ЛитМир - Электронная Библиотека

И тут, словно по молчаливому сигналу, он повернул голову и посмотрел на нее — как раз в тот миг, когда она повернулась, чтобы посмотреть на него.

Желая большего, нуждаясь в большем, она подняла руки, взялась за отвороты его воротника и увлекла его губы к своим губам.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

От поцелуя Лесли у Майка закружилась голова.

Он не ожидал от нее такого Она всегда была для него неожиданностью, отчасти поэтому он и хотел быть с ней рядом. Но то, что она поцеловала его первая… он оказался не готов к этому. Для нее это было тем самым приключением, участником которого он так жаждал быть.

В глубине его души появилось смутное предостережение, что он должен остановить все это, пока не поздно, однако то чувство, которое она — такая теплая и привлекательная в его объятиях — вызвала в нем сейчас, отодвинуло все предосторожности на задний план. Он ведь и хотел, чтобы она сама зажгла его. Ему это было так нужно.

Ее поцелуй становился все более требовательным, ее язык встречался с его, словно соединяясь с ним. Эти ощущения погружали его в еще более густой туман, чем тот, в который была погружена их машина. Напряженные и словно звенящие ощущения проносились по его венам, причиняя тупую боль, которая ввергала его в еще больший соблазн. И было так потому, что, бросая ему сейчас вызов, она искушала его своей невинностью и искренностью.

Его пальцы взъерошили ее волосы — эти шелковистые пряди, мягко скользившие по его ладоням. Он приподнял ее голову, страстно впиваясь ей в губы — стараясь сказать ей своим поцелуем, что чувства, переполнявшие его подлинны.

Она застонала, и руки ее обвили его плечи так крепко, как если бы она тонула, и от ее рук зависело, спасется она или нет. Он чувствовал, как ее ногти впиваются ему в кожу сквозь тонкую ткань рубашки, распаляя его еще сильней.

Он оторвал свои губы, чтобы покрыть поцелуями ее шею, щеки, глаза, лоб… все, что можно было поцеловать. Теперь его губы утонули в изгибе ее шеи и чувствовали возбужденное биение ее пульса. Он подумал, что так ее возбудило то, как он дотрагивался языком до ее шеи.

Она снова застонала, и теперь ее руки начали сжимать его крепче. Совершенно побежденный тем, как она отвечает на его ласки, Майк едва не сдернул с нее блузку, предоставив пуговицам расстегнуться самим и обрушивая дождь поцелуев на мягкую атласную плоть Лесли. Он добрался до верха ее грудей, до самого краешка округлости, что была над лифом. Кружевной материал лифа был словно упругий жгут, который легко поцарапывал его подбородок.

Он уже был настолько возбужден, что даже не мог представить, какое напряжение потребуется ему для того, чтобы вернуть контроль над собой. Особенно в тот момент, когда ее руки, перестав сжимать его и сами теперь зажатые между их телами, стали нащупывать и расстегивать пуговицы его рубашки. По его коже прошелся холодный воздух, как только она расстегнула рубашку до талии, но ладони ее были теплыми и, когда они прикасались к его груди, казалось, сжигали весь холод. Они скользили по его торсу точно легкие прикосновения крыльев бабочки. Такие легкие и такие пьянящие.

— Боже, только не останавливайся, — прошептал он.

Его же пальцы, казалось ему, были налиты свинцом, когда он пытался расстегнуть ее лиф. В конце концов он освободил ее от лифа и вместе с ним отбросил в сторону блузку. Ее груди, когда он целовал их — сначала одну, затем другую — были холодны, но соски, ощутившие темперамент его языка, сделались упругими и горячими. Она изогнулась всем телом, словно противостоя натиску его губ, а ее пальцы, ушедшие ему в волосы, притягивали его до невозможности близко к ее телу. Он целовал, ласкал и покусывал ее своими губами, зубами и языком до тех пор, пока она не начала стонать, извиваясь в его объятиях, а ее руки обхватывали, льнули и прикасались, требуя от него продолжения пытки. И он был рад покоряться, пока не подумал, что взорвется сию же секунду.

Наконец он поднял голову, втягивая воздух в свои изголодавшиеся легкие. Он поцеловал ее с такой страстью, что вдруг сразу же осознал, насколько грубо это у него получилось, и попытался загладить эту невольную грубость. Однако она уже почти кусала его губы, а руки ее так крепко обвили его шею, что у того смешного количества воздуха, которое он успел вдохнуть, был очень маленький шанс снова выйти наружу.

Ему было все равно. Она полностью подходила ему, они оба хотели друг друга и нуждались друг в друге. Остальное не имело значения. Он прижал ее к своей груди, не беспокоясь насчет того, что с таких крепких объятиях ей и сломаться недолго. Ничего, не сломается. Сначала в ее тисках сломается он. Ощущение близости тел было невыносимым, но он хотел большего.

