ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Запад исповедовал два взаимоисключающих принципа — неприкосновенности границ и права наций на самоопределения. Политическая шизофрения? Ну это же очень удобно: когда надо поддержать хорватов и резню ими сербов — вспоминают о нерушимости границ. Хорваты самоопределяются по полной программе, зато об аналогичном праве сербов просто забыли… Некорректно рассматривать республиканские границы СФРЮ как государственные — их демаркировали как административные, и потому положения Хельсинкского акта 1975 г. (принцип нерушимости европейских границ) на них не распространяются. Если хорваты полагают, что у них есть правовые основания для выхода из состава Югославии, то у сербского населения Краины есть аналогичные права на то, чтобы выйти из состава Хорватии и присоединиться к Сербии. Сам же акт одностороннего признания этих республик, и позже объявления блокады СФРЮ, есть не что иное как акт агрессии против Югославии.

С чем бы все это сравнить? Например, что на острове Корсика есть люди, борющиеся за откол ее от Франции. Мы признаем независимость острова. Франция не согласится — тогда объявим ее агрессором и наложим санкции мирового сообщества. То же можно сделать с Англией, где североирландцы дерутся за свою независимость, с Испанией — там бунтуют баски, и даже в США, где есть свои сепаратисты в Техасе. Можно также вспомнить Канаду, где хочет отделиться Квебек, или Италию, в которой пытается вычлениться Падания север страны.

Но Запад никогда не сделает этого с собой. Он будет расстреливать и давить своих сепаратистов. А вот с русскими и сербами такое можно творить совершенно свободно.

Политический произвол восторжествовал над законом. Запад возвел на пьедестал «The might is right», то есть «Сильный — прав.» Тупому обывателю методично вдалбливали в мозги: сербы — насильники, садисты, убийцы. Хорваты — благородные рыцари. Все это пахло кровью, вспоротыми животами, сожженными селами. Сербы пытались спасти Югославию, но им это не удалось.

С лета 1991 по январь девяносто второго шли ожесточенные бои — с применением авиации, танков и артиллерии. Сербы удержали Сербскую Краину и небольшую часть области «Славония, Бараня и Срем». Все они объединились в республику Сербская Краина, а столицей сделали город Книн. В ноябре 1991-го сербские ополченцы при поддержке ЮНА отбили у хорватов руины Вуковара после трехмесячных боев. Досталось тогда и Дубровнику, курорту на Адриатике. ЮНА до поздней осени «поддерживала нейтралитет» и не вмешивалась в резню.

Словения фактически отделилась малой кровью, там погибло с обеих сторон человек семьдесят, в Хорватии шел счет на десятки тысяч убитых и сотни тысяч беженцев. В Хорватии против сербов воевало множество боевиков из эмигрантских организаций, потомков фашистов-усташей, масса иностранных наемников.

Признавая независимость сначала Хорватии и Словении, а потом и Боснии, под иезуитским предлогом «права на самоопределение», Запад должен был знать, чем это кончится. Ведь есть же там аналитики, умеющие просчитывать события на пару шагов вперед? Югославия, этот пестрый ковер из разных народов, меньше всего подходит для принципа «самоопределения», рожденного европейским либералами прошлого века. Здесь в селе живет один народ, в городе по соседству — другой; в долине один, а на близлежащей горе — другой. Ничем иным, кроме волн резни и изгнаний, кроме моря людских трагедий это кончится не могло.

Боснийский кризис

Но самый жуткий узел завязался в Боснии и Герцеговине (далее БиГ или просто Босния). Это — сердце страны, Югославия в миниатюре. Ситуация здесь посложнее, чем в Хорватии, но рецепт войны тот же. Последняя перепись населения в Боснии и Герцеговине дала такую картину: сербы здесь составили 32 процента населения, мусульмане — 39.5, хорваты — восемнадцать процентов. Часть людей до вспышки взаимоуничтожения называла себя югославами, уже переплавившись в новую общность. Но потом и югославы раскололись, причисляя себя к тому или иному народу. Поэтому существует и другой расклад: 38 процентов БиГ — сербы, 43 — мусульмане. Средства массовой информации любят давать максимальные оценки для мусульман и минимальные для сербов! Отгадайте, почему.

