ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Так было всегда в прошлом: когда военные чистили конюшни, так было 13 вандемьера[1], так было 18 фрюктидора[2], так должно быть и 18 брюмера». Но хотя Баррасу был нужен Наполеон, это не означает, что Наполеону нужен был Баррас. Во-первых, «маленький капрал» уже почувствовал свою силу, а во-вторых, за годы вхождения во власть Поль Баррас дискредитировал себя окончательно и бесповоротно.

«Беззастенчивое воровство, неприкрытое взяточничество, темные аферы с поставщиками и спекулянтами, неистовые и непрерывные кутежи на глазах люто голодавших плебейских масс – все это сделало имя Барраса как бы символом гнилости, порочности, разложения режима Директории» (Е. Тарле).

События достигли кульминации утром 18 брюмера. С шести утра возле дома Бонапарта начали выстраиваться колонны войск. Собранный к 7 утра Совет старейшин принял предложенный Сийесом декрет о переносе заседаний в Сен-Клу. Наполеон в сопровождении генералов прибыл во дворец Тюильри, где заседали старейшины, и произнес речь, заявив: «Мы хотим Республику, основанную на свободе, на равенстве, на священных принципах народного представительства… Мы ее будем иметь, я в этом клянусь». Но речь показалась аудитории какой-то невнятной и скомканной.

В это самое время Поль Баррас расхаживал по своим покоям в Люксембургском дворце и ждал, когда же его призовут вершить судьбу Франции. Его не звали. Всемогущий (так ему пока еще казалось) директор наконец не выдержал и послал в Тюильри своего секретаря Ботто. Тот прибежал на место как раз в момент, когда Наполеон покинул заседание Совета и вышел на улицу, где его встречала ликующая толпа…

Вот тут и случилась знаменательная сцена: появление незапланированного персонажа позволило Наполеону сымпровизировать, и импровизация удалась!

Громовым голосом будущий император буквально впечатывал в Ботто слова: «Что вы сделали из той Франции, которую я вам оставил в таком блестящем положении? Я вам оставил мир – я нахожу войну! Я вам оставил итальянские миллионы, а нахожу грабительские законы и нищету! Я вам оставил победы – я нахожу поражения! Что вы сделали из ста тысяч французов, которых я знал, товарищей моей славы? Они мертвы!..»

В результате, 18 брюмера, по предварительному уговору, двое директоров, Сийес и Роже-Дюко, подали в отставку, третьего, Барраса, к ней принудили, оставшихся двоих взяли под стражу, и таким образом высшая законная власть в стране исчезла.

Когда на другой день собравшимся в Сен-Клу Совету старейшин и Совету пятисот объявили об отставке трех директоров, первым порывом представителей народа было возобновление присяги на верность Конституции III года. Бонапарта, сделавшего попытку обратиться к собранию с речью, взашей вытолкали из оранжереи, где шло заседание депутатов.

Но помощь генералу подоспела в лице его брата – Люсьена Бонапарта, председательствовавшего в тот день в собрании. Люсьен обратился к фронту выстроенных войск с просьбой «освободить большинство собрания» от «кучки бешеных». И тогда в дело вмешались гренадеры Мюрата.

«Двери распахнулись, гренадеры с ружьями наперевес вторглись в зал; продолжая двигаться по залу беглым шагом, но в разных направлениях, они быстро очистили помещение. Неумолкаемый барабанный бой заглушал все, депутаты ударились в повальное бегство. Они бежали через двери, многие распахнули или разбили окна и выпрыгнули во двор. Вся сцена продолжалась от трех до пяти минут. Не велено было ни убивать депутатов, ни арестовывать.

Выбежавшие в двери и спасшиеся через окна члены Совета пятисот оказались среди войск, со всех сторон подходивших к дворцу. На секунду заглушивший барабаны громовой голос Мюрата, скомандовавшего своим гренадерам: «Foutez-moi tout се monde dehors!»[3], звучал в их ушах не только в эти первые минуты, но не был забыт многими из них, как мы знаем из воспоминаний, всю их жизнь» (Е. В. Тарле).

Гражданский кодекс - i_004.jpg

Старейшины поспешили назначить временное правительство из трех консулов – Бонапарта, Роже-Дюко, Сийеса – и выбрали комиссию для выработки новой Конституции. Эти решения были поддержаны несколькими десятками членов Совета пятисот, собранными в ночь с 19 на 20 брюмера Люсьеном Бонапартом.

