ЛитМир - Электронная Библиотека

— Моему племяннику идёт сорок шестой, а его жене немного за тридцать. О! Харвеллы нас увидели и, думаю, подойдут. Я знаком с ними лишь поверхностно. Старый Харвелл был другом сэра Импи Биггса, который близко связан с семьёй Уимзи, и я время от времени встречал его сына с женой на различных приёмах.

Месье Теофиль Домье был рад возможности рассмотреть Розамунду Харвелл вблизи. Она относилась к типу, который он полностью одобрял. Дело было не просто в нежности волос цвета красного золота или влажном янтаре чуть раскосых глаз под широкими дугами изящно начерченных бровей, и даже не в ярко-алой линии рта или белизне кожи, хотя всё это имело непосредственное отношение к создаваемому впечатлению. Лицо имело сердцевидную форму, а фигура, контуры которой легко угадывались под платьем в обтяжку, своим очарованием напоминала Венеру Боттичелли. Все эти черты женственности месье Домье оценил по достоинству как признанный знаток. Но то, что взволновало его, была обволакивающая аура женственности, которая кружила голову как аромат выдержанного вина. Он был восприимчив к таким флюидам и удивился, обнаружив их у англичанки, поскольку в англичанках он привык находить или агрессивную бесполость или удушающую материнскую благожелательность, почти в одинаковой степени лишённые соблазнительности. Также и голос, которым миссис Харвелл произнесла банальное «Как поживаете?», был тёплым, звенящим и музыкальным, как перезвон золотых колокольчиков, — голос, в котором слышалось обещание.

Мистер Делягарди поинтересовался, долго ли Харвелы намерены оставаться в Париже.

— Мы здесь уже две недели, — сказала Розамунда Харвелл, — ходим по магазинам. И, конечно, развлекаемся.

— Вам понравились занятия спортом в Шамони?

— Да, очень, но там оказалось полно народу.

Она взглянула на мужа, и, казалось, этот взгляд выдернул его из толпы и перенёс на общий для них волшебный островок. Месье Домье показалось, что Лоуренса Харвелла раздражал даже этот случайный обмен фразами с двумя джентльменами зрелого возраста в ресторанном зале. Он дал мужу приблизительно тридцать лет, жена была по крайней мере на пять лет моложе. Мистер Делягарди продолжил разговор ещё несколькими совершенно неважными вопросами — возможно, он специально давал своему другу время изучить романтичных англичан вблизи. Беседа оказалась прервана прибытием племянника мистера Делягарди, который успел возвратился после телефонного разговора и забрал жену из-за стола.

— Vous voilà, mes enfants, [15] — снисходительно произнёс мистер Делягарди. — Надеюсь, обед был хорош. Питер, думаю, ты знаком с мистером и миссис Харвелл?

— Только понаслышке. Похоже, нам всегда случалось в последний момент разминуться.

— Тогда позвольте мне вас представить. Мой племянник — лорд Уимзи и моя племянница — Харриет. Это — мой друг, месье Домье. Любопытно, что мы, должно быть, совершенно случайно остановились в одном отеле, как персонажи классической комедии.

— Не так уж и любопытно, — заметил Уимзи, — если учесть, что здешняя кухня на данный момент — лучшая в Париже. Боюсь, однако, что комедия не продлится до третьего действия — завтра мы уезжаем в Лондон. Мы приехали лишь на пару дней — сменить обстановку.

— Да, — сказал его дядя. — Я читал в газетах, что приговор приведён в исполнение. Должно быть, это было очень тяжело для вас обоих. — Взгляд его проницательных старых глаз быстро переметнулся с одного лица на другое.

Бесцветным тоном Уимзи заметил:

— Это было весьма неудачно.

Он, подумал месье Домье, и весь какой-то бесцветный: волосы, лицо и негромкий невыразительный голос с явным акцентом выпускника частной школы.

Уимзи повернулся к миссис Харвелл и вежливо произнёс:

— Несомненно мы будем ещё иметь удовольствие увидеть вас в ближайшее время в городе.

— Надеюсь, что да, — ответила миссис Харвелл.

Мистер Делягарди обратился к своей племяннице:

— Тогда, полагаю, по возвращении я найду вас на Одли-Сквер?

Месье Домье ждал ответа с некоторым любопытством. Лицо женщины было, по его мнению, интересным в свете её истории: смуглое, решительное — слишком решительное, чтобы ему понравиться, — умное, линия рта и густые квадратные брови свидетельствовали о сильном характере. Она выглядела немного отчуждённой, тихой, но, как он с одобрением отметил, совершенно не волновалась. Он хотел услышать, как она говорит, хотя вообще-то ему не нравились скрипучие тона, свойственные образованным англичанкам.

Прозвучавший голос удивил его: он был глубоким и насыщенным, с богатым тембром, после которого золотые колокольчики Розамунды Харвелл стали напоминать музыкальную шкатулку.

— Да, мы надеемся въехать. Я практически не видела дом после отделки. Герцогиня всё организовала прекрасно, мы с удовольствием вам всё покажем.

