ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ужас пошел впереди Александрова войска. Соседний город аспазиев Андака, услышав, что Македонянин направляется к нему, заранее открыл ворота.

Заняв город, Александр позвал к себе Кратера:

— Кратер, я оставляю тебя здесь с твоими фалангами. Я поручаю тебе завоевать все окрестные города. Потом иди через горы в долину. А я с остальным войском пойду на северо-восток, к городу Эвасиле. Мне надо попасть туда как можно скорее — там сидит царь аспазиев. Мне надо захватить его. Ты меня понял, Кратер?

— Я все понял, царь. И сделаю все, как ты приказал.

Снова македонская конница неслась вперед, будто поднятая ураганом. Царь ехал в колеснице: он не мог сидеть на коне — рана кровоточила. На другой же день, проскакав неведомо сколько стадий, конница явилась к городу Эвасиле… И опоздала. Город горел.

— Оки сожгли город! — вне себя от гнева закричал Александр. — Они не захотели впустить меня!

Аспазии бежали из своего пылавшего города по всем дорогам, по всем склонам гор, бежали, спасаясь от македонян. Это вызвало еще большую ярость в македонских войсках: воины убивали их и копьями и мечами, хотя те были безоружны и не защищались.

Александр двинулся вверх по течению реки. Пленные индийцы вели его к городу Аригею. Но еще издали македонян поразило мертвое молчание этого города. И когда подошли ближе, увидели, что города нет, только черные головни и голубой пепел встретили их… Жители, убедившись, что не смогут защитить его, сожгли свой прекрасный Аригей.

Александр остановил войско. Он сам на коне, со свитой, объехал окрестности. Он успевал замечать все — и необычайную пышность природы, красоту гор, силу растений, яркое оперение невиданных птиц… И видел то, что хотел увидеть, — выгодное местоположение сожженного города.

— Сожгли Аригей! — с досадой говорил он. — Сожгли такой хороший, такой нужный мне город!

Вскоре подошел со своим войском верный Кратер. В тот же вечер они сидели с царем в его царском шатре.

— Ты построишь здесь новый город, Кратер. Это очень важная позиция. Здесь проходит дорога на реку Хоасп. Так у нас будут в руках оба прохода к Хоаспу: Андака и Аригей. Заселяй местными людьми, заселяй македонянами, которые больше не могут держать оружие. И не только македонянами — всеми, кто не в силах следовать за войском…

Тихо вошел юноша, один из тех македонских юношей, что взяты к царю для личных услуг.

— Гонец привез письмо, царь.

Царь взял свисток. Милые каракули пестрели на папирусе.

«Я не видала тебя сто лет, Искандер. А я ведь здесь, в твоем лагере. У тебя много дорог, Искандер. Но ни одна дорога не приводит тебя ко мне. Я очень тоскую…»

Бедняжка! Да, он уже давно не видел Роксану. Но когда ему видеться с ней? Обоз, где едут все жены и дети воинов, где едет и царская жена, всегда далеко в тылу. А как он может хоть на один день покинуть лагерь? Страна враждебная, опасная, именно за один этот день может погибнуть всё и он сам!

— Подожди, Кратер. Мне надо написать кое-что…

Он тут же начал было писать письмо Роксане. Но сбился — перебила мысль о будущем городе. Как поставить его? Сколько ворот сделать?..

Он разорвал папирус и начал писать снова. Но вошел начальник стражи:

— Царь, на горах появились огни. Похоже на войско.

Александр еще раз разорвал папирус.

— Пошлите разведчиков в горы да позовите гонца, который привез письмо от Роксаны.

Гонец явился.

— Поезжай обратно. Скажи госпоже, что я скоро буду у нее.

Гонец поклонился, вышел. Кратер позволил себе еле заметную улыбку. Он уже столько раз слышал это «скоро». Александр метнул на него подозрительный взгляд. Он видел эту улыбку и знал, что думает Кратер. И царь и его полководцы слишком долго и слишком тесно шли рядом все эти годы и часто уже без слов понимали друг друга.

— К делу, к делу! — прикрикнул он на Кратера. — И смотри, чтобы твой город был не хуже, чем прежний!

