ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ас ужаснулся, узнав о приезде донцов, и пообещал сербам, что у тех будут серьезные проблемы. Порекомендовал послать их куда-нибудь подальше от цивилизации — на дальние положаи. Сербы с недоверием отнеслись к предупреждению. Презентация же была такой — к Асу прибежали сербы и объяснили, что у одного его воина падучая. Ас прибежал и увидел бьющегося в конвульсии и хлопьях пены казака: «Это не мой, это казак.» Сербы не сразу поняли разницу между казаками и добровольцами.

Поселили казаков на Околиштах, в бывший интернат для слаборазвитых детей, что послужило поводом для многочисленных шуток.

Четвертого января возникли первые проблемы — двое казаков в пьяном виде затеяли перестрелку, полиция тщетно попробовала их успокоить. Казаки ответили пулеметной очередью, и полицейские ретировались. В школу, где сидели добровольцы, вбежал Лука Драгишевич. Заикаясь от волнения, он объяснил, что «там» идет перестрелка и попросил Аса разнять и успокоить людей. Ас идти под пули и разнимать казаков отказался: «Это — не моя игра. Я — не самоубийца. Я предупреждал вас, советовал с ними не связываться.» Сидевшие (и залегшие) вокруг дуэлянтов русские пробовали даже заключать пари на победителя в этой схватке, возникшей из-за классического вопроса: «Ты меня уважаешь?» Эта фраза оказалась равнозначной гамлетовскому вопросу «Быть или не быть?»

К счастью, воины взяли лишку и поэтому друг в друга не попали, хотя в ход пошла даже граната. Ни в коем случае не хочу очернить всех казаков первого потока, но чрезмерное пристрастие к спиртному очень сильно испортили репутацию казаков у сербского населения Вишеграда.

Может быть ранее, когда основным оружием были пики и шашки, спиртное и не было такой помехой на войне. Главное — держаться в седле. Напротив, в рубке, в рукопашной конной схватке это — лишний плюс. Так достигается отсутствие страха, неукротимость, состояние эйфории. Победа в бою тогда порой достигалась именно победой духа.

Седьмого, на Рождество, один из «волков» — Румын — понес праздничный поднос с бутербродами и прочими деликатесами от сербов казакам. Сначала его встретил Глеб, стоявший на часах. Наставив ствол, зло спросил: «Кто идет?» и не желал пускать. Вошедший все-таки в интернат Румын хотя и не упал, но выронил поднос от неожиданности: он увидел… праздничное построение казаков. Загребов мог хотя бы эпизодически поддерживать дисциплину казачьей вольницы.

В течение следующих дней русские дежурили у электростанции и предприняли минометный обстрел Джанкичей. Десятого января прибыли еще два бойца.

Во время дежурства на ГЭС едва не произошел казус. Сербы предупредили, что на тропинке, по которой пойдет смена на позиции, поставлена мина-растяжка и даже точно показали место, где она стоит. Смена — половина РДО во главе с Эдиком — благополучно прошла, перешагнув в указанном месте через проволоку. На обратном пути об этом забыли. Шедший впереди Эдик остановился только когда, почувствовал проволоку ногой. Не ожидавшие такой резкой остановки русские тормозили, упираясь руками во впереди стоящих. По чистой случайности, все остались невредимы — а так был шанс сразу вывести из строя половину «Царских волков.»

Через некоторое время возле подстанции сербы обнаружили и мусульманскую мину-растяжку, установленную на колу. Прибывшие туда русские умилились от увиденной картины: все сербы сидели тесным кружком вокруг кола, а один из них разбирал прикрепленную там мину. Случайный взрыв мины мог бы убить и покалечить сразу всех зрителей.

Совместный бой

Сербский закат - i_014.jpg
Вишеград. Казак готовится к бою.

Готовилась совместная операция казаков и РДО-2. Ас предлагал пройти к Заглавку, занять его и перекрыть — завалить находившиеся там два тоннеля и заминировать мост через Дрину. Контроль Заглавка и стратегического перекрестка решил бы сразу две задачи — обезопасил бы правый (сербский) берег Дрины от мусульманских налетов и заблокировал бы Твртковичи, находившиеся выше Вишеграда по течению Дрины — как уже говорилось ранее, между водохранилищем и мостом, по которому шла дорога на Рудо. Так можно было бы сделать еще один шаг к Горажде.

