ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«Уж не думаешь ли ты изменить ему, Парменион?»

«Я никогда не изменял своим царям. Однако если царь вершит дела, несогласные с моим разумом, легко ли мне подчиняться ему, Филипп? Я еще могу держать копье в руке, я могу командовать армией… Разве мало я одержал побед в жизни? Разве я не могу побеждать и теперь? А я вот сижу здесь, сторожу сокровища. Правильно он поступает, по-твоему?»

«Будь мудрым, Парменион. Видно, пришло наше время уходить с дороги и не мешать молодым… Пойдем, Парменион, пора! Пойдем, Парменион… Парменион!..»

Парменион вздрогнул, открыл глаза. Тонкая тень лиственницы лежала на скамье…

— Парменион!

Перед ним стоял начальник стражи. Парменион в замешательстве глядел на него, он еще слышал голос Филиппа.

— К тебе посланцы от царя Александра, Парменион.

Парменион очнулся.

— Они во дворце?

— Нет. Они идут сюда.

Четверо македонян в блестящих доспехах шли к нему по аллее. Парменион встал и пошел им навстречу. Солнце слепило ему глаза, и он не сразу узнал, кто явился к нему.

«Вспомнил-таки обо мне царь!.. — подумал он. — Но кто же это? Стратеги Мидии… Ситалк, Клеандр, Менид. Что им нужно от меня? А это — неужели Полидамант?»

Да, это он, его любимый военачальник и друг, который столько раз ходил с ним в сражение и столько раз стоял рядом с ним в самых жестоких боях…

— Полидамант! — Парменион в волнении протянул к нему слегка дрожащие руки. — Значит, еще любят меня боги, если они решили привести тебя ко мне!

Полидамант постарался улыбнуться, но кровь отхлынула от его лица и улыбки не получилось. Однако Парменион в своей радости ничего не замечал. Он так же сердечно приветствовал и остальных гостей, ласково повторяя их имена — Клеандр, Ситалк, Менид!..

— Как поживает царь? — спросил он. — Я давно уже не получал от него никаких известий!

— Ты узнаешь это из письма, — ответил Полидамант, подавая ему письмо, запечатанное печатью царского перстня.

Парменион тут же прочитал письмо.

— Царь готовит поход на арахозиев, — сказал он, задумчиво свертывая свиток. — Деятельный человек, он никогда не знает отдыха. Однако, достигнув столь большой славы, он должен беречь свою жизнь и не бросаться в битвы так безоглядно.

— Вот еще одно письмо тебе, Парменион, — вдруг потеряв голос, сказал Полидамант, подавая письмо, запечатанное перстнем Филоты, снятым с его мертвой руки.

Бледные, в красных веках глаза старого полководца осветились счастьем.

— От сына!

Парменион сломал печать. Свиток развернулся…

В это мгновение Клеандр ударил его мечом.

Парменион пошатнулся, не понимая, что произошло. Свет в его глазах погас. Он упал.

И тут же все остальные пронзили его, уже мертвого, своими мечами, выполняя волю царя.

Начальник стражи увидел это. С криком ужаса он побежал к войску, в лагерь.

— Пармениона убили! Измена! Убили Пармениона!

Воины, схватив оружие, хлынули к воротам сада, готовые растерзать убийц. Но подоспела вооруженная свита и заслонила посланцев царя. Воины трясли ворота, кричали, проклинали, угрожали, что разломают стены…

— Выдайте убийц!

— Кровь за кровь!

— Впустите сюда их военачальников! — приказал Клеандр.

Разъяренные воины вошли, сжимая в руках оружие. Полидамант поднял и показал им письмо с печатью царя. Это было письмо к войску.

Услышав, что царю угрожала измена, воины притихли и разошлись. Но не все. Осталась большая толпа над окровавленным телом старого полководца, с которым прошли столько земель и выдержали столько сражений…

— Позволь, Клеандр, хотя бы похоронить его!

— Нет, — отвечал Клеандр, — нельзя отдавать погребальных почестей изменнику.

Воинам уже стало известно, что Клеандр среди тех, кто принял начальство над войсками Пармениона. И они снова упрашивали его:

— Он так долго служил царю, Клеандр! Ему семьдесят лет, а он, как юноша, выполнял все приказания царя. Не лишай его последнего пристанища!

