ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Где управление рулями корабля?!

— Рули связаны с автопилотом, — бесстрастно ответил робот.

— А где ручное управление?

— Для включения ручного управления требуется изменение программы!

Чертов робот и его бесстрастие! Как ему объяснить, что положение критическое, что дорога каждая секунда. А ведь его не испугаешь — он же не разбирается, а самоуничтожается! Он запрограммирован на самоуничтожение! Автоуничтожение!!!

Виктор с трудом подвинулся к пульту. Приборные стрелки дрожали и медленно откатывались к нулевым отметкам — корабль боролся из последних сил.

— Робот, — как можно спокойнее сказал Виктор. — Изменение программы необходимо. Мы попали в зону притяжения неизвестного солнца. Идем ему в лоб. Что делать?

— Это запрограммировано. Необходимо отметить курс, затем переключить тумблер номер три в крайнее правое положение и взять управление в свои руки. Управление осуществляется ручками "один" и "два". "Один" отклоняет корабль вверх или вниз, ручка "два" — вправо или влево. Повторяю…

Ожидать повторения Виктор не стал. Он бросился к центральному прибору. На его нимбе было нанесено триста шестьдесят делений — градусов окружности. Стрелка стояла на делении "232".

— Запомните! — крикнул Виктор товарищам. — Двести тридцать два!

Он разыскал тумблер "три" и щелкнул им. Корабль сразу же швырнуло, и в левом верхнем углу экрана вспыхнул жуткий, почти фиолетовый свет — там находилось чужое солнце. И сразу же ослабели перегрузки. Корабль явно прибавлял скорость. Теперь потоки солнечной энергии били ему не в лоб, а как бы скользили по его стенкам.

Виктор осторожно повернул ручку "один", и корабль словно поднырнул под солнце. Его фиолетовый свет на экране несколько переместился к середине верхней кромки и стал понемногу исчезать.

— Робот! — крикнул Виктор. — Есть ли здесь приборы бокового и заднего обзора?

Робот немного погудел и сообщил:

— Такие приборы есть, но если в них попадет свет близкого солнца, он может повредить глаза.

— А… — Виктор запнулся: ну, как называть это сооружение: на "ты" или на "вы"? Поэтому он окончательно рассердился и закричал: — Робот! Наблюдать за солнцем и следить, чтобы оно проходило как раз над центром корабля. Докладывать мне.

— Понял! Начинаю наблюдение.

Робот послушно передвинулся к пульту, бесцеремонно растолкал Валю и Андрея и своими руками-манипуляторами вытащил откуда-то самые обыкновенные вилки со шнурами и сунул их в розетку под пультом.

— Солнце как раз над носом корабля, — доложил робот.

— Так держать! — скомандовал сам себе Виктор и отпустил ручку управления полетом. Корабль сразу же тряхнуло.

— Солнце ушло влево, — прогудел робот. Теперь, работая уже обеими руками, Виктор выровнял корабль, и он продолжал свой нырок под неизвестное огромное солнце. Дрожь по его укорачивающемуся телу пробегала все реже, исчезло натужное гудение, пропали перегрузки.

— Солнце над центром корабля! — доложил робот.

Виктор чуть отпустил ручку номер один, и корабль стал подниматься вверх. Стрелка прибора, указывающая курс корабля, дрогнула и поползла к отметке "232". Когда она стала на свое место — курса на Землю, — робот доложил:

— Солнце скрылось за кормой.

— Вот и хорошо, — сразу повеселел Андрей. — Пусть себе там и светит. Я очень не люблю, когда солнце светит прямо в глаза.

Валя и Виктор расхохотались. Они смеялись долго и радостно — их оставляло страшное нервное напряжение. Нырок под солнце прошел как по писаному.

— Давай-ка попьем чего-нибудь вкусненького, — предложил Андрей. — А то у меня от этого солнца в горле пересохло.

И все трое пили мёмбянские напитки из тюбиков и беспричинно смеялись, изредка посматривая на экран… На нем опять пробегали, извивались и исчезали разноцветные линии, мелькали далекие планеты и солнца.