— Рычаг, — с трудом произнесла она.

— Знаю.

Он сглотнул и на секунду вернул себе дар мыслить рационально.

— Может быть, прервемся…

— Нет! — Лесли прильнула к нему сильнее. — Нет.

— Слава Богу.

Никогда еще он не испытывал такой благодарности, как в эту минуту. Он не представлял, как, черт возьми, он все это сейчас остановит; это было словно волной прилива эмоций и ощущений, которая смела его на своем пути. Он перетащил Лесли через пространство, занятое рычагом переключения передач, стараясь, чтобы ее длинные ноги не задели его. Они наткнулись друг на друга и тут же сплелись в узел из рук, ног и смеха.

— Если бы у меня было побольше здравого смысла, я, пожалуй, заикнулся бы о постели, — сказал он. — Но здравомыслие — это по твоей части.

— Ничего смешного, — стараясь отдышаться, сказала она. Ее груди возбужденно подрагивали, пока она пыталась устроить ноги по разные стороны от него. Его губы захватили в плен одну ее коленку, а руки его тем временем продвигались все дальше по ее бедрам, этим чопорным гладким бедрам, и закидывали ее юбку вверх почти до самой талии. Тонкой тканью, скрывавшей самую интимную часть ее тела, оказался шелк, прекрасный осязаемый шелк. Ом погладит ее мягко, нежно и ласково, невыразимо благодарный за ту дрожь, что он вызвал в ней.

— О Майк! Майк! — пропела она. — Здесь так мало места!

Она наклонилась вперед, протянув руку позади него, куда-то между сиденьем и дверцей.

— Что… — начал он.

Спинка сиденья неожиданно откинулась и утянула за собой его и ее, пока не остановилась у края заднего сиденья. Теперь Майк лежал на спине, Лесли — на нем, и он выдохнул наконец воздух. Она слегка подтянулась так, чтобы груди ее устроились на груди у Майка. Когда она прижалась к нему всем телом, вытянувшись во весь рост, Майк, ощущая ее бедра и груди так близко, подумал, что ему, похоже, суждено умереть счастливым человеком.

— Так лучше, — прошептала она, целуя его в уголок рта.

— Еще бы.

Он провел ладонями по ее бедрам, медленно поднимаясь вверх, и затем его пальцы проникли под шелковые трусики, массируя ее мягкую плоть.

Она стала двигаться на нем, отвечая. Она была невероятной, просто невероятной, бесподобной. Но он заранее знал об этом. Тогда, впервые ощутив прикосновение ее тела в том лифте, он понял, что это будет нечто бесподобное. И огонь, и необходимость друг в друге. Он гладил ее, пока она не превратилась в дикарку, которая царапается, кусается и этим сводит его с ума.

— Майк, пожалуйста, — простонала она, неистово его целуя. — У тебя есть…

Он сразу же понял, что она имеет в виду.

— Да, в портмоне.

Он приподнял бедро, прижимая себя к интимной колыбели, образованной ею, совершенно поглощенный процессом. Каким-то чудом он-таки заполучил в руки портмоне, где и нашел небольшой пакетик, в то время как кредитные карточки успели разлететься по всей машине. Лесли, которая еще до этого сама наполовину его раздела, взяла на себя смелость совершить акт предохранения. От ее прикосновения на лбу у Майка выступили капли пота. Я просто не в силах выдержать этого, подумал он, осознавая при этом, что он даже еще не начал воображать, что она вообще может с ним сделать.

Каким-то образом он сумел удалить последний шелковый лоскуток с ее тела. Лежа на нем, она подалась несколько ниже, медленно и полностью заключая его в объятия. Задыхаясь, он прошептал ее имя, закрыл глаза и приложил огромное усилие, чтобы не взорваться сразу от удовольствия. Она двигалась вдоль его тела, приподнимаясь над ним с каждым вздохом. Он сближался и сливался с ней, все быстрее и быстрее вторгаясь в теплый и влажный сочный бархат, который так совершенно обжимал его. Он смутно осязал жесткую ткань сиденья, которая терлась об его спину, и также смутно — внутреннюю стенку дверцы машины. Эти раздражители меркли на фоне тех почти болезненных порывистых ощущений, пронзавших его, когда тело Лесли изгибалось на нем, а сама она стонала от наслаждения. В этот момент его чувства к ней глубоко проникли в него, оседая в душе, но готовые вырваться наружу в любую секунду, чтобы сплестись с ее чувством и тем самым привязать его к ней неразрывно.

21
{"b":"249054","o":1}