ЛитМир - Электронная Библиотека

Нора Робертс

Братья по крови

Моим мальчикам, которые убегали в лес, даже когда им это запрещали

Там, где стоит храм Божий, всегда есть часовня дьявола.

Роберт Бертон[1]

В дитяти зрится муж,

Как утром зрится, коим будет день.

Джон Мильтон[2]

Nora Roberts

BLOOD BROTHERS

Copyright © 2007 by Nora Roberts

Публикуется с разрешения Writers House и Литературного агентства «Синопсис»

Пролог

Хоукинс Холлоу

Провинция Мэриленд

1652

Оно наползало по воздуху, сгущавшемуся над поляной, словно ком мокрой шерсти. Ненависть пропитывала туман, безмолвными змеями скользивший по земле. Оно подбиралось к нему сквозь духоту жаркой ночи.

Оно хотело его смерти.

И он ждал, вскинув факел к пустому небу, пока оно пробиралось сквозь лес, вброд переходя ручьи и огибая чащу, где мелкие животные жались друг к другу от страха, вдыхая запах, который оно несло с собой.

Запах преисподней.

Он отослал Энн, чтобы спасти ее саму и новые жизни, зреющие в ее чреве. Она не плакала, подумал он, разбрасывая над водой травы. Его Энн не такая. Но скорбь отчетливо проступала на лице, в темных глазах, которые он любил всю свою жизнь – и все предыдущие жизни тоже.

Энн даст жизнь троим – родит, воспитает и вырастит. А потом, когда придет срок, его дело продолжат трое других.

Его сила перейдет к ним, к сыновьям, первый крик которых раздастся уже после того, как он совершит задуманное. Эти инструменты понадобятся им, чтобы выковать оружие, и он рисковал всем, что имеет, самим собой.

Его наследство – в крови, в душе, в способности видеть.

В этот последний час он сделает все от него зависящее, чтобы дать им то, что поможет нести ношу, не свернуть с верного пути, видеть свое предназначение.

Сильным, звонким голосом он воззвал к ветру и воде, земле и огню. В очаге взметнулось пламя. В чаше задрожала вода.

Он выложил на тряпицу гелиотроп. Темно-зеленый, в красных пятнышках, словно брызги крови. Ему был дорог этот камень – как и всем его предшественникам. Камень вызывал благоговение. Затем он насыпал в углубление порошок, как наливают воду в чашку.

Дрожа и обливаясь потом, он смотрел на окутавшее камень свечение.

– Для вас, – с его губ слетал едва различимый шепот, – для далеких потомков. Три части целого. Вера, надежда, истина. Общий свет, объединившийся для того, чтобы рассеять тьму. Вот моя клятва. Я не успокоюсь, пока не исполнится предначертанное судьбой.

Ритуальным ножом он рассек ладонь, и кровь брызнула на камень, попала в воду и на огонь.

– Кровь от крови моей. Я буду здесь, пока вы не придете за мной, пока не освободите то, что должно существовать в этом мире. Да хранят вас боги.

На мгновение его охватила печаль, которую не могла заглушить даже решимость. Но скорбел он не о своей жизни, которая утекала, словно песок в часах. Смерть его не страшила. Не страшился он и будущего, не похожего на смерть. Жаль только, что его губы больше не коснутся губ Энн. Ему не суждено увидеть рождение своих детей, и он не сможет избавить мир от страданий, как не смог сделать это и прежде, во всех предыдущих жизнях.

Да, он не орудие, а всего лишь сосуд, который наполняется и опорожняется по воле богов.

Усталый и печальный, он стоял у порога маленькой хижины, рядом с огромным камнем, готовый встретить свою судьбу.

Оно пришло в облике человека, но это была лишь оболочка. Лазарус Твисс, старейшина «благочестивых». Эти люди поселились здесь, в глуши, порвав с пуританами Новой Англии.

Теперь он смотрел на них, освещенных пламенем собственных факелов – на этих людей, один из которых не был человеком. Приехали в Новый Свет в поисках религиозной свободы, а затем начали преследовать и уничтожать любого, кто не шел за ними по единственной узкой тропке.

– Ты Джайлз Дент.

– Да, – ответил он. – Здесь и сейчас я Джайлз Дент.

