ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Котёнок Чарли, или Хвостатый бродяга
Танец белых карликов
Неправильный мертвец
#Малоизвестная актриса и #Простостихи
Кровь, пот и пиксели. Обратная сторона индустрии видеоигр
Резьба по живому
Книга ЗОЖника
Право на «лево». Почему люди изменяют и можно ли избежать измен
Странники терпенья

- Как? - Май вздохнул, приняв тот факт, что покоя я ему не дам, развернулся ко мне лицом, сложил руки на спинку стула и опустил на них острый подбородок.

- Стадное чувство. Один купил, остальные захотели. Тем более, тебе это больше идет, чем твоя унылая толстовка... - я прикусил язык, но было уже поздно. Май недоверчиво уставился на меня.

- Что? Ты сейчас на человека похож, а в школе на посланника смерти, - попытался оправдаться я.

- То есть все дело в одежде?

- Ты о чем?

- Вы меня все ненавидите потому, что я в толстовке хожу? - Май иронично усмехнулся.

- Нет... мы тебя не ненавидим... я, по крайней мере, просто мы... придурки, - признался я, покраснел и в этот момент понял, о чем толковали мама и папа. Понял, что нет ничего крутого в том, чтобы быть сильнее толпой и травить того, кто слабее. Что мужчина не тот, кто машет кулаками, а тот, кто способен помочь и защитить. Тот, кто плевать хотел на мнение окружающих, кто просто делает, что должен, что может. Май меньше и слабее меня, но он намного больше достоин зваться настоящим мужчиной.

- Понятно... и что дальше?

- Дальше... я постараюсь не быть придурком.

========== -2- ==========

        Наверное, Май удивился внезапным переменам в моем настроении и не особенно поверил в то, что я изменю к нему свое отношение. Раньше я бы постарался скрыть, что общаюсь с ним. Но сейчас, мне почему-то не хотелось ничего прятать, хоть я и опасался, что меня начнут из-за этого подкалывать. Однако мысль эта не вызывала волну ужаса как раньше. Мне хотелось узнать побольше об этом человеке. Потому что где-то глубоко меня мучили подозрения, что не такой уж он рохля и что у него есть характер, стержень. Что все мы видим лишь верхушку айсберга. Я хотел свободно с ним общаться, а для этого надо было заставить остальных верить, что это нормально. И я придумал план.

Я сам подошел к нему в школе на перемене.

- Привет, что вяжешь? – плюхаясь на стул рядом с Маем спросил я. Он от неожиданности вздрогнул и уставился на меня круглыми глазами. В руках у него было что-то мелкое, ярко-розового цвета, и крючок, который мелькал с потрясающей скоростью в руках парня, пока я не довел его своим шокирующим появлением практически до комы.

- За… зайца, - севшим голосом ответил Май. Я посмотрел на розовое нечто, потом на парня с сомнением.

- Да ладно? Ты вообще когда-нибудь видел зайцев? – улыбнулся я. Май моргнул, почесал макушку крючком, сунул руку в сумку и достал потрепанную страничку из-какого-то азиатского журнала. На картинке красовался заяц. Такой весь кругленький, забавный. Мечта любой девчонки, короче.

- А-а-а, ну да. Это тоже на заказ? – я вертел в руках страничку, пытаясь осмыслить напечатанную там схему и множество иероглифов. Май покачал головой и вернулся к вязанию.

- Это детям…

Вот умеет он поставить в тупик. Я озадаченно нахмурился. На нас уже косился почти весь класс. Девчонки внимательно прислушивались к разговору.

- Только не говори, что у тебя есть дети, - попытался пошутить я. Май только фыркнул на это замечание.

- Нельзя так делать: сказал «а», говори, что там следующее идет? - закосил под дурака я и подмигнул впереди сидящей Ольке Самойловой. Она улыбнулась и развернулась на стуле, чтобы лучше видеть.

- Что ты пристал? После аварии... В больнице много малышни из детдома, у них целых игрушек не было. Эти мягкие, не поранишься. И они… прикольные, - Май поднял на меня свои светлые глаза и испуганно замер. Теперь уже весь класс, не дыша, прислушивался к нашему разговору. Кое-кто даже с открытым ртом. Парень огляделся и вжал голову в плечи, ожидая смешков и подколов. В общем наша обычная реакция, но умница Самойлова вдруг спросила:

- Ты же что-то другое с утра вязал. А у тебя уже готовых нет с собой?

