ЛитМир - Электронная Библиотека

Святослав Логинов

Гибель замка Рэндол

Нет ничего живее несвоевременной смерти. Петух с отрубленной головой носится по двору, хлопая крыльями, как при жизни не доводилось, и разве что вместо громогласного кукареканья рвутся из пересечённой шеи кровавые брызги. Выделывая невиданные коленца, пляшет удавленник в петле. И даже умирающему от тяжкой, все соки вытянувшей болезни, за день до кончины возвращается юношеская живость.

Среди орудий несвоевременной смерти живее всех – огонь.

Огонь родился под центральной лестницей, чьё дубовое великолепие скрывало каморку, полную самого дрянного барахла, стащенного нерадивыми слугами. Пыль, тряпки, рассохшаяся мебель, вытащенная из людской и не донесённая до свалки, ветошь, рухлядь, сор… всё это занялось разом, словно маслом плеснули, запылало, заиграли языки пламени, лестницу заволокло дымом, отрезавшим обитателям замка путь к выходу.

– Пожар! Горим!.. – нет этого крика. Пусты залы, длинные переходы, комнаты челяди. Никто не пытается спастись, никто не пытается бороться с пожаром. Тёмные окна одно за другим освещаются одичалым, вырвавшимся на свободу огнём, и через минуту за недавно тёмными проёмами уже не переходы и не парадные залы, а воющая стихия. И лишь в одном окне на третьем этаже умирающего дома мерцает тихий прирученный огонёк – ночник или лампадка. Но вот там замелькали всполошенные тени, и, наконец, ударил отчаянный крик погибающих. Кричали в два голоса: один чуть постарше, второй совсем детский, тонкий дискант. Кричали долго, обычно дым заставляет умолкнуть раньше. А потом свет ночника потерялся в грандиозной иллюминации, и слышался лишь хруст, треск рушащихся балок, и снова хруст, с которым пирующая смерть пережёвывала добычу.

Замок был охвачен огнём от основания до самой крыши, только одна башня, нелепо прислонённая к правому крылу здания, древняя, выстроенная в те времена, когда замок был ещё не дворцовой усадьбой, а крепостью, мрачно возвышалась над рушащимися стенами. Огонь обходил её стороной, да и чему было гореть среди голого камня? И когда с грохотом обвалилась крыша и стены верхних этажей, башня осталась неколебимой.

Человек, наблюдавший за бедствием с дальнего холма, отвёл взгляд, прикрыл ладонью глаза, чтобы привыкли к окружающей тьме, немного спустился в сторону ложбины, где ожидал стреноженный конь, и начал разжигать свой, мирный огонь. Отобрал среди заранее набранного хвороста сучья потоньше, сложил их костром, повесил котелок с водой. Потом, не доставая огнива, провёл над ветками ладонью, и костёр запылал разом, ярко и празднично. Человек, сидящий у костра, понимал толк в огне и, наблюдая за пожаром, видел, как бессмысленно его тушить и бесполезно пытаться спасти хоть кого-нибудь.

* * *

– У тебя есть право первой ночи?

– Согласно каноническому своду – есть, но в нашей стране такое не принято, и я не чувствую себя вправе пользоваться им.

– Так и не пользуйся, отдай его мне.

– Кто тебе мешает? Иди в деревню, – деревенские девки покладисты – уговаривай, подкупай, соблазняй… Но не называй при этом моё имя. Право первой ночи – дикий, варварский обычай, я рад, что он отошёл в прошлое даже в тех странах, где прежде процветал.

– Как видишь, не вполне отошёл.

– Мне очень жаль, если это так.

– Не думал я, что хозяин Рэндол-замка столь негостеприимен…

И без того мрачное лицо лорда потемнело ещё больше.

– Я думаю, у тебя нет причин для недовольства. Ты просил в своё распоряжение башню – ты её получил. Ты живёшь в замке уже полгода, занимаешься чем хочешь и распоряжаешься как хозяин. Я ни разу не упрекнул тебя, хотя твоим требованиям нет конца. Но сейчас я говорю: «Нет!»

– Не упрекнул? А кто секунду назад ставил мне в вину, что я посмел ютиться в старой полуразваленной башне? Не беспокойся, я скоро уйду, и ты получишь свою драгоценную башню целой и невредимой. Но сначала ты прикажешь, чтобы невесту привели ко мне. В конце концов, я не желаю жить монахом.

