ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Хотите знать? дизайн квартир спец предложение от надежной компании «Первый камень».

Газета Завтра 933 (40 2011) - TAGhttp_d3_c2_b1_a0_top_mail_ru_counter_id_74573_t_59_l_1624656

-- Трепетная Голгофа

Уже четыре года на Псковщине, близ Изборска, стоит Священный холм, сложенный из огромных валунов, с громадным, из смолистой лиственницы, Распятием, которое, кажется, плывёт над псковскими пространствами, озерами, лесами и храмами. В этот холм радениями псковичей ссыпаны земли со священных псковских мест, где свершались великие сражения, где падали на землю убиенные герои, где творились чудеса, где рождались святые и мученики Древней и нынешней Руси.

Четыре года назад правящий архиерей Псковской епархии владыка Евсевий при огромном стечении народа освятил этот холм, и с тех пор ссыпанные в него земли, казалось, ожили, сочетаясь в таинственную живую материю, которая несет на окрестный мир благодать, силу, волю русского сопротивления, обещая неизбежную русскую Победу. Холм живет. Он говорит, он вещает. Вокруг него совершаются чудеса, к нему съезжаются из окрестных мест молодожены, справляют здесь свои свадьбы. Сюда, к этому холму приходят паломники, являясь из далеких мест, принося сюда землю сердца своего. Здесь, на холме, лежит солдатская ржавая каска, куда прихожане кидают монетки на память и на счастье.

Когда освящался холм, и к нему сошлись толпы, и возносился кадильный дым, и звучали песнопения, вдруг из осенних небес в самую гущу народа спустился аист — вещая птица, и стал расхаживать среди людей безбоязненно и бесстрашно, как вестник небес.

Однажды, глухим осенним вечером, когда землю уже накрывала мгла и Распятие едва виднелось в тумане, пришедшие к Кресту паломницы увидели, как над Крестом разъялись тучи, и в небе загорелось шесть малиновых ярких крестов. И об этом чуде говорили в местных церквах и на местных погостах.

Теперь, 27 сентября, в праздник Крестовоздвиженья, вновь состоялся народный праздник приношения земель. Люди прислали эти земли со всех концов Руси, из самых отдаленных мест земного шара... Здесь были земли из Магадана, с безымянных кладбищ, где покоятся мученики ГУЛАГа, здесь были земли с берегов Петропавловска-Камчатского, где существуют могилы павших русских воинов ещё времён Крымской войны, когда английская эскадра напала на землю Камчатки. Сюда принесли земли из Дивеева — с канавки Богородицы и из Оптиной пустыни — с могил оптинских мучеников. Сюда принесли землю, привезенную с Кубы, где воздвигнут православный храм.

Всё это были удивительно разные земли. Были красные — глинистые, были золотисто-песчаные, были коричневые суглинки, были известково-белые, розовые, зеленоватые. Разноцветные земли вбрасывались в холм, и казалось, что они сливались с предшествующими землями, и творилось загадочное таинство смешения земель. Смешение земель, смешение времен, смешение пространств… В какой-то момент возникло чувство единой русской истории и единой русской судьбы.

Митрополит Евсевий в сопровождении клира пришел к Холму и служил здесь праздничную службу, посвященную Крестовоздвиженью. Кругом Холма ходили тяжелые грузные тучи, лили дожди. Казалось, дождевые тучи касались самой вершины Распятия. И в момент ссыпания земель, когда уже неслись песнопения, когда Владыка возвещал своим голосом вечную память павшим за Родину героям, вдруг сотворилось чудо: раскрылись тяжёлые хмари, распахнулось небо и над самым холмом, над Крестом, засияла яркая лазурь — та, что на крыльях и плащах рублевских ангелов. И в эту расходящуюся небесную щель брызнуло вдруг солнце, озарило и холм, и осеннее пространство, и ряды молящихся. А вслед за этим, Бог весть откуда, из туманной дали, возник клин журавлей и прошел низко над самым Крестом, стеная и курлыкая. И был слышен шелест и шум их крыльев, и это была тоже небесная благая весть.

Холм принял земли, холм услышал молящихся, холм провожал своими незримыми очами улетающих вдаль журавлей, Холм жив, дышит и молится о нас, грешных. Холм посылает во все стороны русской земли незримый свет. Свет отраженной божественной красоты и силы.

Во время праздника на холме мне позвонил поэт Иван Кононов. Он прочитал несколько своих стихотворений. Эти стихи оказались таинственным образом вписаны в вибрации окружающего меня пространства. Они органично вплелись в симфонию священного холма, в миг, когда всё в нём дышало и трепетало.

Александр Проханов

ОН

И всё-таки он жив, хоть предан и распят,

И пригвожден к стране, к истории, распаду,

Влачащими его веков тринадцать кряду,

Запятнанными им от головы до пят.

Он брошен, выжат, смят и куплен задарма,

И высечен собой плетьми, а не в граните,

Используйте его, презрейте, изгоните,

Ведь он — навоз, дерьмо, подножные корма,

Пристанище греха, чудовище, урод,

Обмен своих веществ сводящий к вечным мукам,

Не годный ни к любви, ни к вере, ни к наукам,

Живущий вопреки, назло, наоборот.

И все-таки он жив, хоть бей его, хоть режь,

До дна хлебнув вина, вины, упреков, горя,

Он, вдруг, зашевелит губами, небу вторя,

И просверлит, пробьёт в небесном склепе брешь.

И сам себе слуга и царь, и божество,

Отец и мать, и сын, и баловень Господень,

Он станет лишь ему подобен и угоден,

Тому, кто создавал неверного его.

Кто он? Каприз? Словесный оборот?

Плод космоса? Услада материнства?

Он — знак и суть триады, триединства:

Отец, сын, дух —

Бог, человек, народ!

ОНИ

Те самые князья, которые монгол,

Держа их за татар, любили и кляли,

Ходившие на смерть, сажавшие на кол,

Погрязшие в крови, увязшие в пыли.

Те, коих племена, дружины, имена,

У треснувших икон поставлены на кон,

Чьей судорогой Русь была изменена,

На чьих хоругвях — лик. Велик и страшен он.

Те самые цари, чей трон имперский врос

Корнями в материк, не ведая границ,

Привившие стране табак и купорос,

Пред всякой немчурой валившиеся ниц.

26
{"b":"286156","o":1}