ЛитМир - Электронная Библиотека

— О так от, вота! — подмигнул второй девчонке, отхлебнул из бутылки и пососал «зайчика».

Девчонка заплакала. Мужчины переглянулись.

— Ничего, — сказал третий. — Ее хлебом не корми, только поплакать дай. Вся в мать.

Валь-Валь завозился, заерзал, с сожалением посмотрел на жука и пустил его на дорожку. Девчонка пальцем придержала слезинку, посмотрела на Валь-Валя, потом подкатилась к жуколею, присела и нерешительно погладила его по бархатистой спинке.

— Здорово! — крякнул третий и потыкал себя в нос воблиной шкуркой. — Ах, хороша, проклятая!

Валь-Валь отвернулся. А отец все молчал.

Светлая гребенка

А может, учительница ошиблась, сказав ему сегодня:

— Удивительный ты человек, Сорокин. Читать любишь, а книги не бережешь. Убегут они от тебя, поверь мне. Читал «Мойдодыр?»

Валька кивнул и домой убежал.

Сейчас он лежит в кровати и смотрит в папину спину.

Вот папа у Вальки, тот действительно удивительный. Его мама бросила, а он все равно учится. И работает. И Вальку воспитывает. Все говорят, что удивительный.

Вот он, папа: склонился над столом, переписывает в тонкую тетрадь толстую книгу, а настольную лампу загородил другой книгой. Все книги, книги.

— Слушай, пап! — говорит Валька. — Слушай. А что будет, если книги вдруг возьмут и убегут. Что тогда?

— Пустяки, — гудит папа. — Книги, брат, не могут убежать.

— Права не имеют, да?

— Ну, не то чтобы права, а просто не могут. Разве что понарошке.

— Нет, всерьез-всерьез! — Валька приподнимается. — Вот так: возьмут и — рраз! — и нету. Насовсем. Что тогда?

Папа карандаш положил и сказал не то Вальке, не то себе:

— Да-а, дела-а… — Он зачем-то занавеску в окне отдернул и в ночь посмотрел. — Темень, глухота…

— Это без книг, да?

— Что? Ах да!.. А теперь — спать и никаких вопросов!

Положил Валька голову на подушку, и сразу стало, как папа сказал. Темно и глухо стало, и Вальке страшно захотелось почитать. Он протянул руку за книгой, а она — скок! — подпрыгнула, взмахнула обложкой и улетела. Валька замер: вот так штука! Глаза протер, а книги нет. Валька нерешительно потянулся к другой, к третьей… Скок! Скок! Скок! Стоит Валька — и книги стоят. Валька руку протянет — прыг-скок! Потеха. Тогда Валька решил поймать папину книгу и нацелился на самую толстую, неповоротливую, в кожаном переплете. Книга насторожилась. Но и Валька теперь стал хитрый. Он чуть прикрыл глаза, будто задремал от скуки, и когда книга успокоилась, стремглав кинулся на нее. Скок! — книга исчезла.

Валька захлопнул шкаф. Через стекло было видно, как книги попрыгали на свои места и, весело перемигиваясь, смотрели на озадаченного Вальку. Он показал им язык и побежал к Борьке Гусеву. Борька — настоящий друг и живет совсем рядом. А сейчас Борька был какой-то странный.

— Понимаешь… — начал Валька.

Борька кивнул.

— Значит, и от тебя?

Борька снова кивнул. Затем достал из-под шифоньера свой портфель и сунул его Вальке:

— Гляди…

Валька посмотрел. Портфель был тощий, поцарапанный и пустой.

— Бегу вчера, — рассказывал Борька, — из школы бегу. А тут горка. Знаешь, та, наша. Дай, думаю, прокачусь. Сел на портфель — вжжик! И книги — вжжик! Только это осталось. — Борька потряс пустым портфелем. — Пенал — и тот тю-тю!

— Уроки сделал? — спросил Валька.

Борька отрицательно замотал головой:

— Не-е… Как же делать? Учебников нет, почитать нечего. Скукота. И радио не работает. Хотел, понимаешь, с котенком поиграть, так он прячется, боится чего-то.

Из-под дивана выглянул котенок, настороженно прищурился на Борьку, на Вальку… и попятился обратно.

— Достанем? — предложил Валька.

И мальчики приникли к полу.

Под диваном, в самом дальнем углу, зеленые фонари освещали белые усы и темную переносицу.