Лазарус Твисс выступил вперед – весь в черном, неизменное облачение старейшины. На лицо падала тень широкополой шляпы с высокой тульей. Но Джайлз видел глаза старейшины, этими глазами на него смотрел дьявол.

– Джайлз Дент, тебя и женщину по имени Энн Хоукинс обвинили и признали виновными в колдовстве и сношениях с демонами.

– Кто обвинил?

– Девушку сюда! – приказал Лазарус.

Они вывели ее из толпы – двое мужчин тянули за руки. Худенькая девушка, на вид не больше шестнадцати, прикинул Джайлз. От страха ее лицо стало белым как воск, глаза полны ужаса. Волосы растрепаны.

– Эстер Дейл, это колдун, который совратил тебя?

– Этот человек и та, которую он называет женой, завладели мной. – Девушка говорила медленно, словно в трансе. – Совершали нечестивые вещи с моим телом. Влетели в мое окно в облике воронов, появились прямо посреди ночи. Они лишили меня голоса, и я не могла говорить и позвать на помощь.

– Дитя, – мягко произнес Джайлз, – что с тобой делали?

Глаза, в которых плескался страх, смотрели как бы сквозь него.

– Они называли Сатану своим богом и принесли в жертву петуха, перерезав ему горло. Забрызгали меня кровью. Я не могла им помешать.

– Эстер Дейл, ты отрекаешься от Сатаны?

– Я отрекаюсь от него.

– Эстер Дейл, ты отрекаешься от Джайлза Дента и его женщины Энн Хоукинс как от колдунов и еретиков?

– Да. – По щекам девушки текли слезы. – Я отрекаюсь от них и молю Господа простить меня.

– Он простит, – прошептал Джайлз. – Ты не виновата.

– Где женщина по имени Энн Хоукинс? – спросил Лазарус, и Джайлз посмотрел на него своими ясными серыми глазами.

– Тебе ее не найти.

– Прочь с дороги. Я войду в этот дом дьявола.

– Тебе ее не найти, – повторил Джайлз. Он на мгновение перевел взгляд за спину Лазаруса, на мужчин и нескольких женщин, собравшихся на поляне.

Джайлз видел смерть в их глазах – более того, жажду убийства. Вот она, власть дьявола, его работа.

И только во взгляде Эстер мелькнули страх и скорбь. И Джайлз сделал то, что должен был, потянулся к ней мыслью. Беги!

Девушка вздрогнула и попятилась, а он снова повернулся к Лазарусу.

– Мы знаем друг друга, ты и я. Освободи их, отпусти – это наше с тобой дело.

Глаза Лазаруса блеснули.

– Тебе конец. Сожгите колдуна! – крикнул он. – Сожгите дьявольский дом и все, что в нем есть.

Они пришли с факелами и дубинками. Джайлз пошатнулся под градом ударов, а также от волны неистовой ненависти – самого сильного оружия демона.

Его заставили опуститься на колени, и он почувствовал запах дыма от загоревшегося деревянного дома. В его голове эхом отдавались крики – их безумие.

Собрав остатки сил, Джайлз дотянулся до демона, сидящего внутри человека, вокруг черных зрачков которого загорелся красный ободок – демон питался ненавистью, страхом, насилием. Джайлз чувствовал его злорадство, видел, как он наливается силой, уверенный в своей победе, за которой должно последовать торжество.

Джайлз бросился к нему сквозь дымящийся воздух, услышал, как Твисс закричал от ярости и боли, когда пламя вонзило свои зубы в его плоть, и крепко прижимал к себе, словно любовника, пока огонь не поглотил обоих.

И от этого слияния пламя вспыхнуло с новой силой, уничтожив все живое на поляне.

Огонь горел весь следующий день и следующую ночь, словно в адском чреве.

1

Хоукинс Холлоу

Мэриленд

6 июля 1987

Калеб Хоукинс стоял на симпатичной кухоньке милого домика на Плезант-авеню и изо всех сил старался сдержать недовольную гримасу, пока его мать составляла собственную версию провианта для похода с ночевкой.

вернуться

1

«Анатомия Меланхолии».

вернуться

2

«Возвращенный рай». (Пер. С. А. Александровского).

1
{"b":"263955","o":1}