– Я господин своим крестьянам, но не тиран. Такого приказа я не отдам. А что касается тебя, то я хлебосольный хозяин, а не слуга. И без того в округе говорят, что ты околдовал меня и скоро потребуешь себе в башню мою жену.

– А что… – лицо волшебника искривилось в усмешке. – Это неплохая мысль. Пожалуй, я откажусь от деревенской дурочки. Леди Рэндол, прелестная Беатрис, вполне заменит её.

– Ты уйдёшь не скоро, а прямо сейчас! – гневно перебил колдуна лорд. – Забирай своё барахло и уходи! К вечеру тебя не должно быть в моём доме.

– Спасибо, добрый хозяин, – поклонился колдун, пряча усмешку. – Ты уже сегодня получишь свою башню вместе со всеми своими дарами. И не беспокойся, я больше не собираюсь сюда возвращаться.

К вечеру маг и впрямь покинул замок. Уезжал он налегке, так же как и приехал, не взяв ничего из весьма дорогих вещей, что были ему поднесены добровольно, и что он самым бессовестным образом вытребовал у лорда Рэндола.

– Я боюсь этого человека, – шепнула леди Рэндол мужу, когда незваный гость скрылся наконец за холмами. – Не к добру он явился, не к добру и уезжает.

– Он уже уехал, – успокоил жену Рэндол. – И я надеюсь, что он и впрямь больше не вернётся.

– Мне кажется, что он уехал не по-настоящему, что на самом деле он затаился в башне и смотрит оттуда.

– Я сегодня же проверю башню, а завтра с утра прикажу вынести всё, что там найдётся, и сжечь. Саму башню отремонтируем… или нет, лучше всего её снести напрочь. Так будет спокойнее.

– Ты замечательно придумал. Только туда мы пойдём вместе. Я боюсь оставаться одна и боюсь отпускать тебя одного.

– Хорошо, пойдём вместе. В башне нет ничего страшного, я ещё в детстве облазал её всю до последнего уголка. Это просто поветшавшее укрепление, которое уже сто лет, как потеряло всякий смысл. Его давно пора разрушить.

Казалось бы, после этих слов лорд с супругой должны направиться к обречённому строению, но они, не сговариваясь, вошли в дом и поднялись на третий этаж, где в левом крыле находилась детская. Люди, прожившие в согласии много лет умеют понимать друг друга без слов.

Помещений во дворце было более чем достаточно – и парадных, и жилых; комнатушек челяди, и покоев, пустующих в ожидании знатных гостей. Но оба сына лорда Рэндола жили в одной не слишком большой комнате. Когда-то чета Рэндолов решила, что будет хорошо, если братья станут жить вдвоём, и так действительно было хорошо.

Обычно перед сном дети спускались во взрослые комнаты и желали родителям покойной ночи, но случалось и наоборот, так что никто не удивился поступку господ. Дети, испросив разрешения поиграть ещё немного, немедленно вернулись к выстроенной на полу крепости, которую они азартно штурмовали. Старшему сыну шёл уже тринадцатый год, и ему пора было приобретать мужские привычки, но Рэндолы не спешили разъединять братьев. Когда мальчики вместе, один учится быть старшим, второй учится быть большим.

Полюбовавшись на играющих детей, лорд и леди также неспешно направились в столовую, где ждал поздний ужин. В округе было уже тихо, деревня ложится спать рано и встаёт засветло, одни лишь знатные господа ложатся заполночь и встают, когда на полях вовсю кипит работа.

Часы, стоящие в гостиной пробили одиннадцать, когда чета Рэндолов собралась осматривать брошенное колдуном помещение. Внутри башни было совсем темно, и Рэндол взял масляный фонарь, висевший на крюке возле парадного входа. Дубовая дверь башни была распахнута, за ней чернела узкая, круто загибающаяся лестница. Чтобы попасть в помещения первого этажа нужно было по винтовой лестнице подняться наверх, а затем уже спуститься в обширный зал, в стенах которого слабо светлели узкие бойницы. Когда-то такое устройство затрудняло штурмующим возможность взять башню. Но последние двести лет оно затрудняло владельцам замка возможность хоть как-то использовать обветшалую твердыню. До недавнего времени башня стояла пустой, а полгода назад в ней обосновался явившийся неведомо откуда колдун, тот самый, что, проклиная хозяев за негостеприимство, убрался восвояси час назад.

1
{"b":"33852","o":1}