ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Узнавая обо всем этом,Субботин нервничал еще больше. Ему иногда казалось, что он позорно бездействует сейчас, а в перспективе может вообще оказаться лишенным возможности выполнить задание. Но пока он продолжал придерживаться намеченной ранее тактики: изо всех сил старался завоевать расположение начальства.

В конце ноября Хауссон первый раз похвалил Субботина за его работу и предложил ему- в порядке, так сказать,поощрения- съездить на три дня в Мюнхен,как он выразился: «развлечься с помощью цивилизации». В душе ликуя, Субботин равнодушно сказал,что ему не очень-то хочется отрываться от работы, которую он полюбил.

— Вы мужчина,- улыбнулся Хауссон,- и в Мюнхене найдете достаточно дублерш своей Анны Лорх…

Субботин безразлично махнул рукой:

— Ну их всех к черту!…

В Мюнхене Субботин жил,конечно, в отеле «Глория» и каждое утро покупал в киоске газеты и журналы. За эти дни он обменялся с Рычаговым целой серией шифрованных сообщений. Получил он и краткую шифровку от полковника Семина: «Ваши действия одобрены. Операция развертывается нормально».

Вернувшись из Мюнхена, Субботин работал с еще большим старанием, даже с вдохновением.Он словно забыл,кто он на самом деле.Курсанты его уважали,уроки его любили. Занятия он проводил интересно, весело, искусно внушая курсантам опасную для них уверенность в том, что им предстоит не такое уж безумно трудное дело. Имея хорошую подготовку и совершенное оснащение, они прекрасно выполнят задания и вернутся со славой к обеспеченной жизни.

Хауссон был весьма доволен Субботиным.С первого января его сделали старшим инструктором школы.Как-то Субботин заговорил с Хауссоном о продолжительности срока обучения. Неожиданно майор рассердился:

— Надеюсь, вы не хотите спешить и повторить берлинский эксперимент? Это в Вашингтоне, сидя на теплом местечке, можно думать, что такое дело совершается быстро. Но мы-то с вами знаем…

— Я задал вопрос,- обиженно перебил его Субботин,- как раз потому, что в последнее время мне стало казаться, что именно вы всех преподавателей склоняете к спешке, а я считаю это неправильным.

— «Считаю, считаю»!…-Хауссон злился все больше.- Работа должна вестись под простым девизом: «Все, что можно сделать сегодня, сделай сегодня». Нам пока не присвоено наименование академии. Все академии размещены в Вашингтоне, а не здесь…

Субботин все понял: очевидно, Хауссон испытывает нажим со стороны своего высшего начальства, которое его торопит. Он сопротивляется, но одновременно хочет, чтобы курсанты и педагоги работали с предельной нагрузкой. На случай ревизии это отведет от него обвинение в медлительности.

Хотя Хауссон так и не назвал точного срока выпуска курсантов, можно было понять, что он рассчитывает обучать их не меньше года. Неужели то главное, ради чего он здесь,придется ждать целый год? Оставалась только одна надежда, что высшее начальство все же одержит верх над Хауссоном.

А пока Субботин старался поближе сойтись со своими курсантами,чтобы лучше знать, какую опасность представляет каждый из них как будущий вражеский лазутчик. Он проводил время то с одним,то с другим, называл эти беседы индивидуальным инструктажем.

Самый опасный,конечно,Герасим Барков- геркулес с девичьим лицом и глазами убийцы. Он был страшен своей спокойной готовностью на все. Во время беседы с Субботиным Барков рассказал о своей работе в гестапо в одном из шахтерских городов Донбасса.

— Лихая была работа!-сказал он,мрачно сверкнув своими свинцовыми глазами. — Мне довелось двух коммунистов спихивать в шахтный ствол. Так они… — Он замолчал, потом усмехнулся и добавил:- Следы всегда надо зарывать поглубже…

Каких невероятных усилий стоило Субботину быть в эту минуту не больше как внимательным слушателем!…Самым страшным в Баркове была его полная, убежденная беспринципность.Служил фашистам,теперь служит американцам.Завтра он может начать служить кому угодно, только бы платили и не мешали ему жить в свое удовольствие.