— Моя мать оказалась в своей стихии, — сказал Уимзи. — Если бы она родилась на поколение позже, то несомненно была бы вполне оперившимся профессиональным декоратором и сделала бы приличную карьеру. В каковом случае жизнь стала бы просто невыносимой. Такие хронологические казусы — просто проверка нашего естественного тщеславия.

— Мы тоже волнуемся, — заметила миссис Харвелл. — Мы только что сняли новую квартиру в Хайд-Хаус. Когда мы вернёмся, то устроим приём, правда, дорогой?

Её улыбка окутала мужа, а затем с чарующим дружелюбием достигла мистера Делягарди, который быстро ответил:

— Надеюсь, что это — приглашение. Хайд-Хаус? Это тот большой новый блок в Парк-лейн? Мне говорили, что апартаменты в нём — просто чудо удобств.

— Всё абсолютно изумительно, — сказала миссис Харвелл. — Мы в предвкушении. У нас просторные комнаты и вообще никакой кухни — мы можем поесть в ресторане на втором этаже или заказать еду в квартиру. Никаких проблем со слугами, потому что обслуживание включено. Все нагреватели — электрические. Это всё равно, что жить в отеле, за исключением того, что мы можем иметь собственную мебель. У нас есть много хромированных и стеклянных вещей, прекрасные современные портьеры дизайна Бена Николсона [16] и несколько ваз Сьюзи Купер [17]. Нам даже предоставлен полностью заполненный буфет-бар — большой-то нам и не нужен, — но этот очень уютный под орех со встроенной радиоустановкой и небольшой полкой для книг.

Впервые месье Домье увидел, как Уимзи посмотрел на жену: его глаза, полностью открытые, оказались светло-серыми. Хотя на лице его не дрогнул ни один мускул, наблюдатель мог заметить некую ироническую усмешку, которая была также молчаливо принята.

— И когда все чудеса науки готовы ему служить, — прокомментировал мистер Делягарди, — мой отсталый племянник везёт свою несчастную жену жить в старинный и, я сильно подозреваю, весьма попорченный крысами георгианский особняк — пять этажей и никакого лифта. Это чистейший эгоизм и тревожный вызов с учётом приближения среднего возраста. Моя дорогая Харриет, если у вас нет знакомых альпинистов, то никто к вам не приедет, за исключением очень энергичной молодёжи.

— Тогда, дядя Пол, именно вы будете нашим самым постоянным гостем.

— Спасибо, моя дорогая, но молодым у меня, увы, осталось только сердце!

Лоуренс Харвелл, нетерпение которого явно росло, наконец решил вмешаться в разговор:

— Дорогая, если мы прямо сейчас не отправимся, то опоздаем.

— Да, конечно. Ужасно жаль. Мы хотим посмотреть новую программу в «Гран-Гиньоль». [18] Ужасно страшная одноактная пьеса о женщине, которая убивает своего любовника.

Месье Домье почувствовал, что эта фраза оказалась не совсем уместной.

Уимзи спокойно заметил:

— Мы, со своей стороны, попытаемся отточить свой ум в «Комеди». [19]

вернуться

15

А вот и вы, дети мои — (фр.).

вернуться

16

Бен Николсон (Ben Nicholson, 1894–1982): художник, на чьи работы глубоко повлиял кубизм. Известен, прежде всего, абстрактными рельефами которые, согласно Национальному биографическому словарю, «внесли большой вклад в английский и европейский модернизм двадцатого столетия». Кроме того, он занимался разработкой рисунка для тканей, отсюда шторы. — См. Пешель.

вернуться

17

Сьюзи Купер (Susie Cooper, 1902–1995): знаменитый гончар и деловая женщина, известна тем, что успешно основала и вела гончарный бизнес, её дизайнерские решения повлияли на современный стиль. Согласно Национальному биографическому словарю, она считается «ключевой фигурой как в ардеко, так и стиле 1950-х годов», создав около 4500 орнаментов и 500 новых форм. См. Пешель.

вернуться

18

«Гран-Гиньоль» (фр. Grand Guignol) — парижский театр ужасов, один из родоначальников и первопроходцев жанра хоррор. Работал в квартале Пигаль (13 апреля 1897 — 5 января 1963). В некоторых языках (прежде всего во французском и английском) его имя стало нарицательным обозначением «вульгарно-аморального пиршества для глаз». — Википедия.

вернуться

19

«Комеди Франсэз», известный также как Театр-Франсэз, или Французский Театр (фр. Comédie-Française, Théâtre Français) — единственный во Франции репертуарный театр, финансируемый правительством. Расположен в центре Парижа, в 1-м административном округе города, во дворце Пале-Рояль. Основан в 1680 году декретом короля Людовика XIV. Театр имеет также неофициальное название «Дом Мольера», поскольку до учреждения Комеди Франсэз во дворце Пале-Рояль с 1661 по 1673 год выступала труппа Мольера. — Википедия.

3
{"b":"244713","o":1}