга в спальню.

Рабы в доме Эвридама тоже были заняты обедом, поэтому любовники смогли уединиться без помех.

   — Учти, времени у нас немного, — прошептала Меланфо, торопливо раздеваясь и складывая одежду на широкую скамью.

Расстелив постель, Меланфо обернулась на Леарха, который по-прежнему был в хитоне и плаще. Подняв повыше глиняный светильник, он разглядывал росписи на стенах спальни. Кроме ланей и леопардов на стенах были изображены обнажённые бегущие девушки с лаконскими причёсками. На одной из стен было запечатлёно торжественное шествие жриц Артемиды со священными сосудами в руках. По сравнению с настенными росписями в доме Леотихида эти рисунки показались Леарху довольно примитивными по стилю.

78
{"b":"242710","o":1}