— Не… Так его не достанешь, — остановил Борька Валькину руку. — Исцарапает еще. Свирепый, знаешь!.. Мясо у мамки спер — едва отняли. Рычит, кусается… Кис-кис-кис… Пусик-Пусик-Пусик Пу-у-усичка. Хоро-о-ший мой.

Котенок отодвинулся еще дальше и фыркнул пренебрежительно:

— Не хочу!

— Почему? — в один голос удивились Валька и Борька.

— Потому. — Котенок лапкой погладил пушистый хвостик. — Я с неграмотными не играю. Дикие они, кусачие.

— Сам ты кусачий! — возмутился Валька.

— Попадешься! — пригрозил Борька.

Котенок только лапкой отмахнулся:

— Как-нибудь!..

Мальчики посмотрели друг на друга и закричали вместе:

— Мы же учимся!

Котенок рассмеялся и руками всплеснул:

— «Учимся»!.. Разве так должны октябрята учиться. — Он приосанился и заговорил, как старшая пионервожатая. — Октябрята — наша надежда, они во всем должны следовать примеру своих старших товарищей — пионеров. В нашей школе четыреста двадцать пять пионеров, из них отличников сто тридцать семь, хорошистов — двести четыре, остальные взяли обязательства исправиться во второй четверти. На высоком уровне в школе проведены следующие мероприятия: неделя высокой успеваемости, месячник дружбы между учащимися младших классов, а также прочитана лекция…

Мальчики сидели перед диваном, как на школьном собрании: чинно сложив руки на коленях, глядя в пол. Жутко хотелось спать. А котенок выпил воды из графина, сказал:

— Прошу еще двадцать минут.

…Валька проснулся, но тут же снова закрыл глаза: очень хотелось спать. И в нахлынувшей дремоте он услышал где-то далеко прозвучавший голос отца:

— Уснул… Проходи, не бойся.

И Вальке показалось, будто кто-то засмеялся и сказал:

— Погаси свет. А то вдруг проснется…

Валька силился вспомнить, где он слышал этот голос, но тут свет погасили и зажгли другой. Валька сидел теперь в классе, а учительница Вера Ильинична рассказывала, как люди жили раньше, как жили их дети и что такое «отдать мальчика в мальчики». В классе было тихо, а когда Вера Ильинична проходила между рядами, все головы поворачивались за ней.

Вдруг в класс вошла завуч и сказала:

— Извините, Вера Ильинична, я на минутку… Дети, — обратилась она ко всем, — вы любите новогоднюю елку?

— Любим!!! — вместе со всеми закричал Валька.

— И подарки от деда-мороза ждете?

— Ждем!!!

Валька очень радовался, что скоро Новый год и елка, и не какая-нибудь обыкновенная, а школьная. Потом каникулы — целые две недели, почти как отпуск у папы. И Валька кричал: «Ждем!»

Завуч улыбнулась:

— Я так и знала. Знала, что любите, знала, что ждете. Тогда передайте своим мамам, чтобы они пришли в школу завтра к семи часам. Мы сообща что-то поделаем, о чем-то поговорим. Не забудете передать?

— Нет!!!

Валька тоже крикнул «нет» и засмеялся, как все. Но замолчал первым, замолчал сразу, вдруг, словно поперхнулся. А завуч строго брови сдвинула и досказала:

— Тот, кто забудет, или чья мама не придет, тот на елку допущен не будет и останется без праздника. Понятно?

— Поня-ятно!!!

Валька больше не кричал и не смеялся вместе со всеми. Воздух в классе сделался сухим и рыхлым, как вата. Он в рот набился и в горле застрял. И все вокруг стало другим: стены в классе не голубыми, а серыми, окна мутными, скособочившимися… Завуч говорит что-то, а Валька не слышит: вата, вата, вата… Душит она, глаза застилает, тяжело на плечи наваливается. Убежать бы куда, спрятаться…

— У кого мама занята или прийти не может, — пробился через вату голос учительницы, — пусть бабушка придет или папа. Без бабушек и пап настоящего праздника у нас не получится. Не так ли, Александра Григорьевна?

— Ммм… — Завуч оглянулась на учительницу. — Да, да, разумеется! И бабушки! И папы! Пусть все приходят!

Она почему-то покраснела, заторопилась и ушла, а Вера Ильинична стала рассказывать, как в прошлом году бабушки убирали елку, и как один папа нарядился дедом морозом и как его никто не узнал, а когда узнали, стало на празднике еще веселее…

4
{"b":"250194","o":1}