Клеандр боялся, что этим оскорбит царя. Но сердце его не выдержало — он разрешил похоронить Пармениона. И воины-македоняне, по македонскому обычаю, сложили своему полководцу высокий погребальный костер.

Как буря идет по лесу, так весть о том, что казнен за измену Филота и убит Парменион, пошла по войскам. Все родственники и друзья этой семьи с ужасом ждали ареста и смерти. По старому македонскому закону, все родственники изменника и люди, близкие ему, должны быть казнены, хотя бы сами они и были никак не причастны к злодеянию. Некоторые из родственников Пармениона тут же покончили с собой — все равно смерть, а может быть, и пытка. Многие из них в смятении и отчаянии бежали в горы. Лагерь волновался.

Александр, узнав об этом, вышел к войску:

— Пусть родственники и друзья Пармениона и Филоты остаются в лагере. Я должен был бы, по нашему македонскому закону, их казнить. Но я своей царской властью отменяю этот закон. Виновен только виновный. А виновные уже наказаны.

Буря в войсках улеглась. Родственники Пармениона вернулись в лагерь. Зреющее сопротивление было задушено, уничтожено, убито. Теперь Александр мог диктовать свою волю, и никто не смел прекословить ему.

ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА С БЕССОМ

Аристобул, как и другие историки, бывшие в войске, по приказу царя вел путевой дневник и записывал в него все, что поражало его или казалось стоящим внимания.

Так он записал, что гора Кавказ[*], возле которой царь ныне, в 329 году, основал еще одну Александрию, самая высокая гора в Азии. Склоны этой горы голые и каменистые, а растут на ней только теребинда и душистая трава сильфий, лучшая приправа к мясу.

Но хоть и бесплодна гора, а людей здесь много. На склонах пасутся большие стада — и крупный скот, и овцы. Овцы очень любят сильфий, они издали чуют его, бегут туда, где он растет, откусывают цветок и выкапывают корень. Приходится все места, где растет сильфий, огораживать. Эта трава высоко ценится.

Войско Александра терпело бедствия. Бесс опустошил всю местность вплоть до этой огромной горы. В горных долинах воины шли, увязая в снегу, страдая от холода, усталости, от недостатка еды и сна. Лошади изнемогали, падали, умирали, по всему пути горного перевала лежали их безжизненные тела.

Но царь был непреклонен. Для него не существовало неприступных гор и непроходимых дорог. Он шел вперед, и войско шло за ним. Александру надо было поймать Бесса.

В Бактрии никто не задержал Александра. Он с ходу захватил самые большие города — Бактры и Аорн. Оставив в Аорне сильный гарнизон, Александр прошел к реке Оксу, по следам Бесса, ушедшего за Окс.

Глубокое течение мутно-коричневой реки влекло огромную массу воды. На плоских, унылых берегах пустынно завывал ветер. На том берегу реки среди истоптанного снега чернели остатки сожженных судов, и серый пепел взвивался над ними. Переплыть реку невозможно — река в ширину не меньше шести стадий.

Попробовали забивать колья, чтобы навести мосты. Река без всякого усилия выворачивала колья и уносила по течению. Можно бы еще и еще раз попытаться установить опору для моста, но на пустом берегу не было леса.

Тогда Александр снова вспомнил Кира, его переправу через Тигр и Евфрат. И свою переправу через широкий Истр, которую он осуществил когда-то в дни своей ранней юности и первых боев. Снова, как и тогда, македонские воины собирали шкуры, из которых сделаны их походные палатки, набивали их соломой, зашивали наглухо, так, чтобы не проникла вода. Пять дней переплывало войско через Окс на этих нетонущих мехах. Пять дней переправляли конницу и запасы провианта.

И снова, еле отдохнув, македоняне следовали за своим царем туда, где новый персидский царь Артаксеркс готовил им сопротивление. Александр с удивлением убеждался, что страна сдает города, но не покоряется. Где-то в глубине горных долин Согдианы разрастается войско повстанцев. Бесс — Ахеменид, законный наследник персидских царей. Он может легко поднять на Александра племена, исстари подчинявшиеся персидскому владычеству.

вернуться

*

Здесь имеются в виду горы Арианы — области на Иранском плоскогорье. Македоняне, не имея карты, считали, что это Кавказский хребет.

51
{"b":"29993","o":1}