ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Пятимесячные пингвины в родителях уже не нуждаются. Пришла весна, а за ней и лето, льдины подтаяли, стали обламываться, и на них молодые выпускники «детских садов» плывут на практику в море. Там учатся они нырять и ловить рыбу, а тем временем у них вырастают перья.

Яйценосный зверь

Как ни странно, но звери изучены сейчас хуже птиц. Наблюдать за ними труднее, чем за птицами, и наиболее интимные стороны жизни многих из них нам еще не известны. До последнего времени, например, ученые не знали, хотя и много об этом спорили, какова беременность у зайца.

Даже «заграничный» утконос — в его существование еще полтора века назад многие европейцы не верили! — не уберег своих тайн от любопытной науки. А заяц, который миллион лет шмыгает у человека под самым носом, сумел многое скрыть из своей жизни.

Но сначала об утконосе. Так будет логичнее. Ведь зверь этот самый-самый древний на земле.

Мы не знаем, кто поймал первого утконоса, но когда и где это случилось, известно точно: Хокесбери, Новый Южный Уэльс, ноябрь 1797 года. Когда шкуру невероятного создания увидели английские натуралисты, многие из них решили, что имеют дело с подделкой. Подумали, что к шкуре какого-то тропического зверюшки шутники пришили утиный клюв. Из Южной Азии не раз привозили такие штуки: то обезьяне пришивают рыбий хвост и выдают ее за русалку, то петушиную голову приделают игуане — в Европе подобные монстры именовались василисками. Кунсткамеры тогда были модны и собирали всякую всячину. «Ученые склонны были, — писал четверть века спустя Роберт Кнокс, знаменитый анатом из Эдинбурга, — зачислить это редкое произведение природы в один разряд с восточными „русалками“ и другими самоделками подобного рода».

Прошел, кажется, год, прежде чем доктор Шоу, натуралист из Британского музея, рискнул исследовать шкуру утконосого монстра. Рассмотрев ее внимательно, он не нашел никакой подделки: шкура бесспорно создание природы, а не рук человеческих. Он назвал это диковинное создание Platipus anatinus, что в переводе с латинского означает: «утиный плосконог». Утконос и его «кузина» ехидна — одновременно и яйцекладущие, и млекопитающие звери. В этом редком сочетании мы видим приметы той близкой к сотворению мира эпохи, когда наши дальние предки уже оделись в шерсть и стали кормить детей молоком, но не утратили и некоторые черты прародителей своих — пресмыкающихся и по старой традиции продолжали нести яйца.

С утра до вечера - i_055.png

Прежде чем отложить яйца, самка утконоса роет нору длиной от пяти до двадцати метров. Роет у воды, но вход в нее делает не под водой, как часто пишут, а над водой. В конце норы устраивает гнездо из сырых листьев — именно сырых, чтобы в гнезде было достаточно влаги и скорлупа яиц не подсыхала, — травы, тростника и древесных ветвей, которые долго мнет и ломает своими беззубыми челюстями[20]. Подхватив все это хвостом, а не клювом, переносит в нору.

Затем, действуя хвостом же, как каменщик лопаточкой, утконосиха сооружает из земли и глины толстую стенку, которой, как барьером, отделяет комнату с гнездом от других помещений норы. Делает это для того, чтобы сохранить в гнезде нужную температуру и влажность. Замурованную в самодельном термогигростате самку труднее найти и врагам. Врагов у нее, правда, немного, но все-таки они есть: небольшой питон, местный варан и лисицы, завезенные из Европы.

Отгородившись от мира глиняной стеной, утконосиха откладывает в гнезде два тускло-белых яйца[21].

Они мягкие: скорлупа мнется под пальцами. Свернувшись клубком, зверюшка прижимает своих потенциальных отпрысков к груди и согревает их теплом тела[22]. Значит, не только клювом утконос напоминает птицу: как и птица, он высиживает яйца!

Возможно, что и тепло гниющих растений, из которых сложено гнездо, подогревает их. Но доктор Крумбигель говорит, что едва ли это так. Во-первых, подстилка из листьев слишком тонка для этого, а во-вторых, утконосики вылупляются из яиц очень быстро: листья не успевают за это время сгнить. Дней через десять — четырнадцать, а по некоторым наблюдениям через семь — десять дней, прорвав скорлупу яйцевым зубом, молодые зверьки с клювами появляются на свет божий. Яйцевой зуб — он сидит на межчелюстных костях верхней челюсти — своего рода «консервный нож», которым природа наделила многих детенышей, рождающихся из яиц со скорлупой: птичьих птенцов, новорожденных пресмыкающихся, ехидн и утконосов. Единственное его назначение — вспороть скорлупу перед выходом из яйца. Выполнив эту несложную задачу, яйцевой зуб отваливается.