Май немного подумал, отложил вязание, достал из сумки пакет и высыпал на парту целую гору разнокалиберных котят-зайчат-мишек, была даже улитка. Девчонки восторженно заверещали и кинулись разглядывать сокровища, засыпая Мая вопросами:

- Слу-у-ушай, а это сложно вязать?

- А ты сам придумал?

- А ты уже детям относил?

- А мне можешь связать?

- А научить можешь?

- А шитые игрушки там возьмут?

Парни независимо косились на все происходящее. Некоторым такой ажиотаж вокруг Паученка явно пришелся не по душе.

- Что это за пацан, который вяжет? – вслух стал рассуждать Ромка Матросов, непризнанный мачо класса, - гейское какое-то занятие. Мирошенко, мож ты педик?

- О-о-о, я смотрю ты в гейских занятиях хорошо разбираешься, - подколола Дианка, прижимая к груди симпатичного светло-бежевого медвежонка.

- Ты это на что намекаешь? – набычился Матросов.

- Ромыч, остынь. Нарвешься на бабий бунт, - посоветовал Миха Рогозин. Мы с ним никогда особо не ладили. Слишком разные интересы. Он старался в травле не участвовать, всегда находил другое занятие. И на тех, кто задирал Мая, поглядывал неодобрительно, но и защищать одноклассника не спешил.

Накануне я много думал, почему к Маю так плохо относятся в классе? Решил, что это потому, что он ни с кем не общается и мы ничего о нем не знаем. А возможно, просто не пытались узнать? Сколько можно его дразнить и шпынять? Может нам всем пора повзрослеть и начну я с себя. Подошел и попытался его разговорить. Дал понять одноклассникам, что он не плохой парень. Видимо, Миха понял что к чему. И мой поступок, похоже, его впечатлил. Он даже кивнул мне незаметно.

Май не подвел и снова меня удивил. Детдомовские дети, надо же! Девчонки были покорены, а значит, в обиду парня больше не дадут. Они обожают защищать. Просто раньше он им казался жалким и непонятным, а не достойным защиты. А тут такая история душещипательная. И Май, оказывается, такой няшка. Я мог собой гордиться и торжествующе подхихикивать. Я - Макиавелли, и мой план удался на славу. А недовольных мы постепенно заткнем.

С тех пор многое изменилось. И отношения в классе, и Май, и моя жизнь. Мы теперь много с ним общались. Кто бы мог подумать, что я так втянусь во всю эту вязальную хрень. Нет, вязать я, конечно, не начал. Мой предел - это бантики на шнурках. Но я сам не заметил, как стал узнавать Мая Мирошенко.

Он, оказывается любил улыбаться и делал это довольно часто, любил сладкое и мурлыкать под нос песни, когда вяжет. Не строил далеко идущих планов, но у него были четкие задачи. Он обращал мало внимания на чужое мнение и был очень вежливым с малознакомыми людьми, но с теми, кого хорошо знал, позволял себе быть ироничным и немного язвительным. А еще Май любил бабушку и очень боялся ее потерять. Она была последним близким человеком на Земле, который у него остался. Надо было видеть, с каким трепетом и нежностью этот парень к ней относился. Старался помочь во всем. Частенько, рассказывая что-то, он упоминал ее: бабушка рассказала, научила, помогла... Видя эту безграничную любовь и преданность, я перестал воспринимать Паучиху как противную старуху. Я вдруг подумал, что она несчастная пожилая женщина, которая пережила своих детей. А моя мама всегда говорила, что это самое страшное, что может случиться с человеком. Мне стало ужасно жалко эту женщину и в то же время я был ей благодарен за то, что она забрала Мая к себе и любит его ничуть не меньше, чем он ее.

4
{"b":"259730","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
След предателя
Студенческие дни. Том первый
Хозяин Замка Бури
Не девичья память
Rotten. Вход воспрещен. Культовая биография фронтмена Sex Pistols Джонни Лайдона
Женщины созданы, чтобы их…
Расходный материал
Засыпай, малыш! 9 шагов к здоровому и спокойному сну ребенка
Склероз, рассеянный по жизни