ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

—   Благодарю вас, старина. — Дивейн покачал головой. — Хотя вы меня немного разочаровали.

Пальцы Элизы сжались на руке Веллингтона, но тот лишь спокойно ответил:

—   Я не заканчиваю то, что было начато другими, лорд Ди­вейн, и сам бы я не промахнулся.

—   Прекрасная стрельба, Барти! — крикнул Хавелок, ко­торый направлялся к ним со стороны особняка. Улыбка его была широкой и обаятельной, как у акулы. — Но что случи­лось с этой женщиной?

—   Возможно, я выпил сутра слишком много бренди, — по­жал плечами Дивейн, не сводя глаз с Веллингтона. — В сле­дующий раз постараюсь быть точнее.

—Да уж, постарайтесь, — проворчал тот. Хавелок затем повернулся к Веллингтону и Элизе, стараясь ободряющим взглядом вернуть им утраченное веселье. — Эти Фэрбенксы, как мы выяснили, были журналистами. Они собирались напи­сать статью про частные клубы, вроде нашего. Мы просто не могли этого допустить.

—   Разумеется, не могли, доктор Хавелок, — быстро под­держал его Дивейн.

—   А теперь, — с улыбкой сказал Хавелок, — как насчет того, чтобы перекусить?

—   Если только холодные закуски не имеют ничего общего с тем, что сейчас подстрелил лорд Дивейн, — ухмыльнулся Веллингтон.

Элиза заметила, что Дивейн поддержал шутку смехом, а Ха­велок промолчал. Лицо его оставалось холодным, как камень.

—   Мы находимся не в колониях, Сент-Джонс. Мы — ци­вилизованное общество. — Он поправил свой воротничок. — Мы сделаем из них чучела и повесим на всеобщее обозрение.

По интонации его голоса было трудно сказать, шутит он или нет. В любом случае, Элиза решила, что, в какие бы игры их ни втягивали, сегодня ночью они на самом деле исполнили свои роли неплохо.

Глава 25,

в которой доктор Хавелок демонстрирует свои работы, а на сцене эффектно появляется неожиданный гость

Вечером за ужином отсутствовали не только Фэрбенксы. За столом все было так же, как во время празднования Первой Ночи, но Веллингтон явственно ощущал: что-то исчезло. Со­всем. О погибшей паре никто не говорил, но он не верил, что это делалось из уважения к их памяти. Это был страх. Страх какой-то причастности к ним. Страх стать похожими на них. Упоминание их имен в лучшем случае могло поставить крест на шансах вступить в общество, и, судя по тому, как обошлись с Фэрбенксами, любых поводов для отклонения своих канди­датур следовало избегать.

«Интересно, — подумал Веллингтон, — насколько упали бы мои шансы как кандидата, если бы Хавелок узнал, что по­сле возвращения с охоты меня вырвало в туалете?»

Элиза в это время оставалась рядом, что было, в общем, удивительно. Он не понимал, почему она нежно гладила его по спине, пока его выворачивало наизнанку и трясло. Можно не сомневаться, что после возращения в архив ей надолго хва­тит этой темы для шуток над ним.

Она сидела рядом с ним, и при каждом новом спазме, каж­дом новом позыве ее ладонь мягко прижималась к его спине, делая долгие и медленные круговые движения. «Все хоро­шо», — шептала она ему снова и снова. Если бы у него в этот момент был голос, он бы крикнул ей: «Нет, не хорошо! Мы своими глазами видели, как пару человек пристрелили, слов­но лис на охоте. Как это может быть хорошо? »

Но вместо этого он продолжал блевать, пока в желудке уже вообще ничего не осталось. Он не помнил, как вышел из ван­ной, как добрался до кровати. Когда он очнулся, он лежал под одеялом, а Элиза спала в шезлонге. Солнце уже начало са­диться. Это был живописнейший момент общего покоя, кото­рый просился на фотоснимок. По крайней мере, так ему пока­залось в этой напряженной тяжелой тишине.

Ему было необходимо прополоскать рот, почистить зубы и приготовиться к ночному кутежу.

«Все хорошо», — продолжал звучать в ушах ее шепот. «Возможно, колониалка на этот раз все-таки права, — раз­дался в голове голос отца, когда Веллингтон вышел из туале­та. — Возможно, эти люди были чужими для этого круга. И нет ничего плохого в том, чтобы отделить тех, кто вхож сю­да, от тех, кто не вхож».