Переворот свершился. И это был не просто переход Франции из одних рук в другие, а момент превращения Наполеона Бонапарта в великого правителя!

Переворот 18 брюмера вознес Наполеона на вершину власти. Бонапарт быстро научился искусству политической игры: его стратегия и тактика менялись в зависимости от обстоятельств. «Я бываю то лисой, то львом. Весь секрет управления заключается в том, чтобы знать, когда следует быть тем или другим», – говорил он.

Первой задачей новой власти было юридическое закрепление ситуации. Для этого требовалась новая Конституция. Говорят, что разработчикам документа Наполеон сказал: «Пишите коротко и неясно». Конституция 22 фримера (13 декабря) VIII года вполне отвечала поставленной задаче: это был скорее даже не основной закон, а инструкция по распределению полномочий. За туманными фразами о функциях и правах первого консула, которым прямо назывался Наполеон Бонапарт, был скрыт (впрочем, не очень-то и тщательно) основной смысл – предоставление первому консулу почти ничем не ограниченных полномочий.

На десять лет. Первый консул назначал Сенат и всех высших гражданских и военных должностных лиц, ответственных только перед ним. Законодательную власть представляли Трибунат и Законодательный корпус, члены которых утверждались Сенатом из числа всенародно выбранных кандидатов. Создавался Государственный совет, также назначаемый первым консулом. Вводилась запутанная и местами нелепая система передачи законопроектов, сводившаяся к тому, что все законодательные органы не играли никакой роли в системе управления государством.

Все это было шито белыми нитками, и новое политическое устройство ни для кого не осталось секретом. Об этом свидетельствует такой исторический анекдот. Две женщины, выслушавшие на улице текст Конституции, обмениваются впечатлениями: «Я внимательно слушала, но ничего не разобрала. Что дает новая Конституция?» – спрашивает одна. «Она дает Бонапарта», – отвечает другая.

4 нивоза (25 декабря 1799 года) состоялся плебисцит, утвердивший новую Конституцию и трех консулов во главе с Бонапартом. Голоса были подсчитаны скрупулезно: 3 011 007 французов ответили положительно, 1562 – отрицательно. Конечно, голосование местами напоминало фарс, особенно в армии, где солдаты, выстроившись в шеренгу, отвечали хором на вопросы плебисцита.

Но даже если бы при голосовании были соблюдены все современные нормы, результат, по всей видимости, был бы тем же. Массы – буржуазия и крестьянство – хотели прежде всего порядка и стабильности, и первый консул готов был дать им желаемое.

Консолидация общества и национальное согласие – эти понятия не были для Наполеона пустым звуком, по крайней мере в первые годы правления. Он дал понять, что не хочет распрей и раскола общества. «Присоединяйтесь все к народу, – писал Бонапарт в одном из посланий. – Простое звание французского гражданина сто́ит несомненно много больше, чем прозвища роялиста, приверженца Клиши, якобинца, фельяна[4] и еще тысячи и одного наименования, которые убаюкивают дух и в течение десяти лет ускоряют путь нации к пропасти, от чего пришло время ее навсегда спасти».

Якобинцы – противники переворота – по приказу первого консула были освобождены, приговоренные к смертной казни роялисты высланы за границу. Был отменен закон о принудительном займе, вызывавший крайнее недовольство обеспеченных слоев общества. А Версальский дворец поступил в распоряжение солдат-инвалидов, как говорилось в постановлении от 28 ноября 1799 года: «Бывшая обитель королей… должна стать спальней солдат, проливавших свою кровь, чтобы низвергнуть монархов».

вернуться

1

11—13 вандемьера III года (3–5 октября 1795) роялисты предприняли вооруженную попытку восстановления монархии во Франции. Баррас, которому было поручено подавить восстание, передал руководство военной операцией Наполеону, который, применив пушки, ликвидировал мятеж.

вернуться

2

Переворот 18 фрюктидора V года (4 сентября 1797), предпринятый с целью ослабить позиции усилившихся роялистов. Его итогом стала диктатура Директории и превращение законодательного корпуса в послушное орудие директоров.

вернуться

3

Вышвырните-ка всю эту публику вон! (фр.)

вернуться

4

Фельяны – члены конституционно-монархического клуба периода Великой Французской революции.

2
{"b":"280474","o":1}