Еще недавно все население говорило на одном сербскохорватском языке. Но уже во время гражданской войны был создан «новохорватский» — очищенный от слов иноязычного происхождения.

Когда я слышу или вижу, как кто-то бьет себя в грудь, крича, что это его земля, и «Русские (сербы) — вон отсюда!» я помню, что каждый коренной житель — предпоследний оккупант. И все же несколько слов о Боснии.

Сербы преобладали в селах, им принадлежало шестьдесят четыре процента всех земель, а само сербское население составило абсолютное население на 53,3 % территории Боснии. Мусульмане — в основном потомки когда-то православных славян, принявших ислам от турок для получения гражданских привилегий, которые давала эта религия, и как следствие, селившиеся в городах. Каждая сербская семья, каждый род имеет своего покровителя, своего святого — и отмечает его день как свой праздник. Так некоторые мусульманские роды сохранили эту (именно сербскую православную) традицию! Но сюда влились и принявшие ислам хорваты, секта богомилов и ославянившиеся турки. До Второй Мировой, до геноцида, развернутого усташами в 1941 году, сербы составляли большинство населения Боснии, их было также много больше на территории Сербской Краины, где они поселились в шестнадцатом веке, наподобие русского казачества охраняя границы Австрийской империи от набегов бусурман.

Этническая карта Боснии 1991 года пестра и сложна. Ее часто называют леопардовой шкурой. Мусульмане преобладали на северо-западе (Цасинский Край, позже известен как анклав Бихач), в центре — в долине реки Босны, и на востоке — на правом берегу Дрины. Значительная часть сербов размещалась на западе Боснии и в восточной Герцеговине. Хорваты заселяли западную Герцеговину — оплот хорватского национализма (отсюда был родом и Павелич, лидер Хорватского Государства в 1941–1945 гг.) и некоторые районы в центре и на севере. Крупные населенные пункты имели обычно смешанное население. Зачастую существуют села-близнецы: «Горни» (верхние) и «Дони» (нижние). При этом горные населены сербами, а нижние (более удобные) — мусульманами.

Вся карта пост-Османского, пост-Византийского мира — это ковер, переливающийся разноцветными нитями. Все народы перемешались и занимали разные социальные ниши — поэтому образование мононациональных государств по образу и подобию западных с начала двадцатого века сопровождалось геноцидом и переселением различных народов. Безболезненный раздел просто невозможен.

Мусульмане впервые были выделены как нация (этносоциальная группа) в 1971 г. В результате экономических и социальных экспериментов, проводимых коммунистами в СФРЮ, создались мощные этнократические кланы. Точно также, как в советских Азербайджане, Чечне или Узбекистане. Курс на создание государства сформировался как результат взаимодействия мусульманских партий, где радикальные течения одержали верх над сторонниками коалиции с сербами. Так, в 1990 на президентских выборах в Боснии победил Фикрет Абдич, сторонник единой Югославии. Но вскоре под сильным политическим давлением он уступил свой пост Алие Изетбеговичу — панисламски настроенному диссиденту. Как ни странно, основными поборниками независимости Боснии были санджакли мусульмане, выходцы из Санджака, небольшой горной области на юге собственно Сербии. Они — своеобразные «югославские чеченцы», их много переселилось в Боснию в 70-х. Словом, взрывчатки тут накопилось достаточно. Не доставало лишь молнии, которая ударит в эту бочку.

И она ударила! Март 1992 года. В Сараево на пороге православного храма мусульмане расстреляли сербскую свадьбу. Переговоры не привели к достижению согласия между общинами. Правительство Боснии во главе с Алией Изетбеговичем провозгласило независимость республики. После прокатившейся по стране волне антисербского террора, те в свою очередь провозгласили Республику Сербскую. Это случилось седьмого апреля 1992 года в Пале, деревне около Сараево, так как к тому времени не поддержанные Югославской народной армией сербы оказались выбитыми из города.

14
{"b":"264883","o":1}