Загребов же придерживался иной точки зрения — она и возобладала. Было решено неожиданно ворваться в населенный пункт Твртковичи и взорвать там мечеть. Эффект! Быстро, дешево и сердито!

Впереди всех в село выдвигалась разведгруппа из казаков и серба-проводника. За ней шли основная часть казаков во главе с Загребовым и часть РДО. Прочие «Царские волки» находились у минометов вместе с сербским боевым охранением. Минометная позиция отстояла от основных сил русских чуть ближе к Заглавку, огонь корректировал казачий командир рангом помельче Заплатин. За спиной у мусульман была река.

Разведгруппа прошла в село. За ней, изменив слегка свой маршрут, шли казаки. Хлопок — и первый казак, Костя, падает. Следующий хлопок, сопровождаемый облаком белого дыма — и падает Мирон. С третьим хлопком упал еще один казак — Баталов. Сначала добровольцы (второго эшелона) подумали, что казаков забрасывают ручными гранатами. Потом стало ясно, что те нарвались на мины. Кроме трех подорвавшихся, еще один боец — Артур — получил осколок в лицо. Добровольцы стали кричать, чтобы казаки аккуратно выходили, след в след, с минного поля.

Но Загребов приказал оставить раненых на месте и идти вперед. Казаки, выполняя приказ, пошли в село. Там уже вспыхнул бой — фактор внезапности утеряли, разведгруппа вступила в перестрелку. Ас смог завернуть нескольких казаков и те стали вместе с бойцами «Царских волков» выносить раненых с поля боя. Мирон, «афганец», подорвавший в Афганистане правую ногу, здесь повредил и левую. На вынос раненых ушли силы и время. Дмитрий Чекалин профессионально занялся «выпотрашиванием» ботинок раненых и их перевязкой — все были восхищены его сноровкой и мастерством профессионального спасателя.

Тем временем разведгруппу накрыли минометным огнем. Две мины взорвались впереди, две позади — и потом они попали в цель, взяв русских в классическую вилку. У мусульман сидела «кукушка» и хорошо корректировала огонь, который велся с Заглавка. Позже была выдвинуто предположение, что вырвавшаяся вперед русская разведгруппа была накрыта огнем своих же минометов — но это не подтвердилось. Да, там вышло некоторое непонимание между Загребовым, который трассерами показал направление стрельбы, Заплатиным — сообщившим по рации «На четыреста метров ближе», и батареей. Артиллеристы не поняли, ближе к кому — к батарее или к Загребову.

Чуть позже со стороны Заглавка в обхват русских выдвинулись мусульмане. Батарею спас казак Дед, рассеявший взвод противника снайперским огнем и убивший в бою из «Маузера» пять человек. Причем выглядело это так. «Куда стрелять? Не вижу!» — «Бери чуть левее угла дома!» Выстрел, попадание. «Убит!» — «Где следующий?»

Дед в 1956 году воевал в Венгрии, получил там ранение — и после окончания курсов снайперов, вскоре был отправлен в запас. Сейчас — после 36-летнего перерыва, в возрасте под шестьдесят — взял оружие второй раз в руки.

Позже в тыл батарее стала выходить вторая группа мусульман. Заметив ее и сообщив по радио русским, стоявшие в охранении сербы ушли, закончив радиосообщение словами: «Если можете — спасайтесь!»

Мечеть взорвать так и не удалось. Гореть в ней было нечему — толстые стены были сделаны из бетона, а внутри — была лишь кафедра. Не помогла и безоткатная пушка, которую тащил на себе казак Камшилов.

Потом сербы объявили, будто «турки» потеряли в этом бестолковом бою четырнадцать человек убитыми, но добровольцы считают эту цифру завышенной почти вдвое. Потери русских — контуженный, четверо раненых, один казак, Василий Ганиевский, погиб. Был убит серб-проводник Неделько, который всегда ходил в пекло вместе с добровольцами, и поэтому они считают его в числе собственных потерь. Он был тяжело ранен миной, выпущенной из миномета, и когда его несли на плащпалатке, он повторял: «Больно, пуна больно..».[31] Потом резко дернулся и затих. Его большое тело сильно потяжелело.

вернуться

31

«Больно, очень больно»

28
{"b":"264883","o":1}