ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Сонька растерялась, разглядев пижона, от растерянности замерла и даже обнять себя за плечи позволила. Он от такого обращения размяк, проникся к Соньке симпатией и давай ей о житье-бытье своем повествовать. Рассказал, что работает дворником, живет один, любит смотреть телевизор, особенно рекламу, и кататься на каруселях.

Я заслушалась и, обнаглев, подошла совсем близко, можно даже сказать вплотную. Ему это не помешало, он, похоже, был даже рад увеличению аудитории.

— Вот я и говорю, одиноко мне, — в пятый раз прогнусил он, так и не дождавшись от Соньки реакции на предыдущие 4 реплики.

— А мы вам чем можем помочь? — поинтересовалась я, хотя могла бы и не интересоваться, жених-то Сонькин, вот и поддерживала бы с ним светскую беседу.

— Ну, как же? Выходите за меня замуж.

— Я? — ахнула я.

— Она, — он ткнул пальцем в мою подругу, — но можно и вы.

Тут Сонька отмерла и зло на жениха воззрилась.

— А как там насчет квартиры? Вы написали, что единолично владеете жилплощадью.

— А? — не понял он.

— Единолично, я правильно поняла?

— А?

— Вам кто объявление сочинял? — развеселилась я.

— Тетя из газеты.

— Ну, ясно, — тут уж я хохотать начала. — Фраза «единолично владею» вам понятна?

— А?

— Квартира есть? — взорвалась Сонька.

— Есть, — обрадовался жених.

— Большая?

— Большая.

— Сколько комнат?

— Пять.

— Ни фига себя, — присвистнула я. И тут же мысленно выдала Соньку замуж. Поживет полгода, потом разведется и квартиру поделит. Не красиво это, конечно, но он все равно ничего не поймет, а двухкомнатной даже рад будет, меньше придется убираться. Но радовалась я недолго.

— Моя самая большая, — похвалился жених.

— А другие чьи?

— В одной Катя с Борей, в другой Павел Иваныч, в третьей…

— Ты в коммуналке что ли живешь?

— А?

— Леля, пошли, — Сонька решительно встала.

— Как же так? — расстроился жених. — Вы ведь про себя ничего не рассказали.

— У меня 8 детей, — напугала его подруга.

— Это ничего, я детей люблю!

— И зарплата маленькая.

— У меня зато хорошая.

— Рублей 500?

— 600, — гордо поправил он. — А еще я бутылки собираю.

— Я подумаю над вашим предложением, — уже на бегу бросила Сонька.

— Подумайте, — кричал он нам вслед. — Обе!

С той памятной встречи прошло 4 месяца. Видели мы его за это время единожды, и то по телевизору. Сюжет назывался «Нудист» и демонстрировался в программе «Происшествия недели». Оказался наш жених шизофреником и любителем ходить по улице в чем мать родила. Нет, пардон, кое-что на нем все же было, а именно панама, с прикрепленным к ней значком «чирик-чик-чик».

После сюжета Сонька присмирела, повыбрасывала все газеты с объявлениями и поклялась больше никогда их не открывать.

Как вы поняли, клятвы своей она не сдержала…

— Я завтра вечером на свидание иду, давай со мной, — после затянувшейся паузы заговорила Сонечка.

— Давай, — согласилась я без колебаний. — Хоть отвлекусь. А с кем?

— Почитай, — подруга протянула мне потрепанную газету, — третье с верху.

— Угу, угу. Значит так, высокий (190 см) блондин 33 лет, эффектной внешности, блестящего ума и всестороннего развития ищет красивую, скромную, без вредных привычек женщину, для создания семьи.

Я сомнением покосилась на подругу.

— Это ты что ли скромная?

— Я, — кротко ответила Сонька и для пущего эффекта опустила очи.

— И без вредных привычек?

— А что? Я не курю.

— Зато пьешь!

— Но ведь редко!

— Зато как! — И я вспомнила последнюю Сонькину пьянку, после которой она проснулась в неизвестном доме на другом конце города. К счастью, живая и здоровая. Как выяснилось, в 2 ночи она ломилась во все двери с просьбой пустить ее переночевать, а то она заблудилась и устала. Над ней сжалилась пожилая пара — пустила. — В прошлый раз помнишь, что творила?