Корабль ровно несся к теперь уже недалекой Земле.

Глава двенадцатая

ЭЛЕКТРОСОН

Робот все еще стоял подключенным к приборам наблюдения.

Страшное ушло, скрылось в неведомых глубинах космоса, но, не получая команды, робот, по-видимому, не знал, что ему делать. Андрей сказал Виктору:

— Скомандуй ему что-нибудь. Чего он прохлаждается без дела?

— Робот! Включитесь в программу полета и докладывайте обо всем замеченном. А также обо всех отклонениях.

— Будет исполнено! — с готовностью доложил робот, выдернул вилку из розетки и устроился у пульта. — Курс выдерживается, опоздание по сравнению с программой семнадцать минут. Опоздание не превышает запасов аннигиляционного топлива. Все в порядке.

Подумать только — вся борьба со встречным солнцем продолжалась всего семнадцать минут. Они пролетели… Впрочем, как раз наоборот. Они длились столько, что казалось, прошли часы. Андрей примолк и задумался, потом улыбнулся, словно озарился:

— Семнадцать минут! Что такое семнадцать минут для нашего корабля? А вот что такое. Мы летим со скоростью триста тысяч километров в секунду. Значит, за минуту пролетаем восемнадцать миллионов километров. А за семнадцать минут больше трехсот миллионов километров. С ума сойти можно! Щелкаем, как семечки, эти самые миллионы…

Он опять задумался:

— А знаете что, ребята, мне кажется, что люди из Старшей Цивилизации проделали с нами какую-то странную шутку.

— Не понимаю, — пожала плечами Валя.

— Я читал, что поперечник нашей Галактики равен нескольким тысячам световых лет! Понимаете?

— Я — не совсем, — призналась Валя.

— А это значит, что свет — мы ведь тоже летим со скоростью света — проходит через Галактику несколько тысяч лет. Значит, и мы должны лететь несколько тысяч лет. А мы летим только сутки.

— Подожди… Но ведь когда мы летели туда…

— Вот об этом я тоже задумался. Либо мы были не на другой стороне Галактики, либо… либо что-то произошло такое, чего мы не знаем и не понимаем. Может, спросить у робота? Робот! Наш корабль сразу же набрал световую скорость и ни разу ее не менял?

— Да. Как только он вышел из подпространства, скорость не менялась.

— Из подпространства? — переспросил Андрей.

— Обыкновенное понятие. Вначале корабль ввели в черную дыру, она вывела его в подпространство, а когда программа действий в подпространстве сработала и поглотила время, корабль вышел из подпространства в пространство, и вот мы летим.

Если бы робот хотя бы повысил голос, споткнулся на каком-нибудь слове, можно было хоть за что-то зацепиться, обдумать сказанное. А он говорил механически точно и бесстрастно, как о само собой разумеющемся. Словно ребята обязаны были знать, что такое черная дыра, что такое подпространство, и как оно ведет себя, и как ведет себя в нем корабль, и где и как поглощается время.

Андрей попробовал "зайти" с другой стороны.

— Робот! Что делалось с кораблем в подпространстве и в черной дыре?

— Он летел.

— Куда он летел? И как он летел?

— Он летел к цели согласно заданной программе.

— А кто же и где поглощал время?

— Оно поглощалось согласно программе.

Сколько ни пытались ребята выяснить, что с ними было и каким образом они преодолели невообразимые пространства, робот твердил одно: согласно программе. И ничего с ним поделать уже нельзя — он сам был запрограммирован именно на такие ответы. Может быть, это был и очень ученый, но явно недостаточно образованный робот.

Когда ребята поняли, что разгадать космические загадки они не смогут — у них не хватает знаний, — робот неожиданно заговорил почти по-человечески.

— Прилетите и узнаете. Подучитесь. Решите уравнение. Окунетесь в машину. Пройдете смазку. — Тут он забормотал что-то и вовсе несуразное. По-видимому, его электронные мозги попытались решить незапрограммированную задачу.

— Слушай, — забеспокоился Андрей, — он же может чокнуться? А у него все программы.

80
{"b":"277851","o":1}