ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A
Песнь о Нибелунгах - i_002.png

Авентюра XV

О том, как Зигфрид был предан

Чуть солнце в день четвёртый сверкнуло поутру,
Как тридцать два посланца явились ко двору
С известьем, что войною враги на Вормс идут.
Какое горе и тоска объяли женщин тут!
Немедля чужеземцев король к себе призвал,
И лжегонцы сказали, что в стольный Вормс прислал
Их Людегер Саксонский, тот самый государь,
Который Зигфридом разбит и в плен был угнан встарь.
Присесть радушный Гунтер велел гостям своим,
Один из них ответил: «Мы лучше постоим,[145]
Покуда вам не скажем то, что сказать должны.
Узнайте ж, государь, что вы — в преддверии войны.
Вас Людегер Саксонский на смертный бой зовёт
И с Людегастом Датским на вас идёт в поход.
За старые обиды отметить он вам грозит».
Тут сделал Гунтер вид,[146] что он известием убит.
Велел посланцам мнимым он отвести покой.
Не мог бесстрашный Зигфрид, да и никто другой,
Злой умысел бургундов в то время разгадать.
Но им потом за всё пришлось самим же пострадать.
В сомненье пребывая, прав Хаген или нет,
Всё вновь и вновь с друзьями король держал совет,
И дело бы, пожалуй, уладилось добром,
Когда бы Хаген не стоял упорно на своём.
За тайным совещаньем застав их как-то раз,
Вопрос супруг Кримхильды им задал сей же час:
«Что короля печалит и всех его бойцов?
Коль он обижен кем-нибудь, я отомстить готов».
Сказал державный Гунтер: «Как тут весёлым быть! —
Вновь Людегер со мною задумал в бой вступить
И с Людегастом вместе на нас ведёт войска».
Ответил витязь доблестный: «Коль так, моя рука
От смерти и бесчестья бургундов оградит,
А недругов, как прежде, постигнут срам и стыд.
Опустошу их земли, смету их замки я.
Да будет в том порукою вам голова моя.
Останьтесь дома, шурин, с дружиною своей.
В поход возьму я только моих богатырей —
Чтоб справиться с врагами, мне большего не надо.
Мои вассалы, как и я, всегда служить вам рады».
В ответ король отвесил признательный поклон,
Как будто ждал от зятя подмоги вправду он,
И Зигфриду промолвил: «Я рад таким словам»,
А тот сказал: «Теперь враги не страшны больше вам».
Затем для виду Гунтер готовить войско стал,
Чтоб гость его случайно обман не разгадал;
А Зигфрид Нидерландский созвал бойцов своих,
И вскоре собрались они в доспехах боевых.
«Родитель мой, — промолвил сын Зигмунда отцу, —
Войну живой рукою мы приведём к концу
И в стольный Вормс с победой воротимся опять,
А вы останьтесь здесь, где вам король не даст скучать».
Взметнулись ввысь знамёна, как будто впрямь война.
Не зная, в чём тут дело, смятенная страна
Весь этот шум и сборы за правду принимала,
И с Зигфридом рвались в поход бургундские вассалы.
Доспехи погрузили на вьючных лошадей.
Готов был в поле Зигфрид вести своих людей,
И тут к Кримхильде Хаген пришёл в последний миг —
Мол, попрощаться хочет он с сестрой своих владык.
Сказала королева: «Я счастлива, что мне
Достался муж, способный во всём помочь родне.
Шурьёв не даст в обиду мой Зигфрид никогда,
Чем я, — прибавила она, — довольна и горда.
А вас, владетель Тронье, люблю я всей душой
И услужить готова вам с радостью большой.
Вы ж на моём супруге не вымещайте зла
За то, что оскорбленье я Брюнхильде нанесла».
Кримхильда продолжала: «Мне дан и так урок.
Когда известно стало, сколь дерзостный упрёк
В порыве злобы мною невестке брошен был,
Меня разгневанный супруг безжалостно побил».
«Вы с нею помириться ещё найдёте случай, —
В ответ промолвил Хаген. — Поведайте мне лучше,
Чем Зигфриду я мог бы в бою полезен быть.
Такую честь я никому не склонен уступить».
Красавица сказала: «Я не страшусь того,
Что в битве жизнь отнимут у мужа моего.
Покуда хладнокровен и осторожен он,
Не будет Зигфрид доблестный противником сражён».
Коварный Хаген молвил: «Коль опасенья есть,
Что могут в сече рану ему враги нанесть,
Мне, госпожа, откройте, как отвести беду,
И от него я ни на шаг в бою не отойду».
Воскликнула Кримхильда: «С тобою мы родня,[147]
И ты сберечь супруга обязан для меня.
Тебе его вверяю». И Хагену она
Сболтнула то, о чём по гроб молчать была б должна.
«Мой муж, — она сказала, — и храбр, и полон сил.
Однажды под горою дракона он сразил,[148]
В его крови омылся и стал неуязвим.
Не взять супруга моего оружьем никаким.
И всё ж, когда я знаю, что Зигфрид бой ведёт,
Что каждый миг в героя летит копьё иль дрот,
Безумный страх за мужа испытываю я
И от предчувствий тягостных болит душа моя.
Лишь ты один узнаешь, как родственник и друг,
Куда быть может ранен мой дорогой супруг,
Но за доверье, Хаген, мне верностью воздай
И неотступно Зигфрида в бою сопровождай.
Когда в крови дракона он омываться стал,
Листок с соседней липы на витязя упал
И спину меж лопаток на пядь прикрыл собой.
Вот там, увы, и уязвим супруг могучий мой».
Владетель Тронье молвил: «Нашейте, коли так,
На пышную одежду ему условный знак.
Чтоб видел я, где мною прикрыт быть должен он».
Вот тут и был герой на смерть женою обречён.
Ответила Кримхильда: «Я твой совет приму
И шёлковою нитью супругу своему
Едва заметный крестик на месте вышью том,[149]
А ты в сраженье прикрывай его стальным щитом».
Сказал на это Хаген: «Прикрою, госпожа», —
И распростился с нею, от радости дрожа.
Вот так, спасти желая супруга своего,
Кримхильда помогла сама врагам сгубить его.
Воитель подозрений отнюдь не возымел.
Тут нечему дивиться: никто бы не сумел
Искуснее, чем Хаген, сеть ков и лжи сплести
И к женщине встревоженной в доверие войти.
Опять настало утро, и Зигфрид на врагов
Повёл с собой дружину из тысячи бойцов,
Своей родне бургундской надеясь порадеть.
Поехал Хаген рядом с ним, чтоб крестик разглядеть.
Всё высмотрев украдкой, велел он двум гонцам
Скакать с известьем новым наперерез войскам:
Мол, Людегер раздумал на Рейн идти в поход
И впредь на земли Гунтера вовек не посягнёт.
Не вдруг решился Зигфрид коня поворотить —
Ведь он за дерзкий вызов хотел врагам отметить.
С трудом уговорили его вернуться вспять.
С признательностью Гунтером был встречен смелый зять.
Король воскликнул: «Зигфрид, да наградит вас бог!
Вы вновь врагам не дали застать меня врасплох.
Я за усердье ваше навек в долгу у вас,
И вы мне всех моих друзей дороже во сто раз.
Теперь, когда сумели вы саксов отпугнуть,
В Вогезский лес[150] направим мы завтра утром путь:
Там я травить медведей и кабанов люблю.
(Коварный Хаген подсказал всё это королю).
Гостей предупрежу я, что едем мы с зарёю.
Кто хочет поразмяться, тех я возьму с собою;
А те, кому по чаще за зверем гнаться лень,
Здесь в разговорах с дамами пускай проводят день».
Не отказался Зигфрид участвовать в охоте.[151]
«Я рад поехать с вами, коль вы меня возьмёте.
Нужны мне только ловчий да пара добрых псов,
И с вами в лес отправиться я хоть сейчас готов».
В ответ учтиво молвил бургундский властелин:
«Для вас найдётся ловчий, и даже не один,
А три иль все четыре, и лес им так знаком,
Что вы с добычей знатною вернётесь вечерком».
Тут Зигфрид Нидерландский ушёл в покой к жене,
И с Хагеном остался король наедине,
Чтоб обсудить, как лучше сгубить бойца лихого.
Спокон веков не видел мир предательства такого!
вернуться