—   Что? — спросила Элиза, заметив в зеркале странное вы­ражение на его лице.

«Проститутка, — процедил сквозь зубы его отец. — Она называет это жертвой во имя королевы и родины? Я нисколь­ко не сомневаюсь в том, что эта шлюха отлично развлеклась прошлой ночью».

—   Ничего, все в порядке.

—   Букс, если вы не в состоянии...

—   Я же сказал — все в порядке. Значит, так оно и есть. — Его грубость удивила даже его самого. Он схватил щетку и принялся расчесывать свои волосы. — И не нужно допра­шивать меня, мисс Браун, в противном случае вы никогда не будете мне доверять, — сказал он, откладывая щетку для волос в сторону и натягивая свой жилет.

Медленно тянулись секунды. Веллингтон чувствовал, что повисшая тишина становится угнетающей.

—   Будьте рядом со мной, Веллингтон, — наконец сказала она ему. — Это как раз то самое время и то самое место, где порознь можно пропасть...

«Да как смеет эта женщина обращаться к тебе в таком то­не!» — прошипел его отец.

—   ...и наступит такой момент, когда вам потребуется сохра­нить осознание того, кто вы такой и кому доверяете. Мы с ва­ми поняли друг друга, Букс?

Веллингтон продолжал молчать, уставившись в зеркало.

—   Агент Букс?

Было что-то успокаивающее в этом неторопливом прихорашивании.

—   Мы с вами поняли друг друга?

—   Да, — в конце концов ответил он. — Поняли.

На самом деле Веллингтон ничего не понимал. Он не мог понять, почему кто-то мог выбрать для себя оперативную ра­боту. В архиве для него был свой смысл. Логистика. Факты. Дедукция.

Но это?..

Тайной разведывательной работой мог заниматься человек особого склада. Насколько он понимал, обычно это были сдер­жанные и обособленные люди. И по-своему талантливые. Этого он никогда не отрицал.

«Нечего валять дурака с солдатами в окопах», — едко за­метил бы здесь его отец.

Бросив друг на друга последний долгий взгляд, Веллингтон и Элиза вернулись к своим ролям Сент-Джонсов, снова пере­став быть собой; сейчас они опять сидели в обеденном зале и наслаждались великолепным ужином.

Однако за столом нельзя было не заметить двух свободных мест, и каждый воспринимал это как предупреждение в соб­ственный адрес.

Теперь кандидаты внимательно присматривались друг к дру­гу. Пемброуки держались наиболее обособленно. Возможно, все дело было в военной подготовке мужа, в его умении оце­нить реальную угрозу для него самого и его жены. Если учесть наличие у них детей, они, видимо, сменили свои приоритеты в пользу желания просто пережить этот уик-энд. Натаниэль Пемброук остановил свой взгляд на Веллингтоне и сейчас оце­нивающе разглядывал его. Если бы у того в руках находился пистолет, Веллингтону обязательно захотелось бы куда-нибудь спрятаться.

Другая семейная пара, Коллинзы, заметно нервничала. Барнабус обливался потом, мертвенно-бледное лицо Ангели­ки на фоне ее белого вечернего платья придавали ей сходство с привидением. Оба они часто поглядывали по сторонам, тщет­но стараясь сохранить вид активных и жаждущих вступить в общество кандидатов.

Веллингтон взглянул на Элизу; глаза ее по-прежнему бы­ли опущены.

—   Послушайте, Сент-Джонс, — раздался рядом с ним зна­комый голос.

Веллингтон промокнул рот салфеткой и ответил:

—   Лорд Дивейн.

—   Вздор, приятель, зовите меня Бартоломью. Зачем же так официально... — Он сделал паузу, а после тихого «Ага!» понимающе улыбнулся. — Можете не беспокоиться, стари­на, насчет своей кандидатуры на это место. Вы уже многих здесь заставили обратить на себя внимание и сделать на вас ставку.

—   И сейчас тоже?

—   Конечно, — заверил его Дивейн. — Помимо того, что у вас восхитительная жена, вы демонстрируете крепкий харак­тер. Ценное качество для нашего общества.

—   Что ж, — сказал Веллингтон, тихо вздохнув, — тогда, полагаю, это должно означать, что мои мозги останутся у ме­ня в голове.

Дивейн ухмыльнулся.

77
{"b":"257729","o":1}