— Не помню, — честно призналась Сонька. Она всегда забывала свои хмельные приключения. — Могу только верить на слово тем старичкам.

— И не стыдно?

— Стыдно, — она понурила голову.

— Да ладно врать-то.

— Не, правда, Лель. Очень стыдно, я же педагог. Но ничего поделать с собой не могу, стоит побольше выпить, перестаю себя контролировать. — Сонька вздохнула. — Что поделаешь — папины гены.

Тут она не соврала. Папаня у Соньки был еще тот фрукт. Алкаш с 30 летним стажем, он изводил сначала свою жену, потом детей, кроме Сони у него было еще 2 дочери и сын, а в последнее время и нас, соседей. Благодаря старику Аниськину весь дом узнал, что такое бессонница. Что поделаешь, Сонькин папа обожает ночью горланить морские песни.

— Ну а объявление тебе как? — поинтересовалась подруга, видя, что я больше не буду ее ругать.

— Блестящее. Даже слишком. Скорее всего, альфонс.

— Или очередной шизик.

— Так зачем идешь? — удивилась я.

— Из любопытства. Потом, в азарт вошла. Я ведь теперь ни одного газетного жениха не пропускаю.

— Каждый развлекается, как может, — задумчиво протянула я, а сама в объявление вчитываюсь, пытаясь понять, что же в нем не то. И нашла! — Ты это видела? — Я постучала по двум буквам. — Есть у/с.

— Видела, — недовольно сморщилась Соня. — Все так хорошо было, доступно: эффектный, умный, высокий, и на тебе у-эс какое-то.

— Что же это может быть?

— Я уже думала, но ничего, кроме совмещенного узла в голову не приходит.

— Было бы с/с/у. Потом, он же не квартира, он жених.

— Ну-у-у я не знаю! — протянула Сонька.

— И я не знаю. — Я встала с корточек. — Во сколько свидание?

— В шесть.

— Вот и узнаем.

Два сюрприза

и одно несостоявшееся свидание

Мы сидели в кафе «Уют». Сонька за одним столиком, я за другим. Больше никого, не считая бармена, конечно, в кафе не было. Я пила пиво, а подруга моя, как и подобает скромной невесте без вредных привычек, дула чай.

Было уже десять минут седьмого. Мы волновались, то и дело поглядывали на дверь и друг на друга. Недоуменно пожимали плечами, подмигивали, разводили руками, закатывали глаза, и это наша пантомима почему-то очень нервировали бармена. Наконец, я не выдержала.

— Опаздывает женишок-то.

Мой голос прозвучал неуместно громко и напугал нервного бармена так, что он выронил из рук кружку, которую протирал, и убежал в подсобку.

— Может, в пробку попал? — предположила Сонька.

— Ты чего? Какие пробки в воскресный вечер? — И я, наплевав на конспирацию, пересела за ее столик, не забыв прихватить свою еще не опорожненную кружку. — Давай пивка со мной, все равно он не придет.

— Не, подожду, может, у него машина не заводится.

— Откуда ты взяла, что у него машина есть?

— Чувствую. — И она вновь уставилась на дверь. Я хмыкнула и сделала глоток.

Вдруг Сонька напряглась и прищурилась. Значит, кто-то вошел. Но кто, я не могла видеть, так как сидела теперь спиной к двери.

— Наш что ли пришел? — спросила я, почему-то шепотом.

— Не знаю, — зашептала подруга в ответ. — Этот далеко не блондин, и расточку в нем от силы метр 75.

— Но хоть красив?

— Для колобка ничего. Румяный.

— То есть?

— То и есть, что 150 кг.

— Ну? — я хотела, было, обернуться, но Сонька не дала. — Сиди смирно. Авось, не признает меня. Я за тобой спряталась.

— Да это и не он, наверное.

— Он, — упавшим голосом констатировала подруга. — К нам катится и улыбается при этом.

Я замерла и прислушалась. Услышала тяжелую поступь, шарканье одной толстой ноги об другую и, наконец: «Сердце красавицы, склонно к изме-е-не!». Когда топот замер, и песня оборвалась, у моего уха пророкотало:

— Вы ль та самая Софья?

Подруга с глупо-испуганной улыбкой кивнула, после чего я посчитала нужным вмешаться:

— А это наш программист Зорин. И в его случае у/с означает — удивительное самомнение.

20
{"b":"29795","o":1}