145

Присесть радушный Гунтер велел гостям своим, // Один из них ответил: «Мы лучше постоим…» — ср. строфу 745 и прим. к ней.

вернуться

146

Тут сделал Гунтер вид… — Нерешительный и вероломный Гунтер, многократно клявшийся Зигфриду в том, что добром отплатит за оказанную ему помощь, выполняет здесь роль послушного орудия коварного Хагена и вместе с тем преследует своекорыстные цели: безупречный герой не только заслоняет его, но и постоянно напоминает ему своим присутствием о связывающей их тайне и его, Гунтера, унижении, пережитом во время сватовства и в особенности в брачную ночь. Предательство, по понятиям феодального общества, строившегося на отношениях взаимной верности, было тягчайшим преступлением и грехом.

вернуться

147

С тобою мы родня… — Доверие к сородичам было безгранично.

вернуться

148

Однажды… дракона он сразил… — Об этом чудесном подвиге юного Зигфрида автор упоминает лишь вскользь. Слушателям, по-видимому, было известно сказание о поединке с Фафниром (один из вариантов его — в «Саге о Вёльсунгах» и в «Старшей Эдде» — «Речи Фафнира»), а к сюжету «Песни о нибелунгах» он не имел прямого касательства.

вернуться

149

И шёлковою нитью супругу своему // Едва заметный крестик на месте вышью том… — Здесь есть несообразность: крест был вышит Кримхильдой на боевой одежде Зигфрида, в которой он собирался сражаться против саксов, но затем он оказался на его охотничьем платье. См. строфы 975, 980 след. Автор намеренно допускает подобную несообразность, — ведь в результате выдачи Хагену тайны уязвимости Зигфрида Кримхильда стала невольной соучастницей убийства мужа. Впоследствии на протяжении многих лет её будут терзать угрызения совести. Строфы 1111 след.

вернуться

150

Вогезский лес — местность, расположенная, как и Вормс, на левом берегу Рейна, но помещенная автором поэмы, который плохо знал области Европы за пределами Австрии, на правом его берегу. См. строфы 918, 927, Напротив, во время похода против саксов и датчан вормсская армия не переправлялась через Рейн, хотя это было необходимо. Название «Вогезский лес» (Васкенвальд) заимствовано в поэме из популярного в средние века произведения «Вальтарий» (IX в.), среди действующих лиц которого — Хаген, Гунтер, Аттила (частичный перевод см. в кн.: «Памятники средневековой латинской литературы IV–IX веков». М., 1970).

вернуться

151

Не отказался Зигфрид участвовать в охоте. — Охота на диких зверей, в то время в изобилии водившихся в густых лесах, была одним из наиболее излюбленных развлечений феодалов.

14
{"b":"25775","o":1}