Оставив Кратера на огромном пепелище, Александр поспешил дальше. Снова двинулась его разноплеменная армия. Она шла в глубь Индии с битвами, с тяжелыми осадами городов, с трудными сражениями в горах и долинах. Она проходила крутыми дорогами ущелий и зелеными долинами рек, через виноградники и миндальные рощи, захватывала города и деревни, осаждала и брала неприступные крепости…

Оставались нетронутыми лишь те города, которые открывали Александру ворота и приносили покорность. Он принимал покорившихся, брал их в свою армию и награждал за победы наравне с македонянами…

Но несоглашавшихся к подчинению заставлял подчиниться. И тогда земля чернела от крови, а города превращались в пожарища.

ВСТРЕЧА И ПРОЩАНИЕ

— Апа, посмотри, не вернулся ли гонец?

— Светлая моя, если бы он вернулся, он уже стоял бы перед тобою!

— Апа, тебе просто не хочется выйти на солнце. Мне нельзя, я жена царя. А тебе не хочется. Вот сидим и ничего не знаем…

Кормилица вздохнула, тяжело поднялась и вышла из шатра. И тут же вернулась:

— Гонца еще нет. А солнце такое, что готово сожрать человека. То ли дело у нас, на Скале: и тепло, и прохладно, а свежесть-то какая!

Роксана подошла к деревянной клетке, стоявшей на столе. В ней сидела перепелка — у них, в Бактрии, любят пение перепелок.

— Почему ты молчишь? — грустно спросила у птицы Роксана. — Ты не можешь петь в чужой стороне?

— Да кто же поет на чужбине! — отозвалась кормилица. — Вот и ты уже не поешь больше…

Голос Роксаны прозвучал еле слышно:

— Не пою…

В эту минуту вошла рабыня и сказала, что прибыл гонец. Роксана вскочила. Кормилица остановила ее:

— Сядь, Рокшанек! И все ты забываешь, что ты — жена Александра, царя царей. Я сама возьму письмо.

— Нет, пусть войдет!

Гонец, еле переводя дух, остановился у входа. Пот бежал струйками по его смуглому лицу, мешаясь с пылью. Потрескавшиеся губы еле смыкались…

— Давай! — Роксана протянула руку, унизанную чуть не до плеча драгоценными браслетами.

В глуби веков - pic112.png

— Письма нет, госпожа, — ответил гонец.

— А где же оно?

Гонец притронулся к своей голове:

— Здесь.

Румянец исчез с нежных щек Роксаны. Она стояла белая, как весенний цветок крокуса, растущий на Скале. Слезы, готовые пролиться, остановились в глазах.

— Что же там?

— Царь сказал, что он сам приедет к тебе, госпожа.

— Приедет?! Когда?!

— Он сказал — скоро.

— О!.. — Роксана улыбнулась горькой улыбкой. — Скоро! Скоро… Это значит неизвестно когда.

Вечером, когда жгучее солнце, склоняясь к горам, теряло свою силу, Роксана вышла из шатра. Кормилица следовала за нею, не отставая ни на шаг. Стража тотчас окружила жену царя щитами — ее оберегали.

А жене царя хотелось быть одной. Хоть немного побыть одной со своими думами, со своей печалью. Огромное небо наливалось горячим золотом зари, бледнело, угасало… Звенели цикады. И отовсюду с гор, чужих, затаившихся в своем безмолвии, наплывало одиночество.

Александр приехал неожиданно. Он вошел в шатер запыленный, в шлеме, мокрый от пота. Роксана охнула и бросилась ему навстречу, протянув руки. Его трудно было узнать — осунувшийся, загорелый до черноты, отчего глаза казались еще светлее. Он снял шлем.

— Роксана!

— О Искандер! О, наконец-то!

Она обхватила его за шею, прижалась щекой к его плечу. Оба молчали, потому что не было таких слов, какими можно выразить счастье свидания.

Несколько дней Александр отдыхал в ее шатре. Но заботы и тут не давали ему покоя. Воины сейчас рубят лес у реки, хороший лес, корабельный. Будут строить корабли, чтобы отправиться вниз по Инду… Неарх-критянин, корабельщик, следит за работами. Там же и его верные этеры.

Но Александру все нужно видеть и самому давать распоряжения. Река неизвестна, страна чужая. Мало ли неожиданностей может встретиться им в пути? А инды народ опасный, непокорный, всегда готовый к битве, к нападению…

69
{"b":"29993","o":1}