А молодые утконосики еще долго, после того как он отвалится — девять, одиннадцать или даже семнадцать недель, — лежат слепые и беспомощные на подстилке из листьев. Все это время мать кормит их молоком[23]. Сосков у нее нет, поэтому детеныши слизывают его прямо с шерсти. Утконосиха ложится на спину, молоко из молочных пор стекает в небольшую бороздку у нее на брюхе.

Из этого «корытца» детеныши его и вылизывают, пока не подрастут и не научатся сами ловить и есть червей, улиток и раков.

Ехидна — его «кузина»

Кузина утконоса, ехидна, чтобы отложить и высидеть свое единственное яйцо, нору не роет: вынашивает его в сумке, такой же почти, как у кенгуру.

Вот только не понятно пока, как это яйцо попадает в сумку? Раньше думали, что самка когтями или клювом закатывает его туда. Но когти и клюв для этого совсем не годятся. Думали, что, может быть, изгибаясь, самка откладывает яйцо прямо в сумку?

А сейчас считают, пишет Эллис Трофтон, что сумка вырастает у ехидны после того, как из яйца выведется детеныш (где-нибудь в укромном местечке). Когда начнет он сосать, прицепившись к шерсти у мамаши на брюхе, сумка сразу быстро-быстро растет и обрастает его со всех сторон, и он, сам того не ведая, оказывается в люльке. Но натуралист Гааке (первым в мире!) в уже готовой сумке ехидны, и такой большой, что в нее «можно было положить мужские часы», нашел яйцо, а не детеныша.

Зденек Веселовский, который наблюдал за ехидной в Пражском зоопарке, тоже пишет, что яйцо она снесла в готовую уже сумку.

Поэтому вернее всего будет, если мы скажем: зоологи еще толком не знают, как яйцо ехидны попадает в сумку.

Самцы ехидн и утконосов носят на задних ногах костяные «шпоры». Они покрыты кожей, словно чехлом, но острые концы торчат наружу и могут больно уколоть. Мутная жидкость вытекает по каналу, пронзающему шпору насквозь. Она ядовита, эта жидкость!

По-видимому, шпоры — отравленное оружие. Но до сих пор неизвестно, чтобы ехидна поранила кого-нибудь своей шпорой. Утконос тоже сам по воле своей не пускает ее в ход. Правда, некоторые люди и собаки, бесцеремонно обращаясь с безобидным зверьком, натыкались, случалось, на ядовитую шпору. Люди излечивались довольно быстро, но собаки, тоже довольно быстро, умирали. Умирали и кролики (через две минуты!) после того, как экспериментаторы впрыскивали им под кожу яд утконоса.

Ехидна и утконос — единственные на нашей планете ядовитые млекопитающие. Но все в их поведении, в устройстве и употреблении ядовитого оружия говорит о том, что сохранили они его главным образом как почти ненужный ныне атавизм, сбереженную эволюцией память о далеких предках — ядовитых ящерах. (Правда, З. Веселовский видел, как самцы ехидн пытались уколоть друг друга ядовитыми шпорами. Но другие наблюдатели об этом ничего не говорят.)

В наши дни утконосы и ехидны уцелели только в Австралии и на некоторых больших, близких к ней островах. Даже ископаемые их остатки — двух видов ехидн и одного утконоса — найдены до сих пор лишь в позднетретичных, плейстоценовых, отложениях пятого континента.

вернуться

20

У взрослых утконосов совсем нет зубов, но у их детенышей есть молочные зубы, которые с возрастом исчезают. Формой своей они напоминают зубы древнейших млекопитающих. У ехидн не бывает даже и молочных зубов. Муравьев они «жуют», вернее, давят роговыми бугорками, которые расположены сверху на языке.

вернуться

21

Редко бывает одно или три яйца.

вернуться

22

Температура тела у ехидны и утконосов невелика: всего около 25 градусов. Кроме того, в зависимости от различных условий она то падает, то повышается иногда даже на 7–8 градусов. Почти у всех других млекопитающих животных нормальные суточные колебания температуры не превышают обычно одного градуса. Только у верблюда температура тела ночью опускается до 34, а в полуденный зной повышается до 40 градусов.

вернуться

23

В молоке много белка и жира, но нет совсем сахара.

35
{"b":"260184","o":1}