Константин Ганецкий- бывший харьковский репортер. Он рассказал Субботину всю свою биографию. Прежде всего Субботин заметил, что он о детстве и юности говорил так,как обычно рассказывают о счастливой поре своей жизни. Рассказывая, он задумчиво улыбался своим воспоминаниям.

— Хотел стать писателем,- грустно заключил он и надолго замолчал. А потом, словно спохватившись,что он в разговоре со старшим инструктором совершает тактическую ошибку,стал холодно рассказывать о том, как началась война, а он не успел эвакуироваться,как немцы увезли его в Германию и как он здесь работал переводчиком в концентрационном лагере.И что было с ним дальше, вплоть до поступления в эту школу.

— Да, вы пошли на интересное дело…- исподлобья следя за Ганецким, сказал Субботин.- Захватывающе интересное дело! Вот и напишите книгу о своей жизни, завершающейся таким интересным эпизодом.

— Почему завершающейся?- насторожился Ганецкий.- Разве я старик?- Он натянуто улыбнулся, но глаза его с тревогой смотрели на Субботина.

— Я вижу,вы не очень понятливы, мистер,- засмеялся Субботин.- Сейчас ваша книга нужна только в Советском Союзе,в поучение, так сказать,потомству. Но я надеюсь, что вы не рассчитываете там обратиться в издательство со своей рукописью.А здесь такую книгу вам разрешат издать только тогда, когда вы уже уйдете на пенсию.Пора бы знать, что действующие разведчики книг о себе не пишут.

— О-о, это я понимаю,- облегченно произнес Ганецкий.

Пожалуй,один Ганецкий произвел на Субботина впечатление человека, который, попав в Советский Союз, скорей всего, активно действовать там в качестве шпиона не сможет.Остальные курсанты были опасны в разной степени, но все же опасны. Их души уже были покалечены всей атмосферой жизни во вражеском мире.

44

В начале мая стало окончательно ясно, что в отношении продолжительности обучения верх одержал не Хауссон, а его далекое начальство. Оттуда в школу прибыл мистер Гарц.Кто он был по положению и званию, знал один Хауссон, но Субботин сразу заметил,что,хотя Гарц относится к Хауссону внешне почтительно, на самом деле он совершенно с ним не считается и постепенно руководство школой забирает в свои руки.Вскоре стало известно, что выпуск школы состоится не позже конца июля.

Гарц присутствовал на занятиях, вызывал потом к себе преподавателей и требовал сокращения программы.Однажды вечером дошла очередь и до Субботина. Все эти дни он жил в страшной тревоге:ведь именно теперь и решалось,сможет ли он выполнить свой план до конца.Все преподаватели рассказывали, что Гарц разговаривал с ними грубо, не желал выслушивать никаких возражений. Тем большей неожиданностью для Субботина было то,что Гарц встретил его весьма приветливо. Они сели возле низкого круглого стола.

— Я умышленно вас пригласил последним,-сказал Гарц.-С вами у меня разговор особый.Ваши уроки произвели на меня благоприятное впечатление. Скажу еще прямее: то,чему учите вы,я считаю самым главным. Видимо, вы отлично знаете, для чего готовите этих людей.Хауссон тоже хвалил вас. Скажу откровенно, это меня насторожило.Видите ли,Хауссон очень хороший работник, но, во-первых, он несколько устарел, во-вторых, после скандального провала в Берлине он стал проявлять такую сверхосторожность, какая в нашем деле уже недопустима, ибо для нас отказаться от известного риска- значит перестать действовать.Словом, Хауссону пора на отдых.

— Согласен,- быстро вставил Субботин, не уточняя с чем он согласен.

— Ну, а раз вы согласны,мне легче вести с вами весь дальнейший разговор. Понимаете, в чем дело, мистер Скворцов… Я надеюсь, что вам чужда тупая национальная обида.Я сейчас буду говорить о русских. Мы располагаем большим резервом перемещенных из России,достаточно большим,чтобы не обкладывать ватой каждого посылаемого туда в качестве агента.Мы ведем свою войну,и, как во всякой войне, у нас могут быть потери.Другими словами, мы должны опираться на фактор количества, а следовательно, и на ускоренную подготовку агентов.

96
{"b":"250620","o":1}